Часть 2:lezioni di alchimia

«Самое великое наказание — это быть под властью человека худшего, чем ты, когда сам ты не согласился управлять».

Платон «Государство»

Мне снился его смех. Искренний, словно звон колокольчиков в тёмном лесу. Он рассказывал волшебные истории. Я слушала, затаив дыхание. Его слова проникали в душу, которая в тот момент была живой. Я была счастлива. Казалось, что больше никого нет. Только мы, одни на всей земле. Каждое его прикосновение — как весенний ветер, касающийся лепестков розы. Кудрявые рыжие волосы — огненные языки, которые касались моего лица. Они оставляли ощущение тепла и уюта. Его присутствие наполняло энергией, как будто он передавал мне частичку своей души. С ним я чувствовала себя живой, значимой. Его любовь была солнечным лучом, пробивающимся сквозь тучи моей темной души. Она дарила надежду и вдохновение. Я забывала обо всем, что тревожило. Грусть уходила, оставляя радость и счастье. Но когда его голос начал отдаляться, я поняла, что это сон. Сколько бы ни плакала, мне не вернуть того, кто подарил мне последнюю надежду…

***

Глава вторая: lezioni di alchimia

Утром первые лучи солнца проникли сквозь тонкие занавески и разбудили Даркелу. Ее соседка Розмари мирно спала под теплым одеялом, тихонько посапывая. С детства Даркела привыкла вставать рано. Ее день мог начинаться в пять утра и заканчиваться в час ночи. Она ненавидела спать, потому что ей снились голоса, от которых хотелось избавиться. Эти голоса напоминали ей, что она по-прежнему она, а не кто-то другой. В шесть тридцать утра Даркела поднялась с постели. Она ловко заправила ее, словно исполняя изящный танец. Ни одной складки не осталось на покрывале. Даркела ценила порядок во всем. Для нее это был символ контроля.Она отправилась в ванную комнату, чтобы завершить свой утренний ритуал. В зеркале она увидела отражение, слегка уставшее после долгой дороги, но всё ещё аккуратное и элегантное. Она уложила волосы изящными локонами, обрамляющими лицо, как нимб. Это символизировало её внутреннюю гармонию, как сказали бы многие. Но на самом деле внутри неё давно не было ни следа этой гармонии. Затем она нанесла макияж с ювелирной точностью, выведя идеальную стрелку на верхнем веке. После этого она выбрала одежду. Обычно для посещения школы предписывалось ношение белой рубашки и галстука, соответствующего цвету факультета. В её случае это был зелёный, символизирующий её принадлежность к Слизерину. Однако ни рубашка, ни юбка не вызывали у неё особого восхищения. С помощью лёгкого взмаха волшебной палочки она превратила скучную рубашку в элегантную чёрную блузу, гармонично сочетающуюся с её галстуком. Юбку она укоротила до оптимальной длины и окрасила в глубокий чёрный цвет, добавив ремешок из змеиной кожи, подчёркивающий её стройную фигуру и придающий ей дополнительный шарм. На плечи она накинула мантию, которая всегда оставалась неизменной — её верный спутник, символизирующий её постоянство и преданность. Выйдя из комнаты, она заметила, что её соседка всё ещё погружена в глубокий сон, как крот, укрытый своими ночными видениями. Тихо и осторожно она покинула комнату, поправив туфли на высоких каблуках, чтобы не нарушить утреннюю тишину. В гостиной царила умиротворяющая атмосфера, и она направилась в столовую, чтобы насладиться завтраком в одиночестве, наслаждаясь этим моментом спокойствия и уединения.Людей не было видно. Это было прекрасно. До начала занятий оставался час, и Даркела решила использовать это время для размышлений. Она направилась в большой зал, где царила тишина, нарушаемая лишь шорохом эльфов, накрывавших столы к завтраку. Увидев её, эльфы поклонились и предложили угоститься, но Даркела отказалась от еды и попросила чашку чая. Она села за белоснежный стол, покрытый скатертью, словно чистое полотно, и взяла чашку горячего напитка. Аромат чая окутал её, как тёплое облако. — Могу ли я присоединиться? — раздался голос за её спиной. Даркела обернулась и увидела молодого человека с короткими светлыми волосами. Его улыбка была искренней и заразительной, а глаза светились любопытством. Она кивнула, приглашая его сесть, и он расположился рядом, положив руки на стол. — Меня зовут Абраксас Малфой, — он слегка склонил голову. Даркела пристально