Глава 41

POV Авель

Уступая в грубой силе лишь отцу и Серафимам, я по праву считаюсь сильнейшим воином Небес, но вот только вся эта сила – не только дар, но и невероятная ответственность. В отличие от остальных экзорцистов, я просто не имею права поддаться пьянящему азарту битвы: защита отца, спасение раненых товарищей, удержание линии фронта, дуэли с сильнейшими и самыми опасными демонами – всё это моя прямая ответственность и никто другой с этим в полной мере не справится. Пусть я сильно рискую, раз за разом бросаясь в самое пекло, но подставлять под удар других, менее опытных воинов я не стану. Я просто не могу подвести отца. Не снова. Отец всегда был… сложной натурой. Я отлично помню его прежним – ещё в Эдеме, до того, как мать поглотила тот проклятый Плод и обернулась чудовищем Тьмы. И до того, как он стал первым королём людей… А ещё я никогда не забуду его лицо в тот миг, когда нас предал Каин. Пережитая душевная боль сломала в отце что-то очень важное. После всего пережитого ужаса и смертей он на сотни и тысячи лет глубоко спрятал свои истинные чувства. Адам укрыл свои уязвимости, любовь и привязанности за непроницаемой маской самоуверенного, эгоистичного, порой даже инфантильного глупца, которому никто в этом мироздании не нужен. Он играл эту роль так долго и так искусно, что со временем даже я, его собственный сын, почти поверил в неё… Так было вплоть до нашей первой полномасштабной войны с Адом. Именно там, на полях сражений, заваленных телами демонов и ангелов, маска показного равнодушия дала трещину. Сквозь неё я увидел безжалостную, ледяную ярость к врагам и отчаянный, можно даже сказать животный страх за близких, которые отец так старательно скрывал от всех нас за похабными шутками и надменностью. До сих пор я в деталях помню его потемневший взгляд и тяжёлые слова после той страшной битвы, которую из всего отряда пережил лишь я один, помню, как он, наплевав на слова Серафимов и рискуя собственной душой, первым врывался в бесконечные адские легионы, принимая их атаки на себя, закрывая нас своим телом… Именно во время той жестокой резни моё уважение к нему вернулось с новой силой. Я никогда не переставал любить его, но после первой смерти и нашего перерождения на Небесах он так сильно изменился, что я почти разочаровался в нём. Как же я был слеп. Сейчас, стоя посреди разрушающегося Рая и понимая, что от результата этой конкретной битвы зависит судьба вообще всего мироздания, я не имел права на ошибку. И поэтому, когда на поле боя появилась… Ева (называть её своей матерью у меня больше не поворачивался язык), я пришел в себя первым из всех присутствующих. Аура её мощи давила на плечи с невероятной силой, было ощущение что даже я лишь какой-то маленький жучок, стоящий перед божеством, способным уничтожить меня лишь одним движением, что, к сожалению, от реальности отличалось мало, но я давно не тот юнец, каким был много лет назад. Сейчас я понимаю свою роль и принимаю свой долг. Я перехватил её взгляд и чётко видел, на кого именно она смотрела с этой странной, предвкушающей и жуткой улыбкой – на отца, в руках которого плясало невероятное количество Света. Его план не должен сорваться, а значит, её нужно задержать во что бы то ни стало! Хотя бы до тех пор, пока заклинание отца не будет готово к высвобождению! Мой клинок вспыхнул ослепительным пламенем Света, я сорвался с места, оставляя в воздухе за собой золотой шлейф, и бросился прямо ей наперерез. Если со мной сегодня что-то случится… Он присмотрит за Данной и Каной. Свою внучку Адам любит ничуть не меньше, чем своих детей…