посмотрела на него и произнесла: — Ты уже знаешь, кто я. — Вчера ты всех поразила, — сказал он с восхищённой улыбкой. Даркела лишь пожала плечами: ей было всё равно на всех. Она хотела побыть одной, но, видимо, в этой школе ей никогда не удастся по-настоящему насладиться одиночеством. — Не преувеличивай. — Ты сегодня рано встала, — продолжил Абраксас, внимательно наблюдая за ней. Даркела кивнула, её взгляд был устремлён на чашку с чаем, словно она искала в его глубине ответы на свои вопросы. — Не люблю тратить время впустую, — ответила она, стараясь звучать уверенно. — Это точно, — согласился Абраксас, его взгляд упал на книгу, лежащую на столе рядом с ней. — Интересно? — спросил он, наклонив голову. — Очень, — произнесла Даркела, не поднимая глаз от фарфоровой чашки, из которой поднимался ароматный пар. Что, черт возьми, этому юноше от нее нужно? Её голос, низкий и немного хриплый, свидетельствовал о её сосредоточенности на собственных мыслях. — На каком языке? — задал он вопрос, его взгляд был устремлен на текст, пропечатанный в старинной книге, которую она держала в руках. Даркела, пораженная его неожиданным интересом, подняла глаза и пристально посмотрела на него. — Латынь, верно? — предположил он, слегка приподняв уголки губ в вежливой улыбке, которая, однако, не могла скрыть его явного любопытства. Даркела кивнула, её взгляд на мгновение задержался на его лице, прежде чем вновь устремиться к книге. — Ты знаешь латынь? — спросила она, её голос был наполнен смесью удивления и легкой настороженности. — Немного, — ответил он, слегка пожав плечами, что придало его ответу оттенок скромности, но не умалило его уверенности. — Я всегда был увлечен изучением древних языков, особенно тех, которые обладают глубокими историческими и культурными корнями. А ты? Её ответ последовал не сразу. Даркела, казалось, обдумывала его вопрос, взвешивая все возможные аспекты. — Я тоже, — наконец произнесла она, её голос стал более уверенным. — Латынь — это язык, который открывает двери в мир античной мысли и философии. Он оказал огромное влияние на развитие западной цивилизации. Абраксас кивнул, его лицо озарилось пониманием. — Совершенно верно, — согласился он. — Латынь не только язык, но и ключ к пониманию многих аспектов нашей культуры и истории. Взгляд Малфоя скользнул по пустующей столовой, словно оценивая обстановку, а затем он чуть склонил голову, будто готовясь к чему-то важному. — Знаешь, у нас сейчас урок зельеварения, — начал он, его голос звучал мягко, но в нем ощущалась едва уловимая настойчивость. — Может, тебе стоит пойти со мной? Я могу показать тебе пару трюков. Даркела подняла глаза, её взгляд на мгновение задержался на его лице, а затем скользнул в сторону, словно она пыталась скрыть свою заинтересованность. Её губы тронула едва заметная усмешка. — Ты предлагаешь себя в качестве партнера по зельям? — спросила она, её голос звучал слегка игриво, но в нём чувствовалась легкая нотка сомнения. — Да, если ты не против, — ответил Абраксас, его тон оставался спокойным, но в нём ощущалась едва уловимая уверенность. — Сегодня профессор Слизнорт, он, кстати, наш декан, будет разделять нас по группам, так что тебе придется работать с кем-то. Даркела нахмурилась, её взгляд стал более серьезным. Она явно не была поклонницей командной работы, предпочитая действовать в одиночку. Но что-то в его предложении заставило её задуматься. — Я люблю работать одна, — произнесла она, её голос звучал твердо. Абраксас поднял руки, словно сдаваясь, и его улыбка стала чуть шире. — Ну, сделай для меня одно исключение, — сказал он почти умоляюще, его голос звучал мягко, почти бархатно. Даркела внимательно посмотрела на него, её взгляд скользнул по его лицу, словно она пыталась прочитать его мысли. Она знала, что за этой улыбкой скрывается что-то большее, что-то, что заставляет её сердце биться чуть быстрее. Но она не могла позволить себе поддаться этому чувству. — Ладно, веди меня, — произнесла она наконец, её голос звучал почти неохотно, но в нём всё же слышалась нотка согласия. Абраксас улыбнулся ещё шире, его глаза засияли от радости. Он поднял руку, приглашая её следовать за ним, и в этот момент Даркела произнесла в голове «надеюсь ты не пожалеешь о своем выборе»

.