***

POV Адам

С момента появления Евы прошла секунда, за ней вторая, как вдруг в Еву, которая почему-то жутко улыбалась, глядя прямо на меня, на огромной скорости влетает фигура, объятая чистым Светом – Авель. Моё сердце пропустило удар. Зная истинную силу Евы, физически ощущая её подавляющую мощь, искажающую саму реальность вокруг, я просто не мог не понимать, что именно она может с ним сделать. Ей с лихвой хватит и простого щелчка пальцами, чтобы развоплотить парня на базовые атомы, причём Авель ведь и сам далеко не дурак – он тоже всё это прекрасно понимает. Не может не понимать. Да, формально она его мать, но даже осознавая, благодаря рассказам Лилит, что её жуткий образ «сумасшедшей мстительницы Богу» – это лишь образ и хитрая игра, я не мог не волноваться о своём сыне. Что бы кто ни говорил, но ни один родитель, ни один нормальный родитель в здравом уме не сможет спокойно стоять в сторонке, пока его дети рискуют жизнью, бросаясь грудью на амбразуру. К моему колоссальному облегчению, женщина не стала атаковать его в ответ, она лишь уворачивалась от его сияющего клинка и медленно, но неотвратимо продолжала двигаться ко мне, не сводя с меня своего пристального, немигающего взгляда. — Авель! — раздался до боли знакомый голос со спины. Пространство мигнуло, и Сиф вместе с Абаддоном, окутанным Тьмой, ринулись на помощь старшему брату, обрушивая на женщину град ударов со всех сторон. Я же лишь до скрежета сжал зубы. Нельзя их останавливать. Просто нельзя, не сейчас! Если я сброшу концентрацию, вся эта энергия рванёт! Совместные атаки моих сыновей возымели эффект – Ева действительно, ко всеобщему удивлению, замедлила свой шаг, продолжая уклоняться от выпадов трёх воинов. Замечу: не игнорировать атаки, принимая их на какие-нибудь щиты, как я думал вначале, а именно уворачиваться. Будто они действительно могут нанести ей хоть какой-то урон. — Стой! — Лют, было дёрнувшаяся на помощь принцам, резко остановилась, кидая на меня напряжённый вопросительный взгляд. — Придерживайся плана, — коротко отвечаю я своей валькирии, краем глаза замечая, что замершие было от давления ауры Евы вражеские войска наконец пришли в себя и с новыми силами рванули в нашу сторону. Мне нужна защита, иначе чудовищный риск моих детей не будет иметь никакого смысла. Нервно смотря на троих ангелов, отчаянно сражающихся с Евой, Лют всё же коротко кивнула и вернулась к защите моей неподвижной тушки. По её сжатым губам было видно, что ей самой совершенно не нравится, что парни так рискуют, что очень приятно – они для неё тоже стали далеко не чужими. Даже Авель. Остальные мои «генералы» (хотя, после возвращения почти всех ветеранов-парней, Небесное Войско действительно можно назвать полноценной армией, а не просто большим отрядом или «боевым гаремом»), речь про Жанну и Димитрия с копьями из Ангельской Стали, тоже двинулись на помощь Сифу, Абаддону и Авелю. Ещё совсем немного, друзья… Прошу вас, продержитесь!

***

С пришествием Евы и разрушением купола Небес атмосфера на поле боя развернулась на 180 градусов. Каин, получив заряд мотивации и избавившись от мешающих ему Сифа и Авеля, громко расхохотался – его атаки по неизвестной причине стали сильнее, а регенерация усилилась, позволяя игнорировать почти все атаки Смертных Грехов. Но древнейшие демоны не собирались сдаваться – они были Владыками своих миров, и сейчас, когда на кону стояло всё мироздание, они совершенно не сдерживались, выкладываясь на полную, как и обещали одному златокрылому ангелу. Сатана издал оглушительный рёв – с каждым ударом, с каждой волной ненависти и ярости, которую излучал Каин, Сатана становился всё больше и физически сильнее – концепция Гнева довольно удобна для битвы с таким противником как Каин. Дракон голыми руками, покрытыми красно-оранжевой энергией, ловил смертоносные щупальца Первого Убийцы и отрывал их с влажным хрустом, принимая на свою непробиваемую шкуру удары, которые расплющили бы любого из его братьев. — И это всё, на что ты способен, жалкий смертный?! — ревел Сатана, нанося десятки сокрушительных ударов – единственный минус его концепции в том, что, поддаваясь Гневу, обретая за его счёт большую силу, он частично терял самоконтроль. Асмодей, заполнивший пространство вокруг странным розово-пурпурным дымом, не мешающим обзору его товарищей, создавал сотни иллюзий, дезориентируя мутировавшего Каина из-за чего тот не мог попасть по настоящим Грехам. Превратившаяся в огромную двуглавую змею Левиафан обрушивала на врага потоки кислотных вод, разъедающих саму Тьму, а Вельзевул носилась вокруг, атакуя Всадника Апокалипсиса магическими атаками и призывая насекомых, летящих к открытым ранам на теле Каина. Но сильнее всех было видно влияние Лилит. Зависнув высоко в почерневшем небе, Королева Ада пела, и её пропитанная первородной магией песнь, совершенно не похожая на привычную для людей музыку значительно ослабляла чудовищную регенерацию Каина – раны, нанесённые Грехами, не затягивались мгновенно, более того, магия дезориентировала его истерзанный безумием разум, заставляя атаковать иллюзии Асмодея и давая Грехам жизненно важные окна для контратак. — Жалкие черви! — прорычал Каин, его голос двоился и скрежетал. Очередным взмахом щупалец он отбросил от себя Вельзевул и Левиафан. — Вы служите мусору! Сдавайтесь сейчас, склонитесь перед мощью Истинной Тьмы, и, возможно, я позволю вам служить мне! Что вам этот Рай?! Лилит прервала песню лишь на секунду, смерив его презрительным ледяным взглядом сквозь прорези своей белой маски. У Королевы Ада была репутация и в Преисподней её слово весило даже больше, чем слово её вечно отстранённого мужа. Да и гордость Грехов не позволила бы тем так просто сдаться, не после данного Адаму – старому врагу, которого все они уважали, слова. — Пошёл нахуй, уродливый кусок дерьма! — огрызнулась Вельзевул, формируя в руках гигантский сгусток ядовитой плазмы и швыряя его Каину прямо в лицо. Маммон, тяжело дыша и стоя рядом с Бельфегор, которая гравитацией прижимала Каина к земле, вдруг высунулся и крикнул скрипучим голосом: — Эй, рогатый! А что конкретно ты можешь предложить? Ну, там, процент от душ? Территории? Остальные Смертные Грехи и парящая в небе Лилит мгновенно обернулись к Владыке Жадности, окатив его такими полными презрения и осуждения взглядами, что даже демону стало стыдно. — Да чё вы уставились?! — возмутился Маммон, всплеснув руками и нервно поправляя клоунский колпак. — Нам в любом случае нужно время выигрывать! Ну а что? Я просто веду переговоры! Битва продолжилась с новой силой. Каин взревел от ярости, понимая, что над ним откровенно насмехаются, и обрушил на демонов целый шторм из шипастых щупалец.

***

Тем временем, в другой части разрушенного Первого Города, разворачивалась схватка ещё больших масштабов. Огромное нечто, состоящее из глаз, пастей и абсолютного мрака – Элементаль Тьмы – начало адаптироваться к совместным атакам двух сильнейших братьев. Потеряв часть своей массы от предыдущего удара, монстр завыл тысячами голосов. Из его зияющих ран начали стремительно отрастать новые щупальца, на этот раз покрытые шипами, отражающими Свет. Тварь стала быстрее, агрессивнее, её атаки приобрели пугающую хаотичность, разрушая всё в радиусе километра. Люцифер и Михаил, древнейшие сущности, чья вражда длилась тысячелетия, были вынуждены отринуть все обиды – чтобы выжить и защитить свой дом, им пришлось полностью синхронизироваться и, к их собственному удивлению, командная работа давалась им легко и естественно. Михаил, закованный в сияющую броню, принимал на золотой щит, покрытый белым Светом сокрушительные удары щупалец, блокируя атаки, которые без усилия уничтожили бы гору. В ту же секунду Люцифер, используя свою скорость, проскальзывал под защитой брата, нанося сильнейшие удары огромным копьём, созданным его силой. В этот момент чарующая магия голоса Лилит, распространяясь всё дальше по полю боя, достигла и их сектора. Услышав песню жены, Люцифер почувствовал невероятный прилив сил и отбросив волнение о любимой, Владыка Ада с новой силой рванул в бой. — Сейчас, брат! — крикнул Люцифер, уходя в крутое пике и уворачиваясь от смертоносного луча из пасти монстра. — Как в тот раз! Михаил не ответил, лишь коротко кивнул. Серафим воткнул своё копье в золотую брусчатку и начал концентрировать в руке всю свою святую мощь. Ослепительно белое, Очищающее Пламя столбом ударило в небеса. Люцифер, сложив крылья, камнем рухнул вниз, прямо к Михаилу. В его руках сконцентрировался шар Адского Огня – чёрного с багровыми прожилками. За мгновение до столкновения Люцифер слил свою магию с магией брата – таким образом усиливая атаку. Две противоположные, казалось бы, несовместимые стихии сплелись в единую спираль. Белое и чёрное пламя образовали разрушительный, всепоглощающий вихрь концептуального огня, который с оглушительным рёвом ударил прямо в центр Элементаля Тьмы. Взрыв был такой силы, что ударная волна раскидала сражающихся вокруг экзорцистов и демонов. Небеса озарились сверхъяркой вспышкой, слепящей сильнее солнца. Когда дым и пыль немного рассеялись, на месте титанического монстра осталась лишь обугленная, исходящая дымом груда плоти. Элементаль потерял все свои щупальца и большую часть пастей, однако, к ужасу братьев, уцелевший центральный глаз медленно сфокусировался на них, а обугленная плоть с мерзким чавканьем начала срастаться. Тварь всё ещё была жива.