***

Кабинет зелий встретил их атмосферой полумрака и абсолютной тишины, нарушаемой лишь монотонным голосом Абраксаса. Эта тишина была столь густой, что воздух, казалось, вибрировал в унисон с невидимыми волнами звукового вакуума. Абраксас, как искусный проводник в мир алхимии, привел Даркелу в этот святилище магических наук, и она почувствовала странное, почти мистическое облегчение. Его голос, тихий и монотонный, словно заклинание, повествовал о Слизерине, его истории и традициях, будто бы напоминая ей о ее собственном наследии. В ходе своего рассказа Абраксас раскрыл некоторые малоизвестные факты о декане Слизнорта, который имел странную и, возможно, даже эксцентричную привязанность к ананасам и вину. Эти экзотические продукты, как предположил Абраксас, служили своеобразным эликсиром, позволяющим декану противостоять обыденности и рутине. Они пришли на урок первыми. Его взгляд часто останавливался на Даркеле. Она ощущала, как его глаза исследуют ее фигуру, словно он пытался запомнить каждую деталь. Даркела подошла к изящным песочным часам на столе и коснулась их пальцами. Часы тихо щелкнули, и время, казалось, замедлило свой бег. — Время — удивительная вещь, правда? — раздался голос за ее спиной. Даркела вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял мужчина с кудрявыми волосами и очками на носу. Его плотная фигура излучала добродушие, и Даркела не могла понять, почему.— Вы ведь новенькая, не так ли? — спросил он, подходя ближе. Даркела выпрямилась и кивнула, стараясь не показывать своей растерянности. — Рад с вами познакомиться, мисс Мракс, — он протянул ей руку. Его голос был низким и уверенным, словно он уже знал, что она ответит. Даркела, несмотря на свою внутреннюю бурю, почувствовала, как ее рука слегка дрогнула, прежде чем она ответила на рукопожатие. Его ладонь была теплой, и в этом было что-то утешительное. — Я знавал вашего отца, — продолжил он, его глаза, скрытые за темными очками, сверкнули, — весьма сильный маг, таких я еще, честно, не встречал. Освальд всегда был силен в зельеварении, ему не было равных в этом искусстве. Даркела почувствовала, как к горлу подступила ненавистная желчь. Она ненавидела своего отца, и слышать, что кто-то восхищается им, было невыносимо. Ее пальцы, сжимающие руку мужчины, напряглись, словно она пыталась вырвать свою руку из его хватки. Она знала, что Освальд был легендой среди магов, но слышать, как кто-то так открыто говорит о нем, было непривычно и болезненно. Она обернулась и обнаружила перед собой практически весь класс Слизерина, чьи взгляды, исполненные любопытства и интереса, были направлены на нее, как бы ожидая ее реакции. Среди них выделялся Том Реддл, который, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, создавал атмосферу напряженности и сосредоточенности. Его присутствие неизменно вызывало у нее сложное эмоциональное состояние, сочетающее в себе элементы страха и восхищения. Однако она была решительна в своем намерении не поддаваться ни одному из этих чувств. Рядом с Реддлом находились его однокурсницы, чьи лица светились восторгом, а глаза излучали обожание. Они оживленно общались с ним, смеялись и делились своими впечатлениями, но он, казалось, оставался безразличным к их присутствию. Его холодный и проницательный взгляд был устремлен на Даркел, как будто он стремился проникнуть в самую суть ее личности и раскрыть ее скрытые мотивы и намерения. Она приподняла брови, отвернулась и почувствовала раздражение. Первый день, а этот парень уже вызывал у нее бурю эмоций. — А где сейчас ваш отец? — вопрос Слизерина заставил Дакелу прийти в себя. Даркела застыла. Сердце забилось быстрее. Она боялась говорить, боялась даже думать о том, что сейчас случится. Но понимала: если промолчит, вопросов станет только больше. В голове билась лишь одна мысль: «Он же не узнал, не мог узнать». — Он странствует в поисках артефакта, — лаконично ответила Даркела, стремясь не допустить проявления своих эмоций. — Вот как, — профессор отреагировал с интонацией, в которой удивление переплеталось с легкой иронией. — Стало быть, он все же решился на поиски этого артефакта? Чаша Рогнеды, безусловно, представляет собой впечатляющий объект мифологического и исторического наследия. — Вы знакомы с этим артефактом? — уточнила она, пытаясь скрыть свое замешательство. — Ваш отец посвятил значительную часть своей молодости изучению данного артефакта, — продолжил профессор, не акцентируя внимания на ее реакции. — Он утверждал, что чаша Рогнеды обладает потенциалом для предоставления неограниченной власти. Я всегда считал эту легенду лишь красивой сказкой, однако, похоже, ваш отец пришел к иному выводу. Артефакт, о котором идет речь, имеет долгую историю передачи из поколения в поколение, что придает ему особую значимость и мистический ореол. — Профессор, нам пора уже на урок, — произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. Нужно было прекращать этот разговор как можно скорее, не хватало, чтобы кого-то еще заинтересовал этот артефакт. — О, и правда, деточка моя, пора, — профессор улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения. — Надеюсь, вы не забудете, что здесь, в этом кабинете, вас всегда ждут новые открытия и знания. Даркела заняла позицию в непосредственной близости от Абраксаса, который отреагировал на её присутствие любезной улыбкой. Тем не менее, её периферийное восприятие зафиксировало пристальный взгляд, исходящий от двух голубых глаз, который можно было охарактеризовать как интенсивное визуальное сканирование.