***

А прямо по центру площади разворачивался важнейший бой – Ева против генералов и сыновей Адама. Это больше не было простой игрой – Ева видела, что шар Света в руках её бывшего мужа достигает критической массы, что неизвестное заклинание, способное изменить ход войны, почти готово, а значит, что ей более нельзя лишь играться с теми слабаками, что пытаются задержать её. Однако Аватар Тьмы даже не пыталась их атаковать всерьёз, не использовала энергетические атаки, а просто двигалась вперёд, теперь уже совершенно игнорируя атаки. Абаддон, перешедший в свою боевую форму, взревев, обрушил на неё свой сильнейший удар – чёрный поток энергии, сверкающий сотнями золотых искорок в нём. Зрелище было невероятно красивое, очень напоминающее звёздное небо, а мощь атаки приближалась к мощи атак Серафимов, но… Ева даже не посмотрела на него. Она просто отмахнулась тыльной стороной ладони, как от назойливой мухи и мощнейшая атака встретилось с непреодолимой стеной искажённой реальности, после чего летящий в ближний бой Принц Бездны с хрустом отлетел на сотню метров, впечатавшись в руины колоннады. Сиф и Авель, действуя в тандеме, воздвигли на её пути многослойные щиты из чистого Света, черпая его из «Солнышка» отца, но даже так Ева не замедлила шаг. Она прошла сквозь эти барьеры, словно их не существовало: щиты лопались с противным звоном бьющегося стекла от одного её присутствия. Жанна д'Арк, издав боевой клич, в отчаянном рывке попыталась пронзить её Ангельским Копьём в незащищенный бок, но Ева проигнорировала и этот выпад, а наконечник из Ангельской стали замер, даже не поцарапав её кожу, после чего саму Жанну отбросило телекинетической волной. Она была неуязвима. Этот момент выбрала Лют, зорко следящая за обстановкой, поймавшая момент, когда вражеские войска, отвлечённые битвой Грехов и падением Элементаля, потеряли строй. — Оружие к бою! — раздался её усиленный магией, звонкий командирский рык. — ОГОНЬ! Над полем боя раздался оглушительный, ритмичный грохот. Элитный отряд экзорцисток, вооружённый крупнокалиберными винтовками, гранатомётами и пулемётами из чистой Ангельской стали – открыл шквальный огонь. Бронебойные пули, дополнительно начинённые святой энергией, буквально разрывали на куски тело Каина и демонов Гоэтии. Даже оглушённый и раненый Элементаль Тьмы, только начавший регенерировать, попал под перекрестный огонь из тяжёлых орудий и, издав последний булькающий вопль, окончательно распался на куски слизи. Каин, чья броня была ослаблена магией Лилит, взвыл от боли, когда десятки пуль прошили его щупальца, заставляя отступить под натиском Сатаны. Армия Тьмы дрогнула. Воодушевлённая успехом, часть экзорцисток перевела огонь на Еву. Сотни пуль из ангельской стали устремились к ней. Но… они не причинили ей никакого вреда – пули просто падали на землю, а взрывы лишь поднимали облака пыли. Еве оставалось сделать всего несколько десятков шагов до замершего Адама, она подняла свою бледную руку, в которой начало формироваться копьё, состоящее из Тьмы. Она не собиралась убивать своего мужа – её целью с самого начала была сфера из Света, которая могла порушить все её планы. Разрушив её, Ева бы могла не бояться Адама и её не волновало что уничтожив Сферу, она лишилась бы почти всей своей армии – их души уже у неё, а значит и их сила тоже. Ева метнула копьё. Смертоносный снаряд, оставляя за собой чёрный след, разрезал воздух с такой силой, будто рвал пространство, а Адам не мог сдвинуться – если он дёрнется, заклинание просто детонирует. — НЕТ! — закричал Авель, который игнорируя боль в переломанных костях и истощение, бросился прямо на траекторию полёта чёрного копья. Он не стал ставить щиты, ведь знал, что магия Евы легко пробьёт их, а потому сын Адама, выкачав из «Солнышка» столько Света, сколько мог, сам встал перед копьём. КРАХ! Копьё Тьмы с влажным звуком вонзилось в него, пробивая золотую броню Авеля. Раздался хруст ломающихся ребер, страшная кинетическая сила удара отшвырнула сына Адама назад, прямо под ноги отцу. Авель рухнул на золотые плиты, оставляя за собой широкие полосы крови, но он исполнил свой долг – копьё не достигло цели. Адам с ужасом посмотрел на своего окровавленного сына, лежащего у его ног с грустной улыбкой. В глазах Архангела появилось что-то, от чего даже Ева, чья улыбка исчезла сразу после этого, вздрогнула. Миниатюрное «Солнце» в руках златокрылого мужчины, пульсирующее невероятной мощью, достигло своего предела. Заклинание было полностью готово.