И эти глаза принадлежали Тому Реддлу…

***

Слизнорт медленно шел вдоль длинного стола, где сидели его ученики. Голос профессора, мягкий и бархатный, эхом разносился по кабинету зельеварения, создавая особую атмосферу. В его глазах, спрятанных за густыми бровями, светилось предвкушение, смешанное с легкой тенью беспокойства. Он знал, что это зелье станет серьезным испытанием для всех, особенно для тех, кто не привык к точности и концентрации. — Сегодня вы будете готовить напиток живой смерти, — торжественно начал Слизнорт, его голос звучал, как заклинание. — Это одно из самых сложных зелий, требующее не только знаний, но и мастерства. Прошу вас готовить его с максимальной аккуратностью и вниманием к каждой детали. Для начала разделимся на пары. Профессор обвел класс взглядом, будто искал что-то в глазах каждого ученика. Его взгляд остановился на кудрявом Родольфусе Лестрейндже, сидевшем с гордо поднятой головой, но в его глазах мелькнула тень вины. Слизнорт заметил это и усмехнулся, но без насмешки. — В прошлом году вы не справились с этой задачей самостоятельно, — продолжил он. — Мистер Лестрендж почти взорвал весь класс, пытаясь доказать, что он лучший. — Он внимательно посмотрел на Родольфуса, который попытался скрыть улыбку за серьезным выражением лица, но глаза его выдали. — Поэтому я сам распределю вас по парам, — строго сказал Слизнорт. — Начнем. Нотт с Розье… Милисента, ты будешь с мисс Розмари. Даркела посмотрела в сторону упомянутых учеников и заметила, как Милисента скривила лицо, явно не довольная своим партнером. Розмари напротив, улыбалась во все зубы, словно была готова к приключениям. Она увидела Дакелу и помахала ей, но Дакела лишь сдержанно кивнула, стараясь не выдать своего раздражения. — Так, Малфой, вы будете с Эйвери, — продолжил Слизнорт. — Но, профессор, может, я лучше буду с мисс Мракс, чтобы показать, как тут все устроено, — вмешался Абраксас, его голос звучал уверенно, но с легкой ноткой просьбы. Слизнорт поднял бровь, его взгляд стал холодным. — Мистер Малфой, — сказал он с легкой насмешкой, — в прошлый раз вы продемонстрировали Лауре Джонсон из Пуффендуя, как приготовить сыворотку правды. У девушки от этого выскочили бородавки, их сводили три месяца. Так что нет, вы с Эйвери, а мисс Мракс — с Реддлом. Том, мой мальчик, если что, помогите Даркеле. Хотя, я думаю, ей помощь не понадобится. Даркеле натянуто улыбнулась ему, слегка кивнув головой. Реддл поднялся, его движения были грациозны и точны, как у танцора в ночи. Подойдя к Даркеле, он наклонился к ней, его голос, низкий и бархатистый, звучал, как шёпот ветра в старом лесу. — Конечно, сэр, — произнёс он, слегка склонив голову, — я буду рад помочь мисс Мракс. — Начинайте, — мягко сказал Слизнорт. — Жду от вас отличных результатов. — Он отошел от учеников и сел за свой стол. Даркела почувствовала, как волна ярости поднимается внутри неё. Она стремилась избавиться от присутствия этого человека, чей образ был подобен яду, медленно проникающему в её сознание. Благодарность декану за это «удовольствие» была лишь формальностью. — Я обычно работаю одна, — отрезала она, её голос был ледяным, но в нём звучал вызов. Реддл улыбнулся своей обворожительной, но зловещей улыбкой, наклоняясь чуть ближе. Его голос был низким и почти интимным. —Возможно, я стану твоим исключением, — сказал он. — Говорят, зелье Живой Смерти требует не только мастерства, но и внутренней гармонии. Он издевается, черт возьми! Даркела почувствовала, как её дыхание сбилось. — Ладно, — сказала она сухо, взглянув на ингредиенты, — только если будешь делать всё по моим указаниям. Реддл ухмыльнулся, его взгляд стал хищным, а движения точными и уверенными, когда он протянул руку к флакону с порошком корня мандрагоры. — Обещаю, ты не разочаруешься, — сказал он. Их совместные действия были слаженными и синхронными, словно они были давно сложившейся командой. Несмотря на желание работать в одиночку, Даркела почувствовала, как её внимание всё сильнее приковывается к Реддлу. Его пальцы, подобно змеям, скользили по стеклянным колбам, смешивали ингредиенты с лёгкостью, вызывающей восхищение и тревогу. — Интересно, — прошептал он, наклоняясь так близко, что она ощутила его дыхание на своей коже, — как ты справляешься с такими сложными зельями в одиночку? Даркела ответила, не поднимая глаз, её голос был холодным, но уверенность уже начала угасать. — Это не твоё дело, — её голос был ледяным, но в нём уже не было прежней твёрдости. Реддл улыбнулся, его взгляд стал лукавым. — Пожалуй, ты права, — сказал он, — но иногда помощь может быть приятной. Даркела ощутила учащённое сердцебиение и непроизвольное дрожание пальцев при добавлении последнего компонента в алхимический раствор. В этот момент зелье начало активно пениться, выделяя едкий дым, что свидетельствовало о протекании экзотермической реакции. Её внимание было полностью поглощено Реддлом, чьё присутствие оказывало на неё гипнотическое воздействие, подобное действию мощного магнита. — Ты меня отвлекаешь, — тихо произнесла она, хотя в её словах не было ни упрёка, ни раздражения. Реддл наклонился к ней ближе, почти касаясь губами уха. Это создавало интимную атмосферу, помогая сосредоточиться на разговоре. — Ты меня раскусила, — сказал он с ухмылкой. Его голос звучал как шепот, но был четким и понятным. Даркела, не реагируя на его слова, продолжила работу. Она начала давить дремоносные бобы, следуя наставлениям своего отца, который всегда утверждал: «Лучше раздави их, тогда сок будет лучше впитываться, и тебе не придётся, как неразумному ребёнку, пытаться их резать». — В рецепте это не указано, там сказано нарезать, — заметил Том, виновато наблюдая за её действиями. Даркела проигнорировала его замечание и продолжила давить бобы, выдавив сок в котёл. Тому ничего не оставалось, как улыбнуться и произнести: «Ты весьма изобретательна». — Как видишь, — ответила она, а затем добавила: — Нарежь корень асфоделя и валерианы на мелкие кусочки. Том кивнул, и процесс приготовления продолжился. По завершении всех этапов алхимического синтеза оставалось лишь немного подождать. Если всё было выполнено правильно, зелье должно было приобрести прозрачность, что являлось индикатором успешного завершения реакции и достижения желаемого результата. — Цвет неудачный, Даркела. Необходимо было получить серый оттенок, а в итоге мы имеем розоватый цвет, — с усмешкой отметил Реддл. — Да-да, конечно, — с иронией ответила Даркела, наблюдая за приближением Слизнорта. Слизнорт подошел к участникам и, осмотрев зелье, произнес: — Посмотрим, что у вас получилось, дорогие зельевары. Слизнорт наклонился над котлом, и его глаза расширились в одно мгновение. — О, Мерлин, это зелье невероятно мощное. Всего одна капля могла бы уничтожить всех нас в этом классе. Мисс Маркс, ваши результаты превзошли все мои ожидания. Том, ваша помощь Даркеле была бесценной. Даркела едва сдерживала гнев. Почему Слизнорт и Реддл выделяют Тома, если она все сделала сама? Но тут Реддл заговорил: — Нет, сэр. Она справилась сама, я только подготовил корень асфоделя. Девушка недоуменно посмотрела на Реддла. Зачем он это сказал? Что он пытается доказать? Похоже, он хочет казаться хорошим, но это не очень убедительно. — О, дорогая, ваши зелья — это просто чудо, — сказал Слизнорт. — Я приглашаю вас в клуб Слизней. Его энтузиазм был заразителен, и Даркела с трудом сдержала желание закатить глаза. Снова нужно куда-то идти, снова общаться с людьми. Но она выдавила улыбку и ответила: — Буду рада, профессор. Она бросила взгляд на Тома, который ухмыльнулся, наблюдая за её реакцией.

***

В гостиной Слизерина царила мрачная атмосфера. За окном царила глубокая ночь, но Том Реддл не смыкал глаз. Он сидел в тени, погруженный в чтение книги по темным искусствам, но его мысли были далеко от страниц. Его внимание привлекла загадочная новенькая — Даркела Мракс. Услышав ее фамилию, Том вздрогнул. Она была такой же, как у его матери, Меропы Мракс, которая умерла, когда он был еще ребенком. Вспоминая мать, Том почувствовал укол боли, но тут же отогнал это чувство. Он перелистнул страницу, но мысли о Даркеле не отпускали его. Он с раздражением захлопнул книгу и бросил ее на диван. Что-то в ней было странное. Она не могла быть его близкой родственницей, разве что очень дальней. Возможно, двуюродной кузиной. Но эта фамилия… Том встал и подошел к камину. Его взгляд остановился на кольцах, которые он носил на пальцах. Одно из них принадлежало его матери. Он провел пальцем по холодному металлу, вспоминая, как Меропа говорила ему, что это кольцо защитит его. Но сейчас оно казалось лишь напоминанием о том, чего он никогда не сможет вернуть. В его голове вновь всплыл образ Даркелы. Ее имя было редким, он никогда не слышал о таком. А ее отец… Профессор Слизнорт говорил о нем с таким восхищением, что это вызывало у Тома любопытство. Отец Даркелы искал какой-то артефакт, который мог дать ему неограниченную власть. Это было интригующе. Том смотрел на огонь в камине, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях. Это было увлекательно, но ещё более поразительным было то, как Даркела готовила зелье с таким воодушевлением. Она не просто следовала рецепту, она вкладывала в это всю свою душу. Он наблюдал, как она с энтузиазмом смешивала ингредиенты, словно это было для неё важнее всего на свете. Её увлечённость и решимость вызывали у него восхищение, но в то же время и недоумение. Что она хотела доказать? Что она могла изменить? Том почувствовал, как его охватывает странное чувство. Он не мог понять, что это было, но оно заставляло его сердце биться быстрее. Он посмотрел на кольцо на своём пальце и подумал, что, возможно, судьба свела его с этой девушкой не просто так. — Мой Лорд, — раздался неуверенный голос Розье, который, казалось, эхом отдавался в тишине комнаты. Том медленно повернул голову, его взгляд был холодным и пронзительным. Розье, с опущенной головой, стоял позади него, его лицо было бледным, а руки дрожали. — Что? Вы нашли хоть какие-то сведения о ней? — спросил Том, его голос был ледяным, как зимний ветер. — Нет, мой лорд, — ответил Розье, голос его звучал ещё более неуверенно. — Всё, что мы знаем, это то, что она чистокровная волшебница. Её родители — Освальд Мракс и Грисенда Торэус. — Предки? — Том поднял бровь, его глаза сверлили Розье, как два острых кинжала. — Вы не можете так просто отмахнуться от этого. Мне нужна вся информация, понимаете? Вся. — Да, мой лорд, — Розье попытался выдавить из себя улыбку, но она вышла слабой и натянутой. — Мы продолжаем искать. — Плохо, Розье, очень плохо, — Том вздохнул, его голос был полон разочарования. — Вы должны знать всё, до мельчайших деталей. Это не просто задание, это вопрос жизни и смерти. — Мой лорд, я постараюсь исправиться, — Розье начал заикаться, его голос дрожал ещё сильнее. — Я обещаю. — Круцио, — произнёс Том, его голос прозвучал, как удар хлыста. В следующий миг тело Розье рухнуло на пол, его лицо исказилось от боли, а тело начало содрогаться в конвульсиях. Том отвернулся, не желая больше смотреть на это. Он прошёл мимо лежащего на полу Розье, его шаги были уверенными и размеренными. Остановившись у двери, он обернулся и произнёс: — Через три дня у меня должна быть полная информация. Если я не получу её, последствия будут для вас печальными. С этими словами он вышел из комнаты, оставив Розье лежать на полу, пытаясь прийти в себя. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Розье и эхом шагов Тома, который уже давно ушёл.