Глава 42

Лилит всегда считала Еву по-настоящему безумной. Та почти никогда не объясняла причин своих действий, из-за чего многие её приказы казались бессмысленным бредом, а их смысл просто не доходил до Королевы Ада. Однако сила Евы не вызывала сомнений: она всегда была невероятной, а уж поглощение души «Бога» из иного мира по какой-то причине и вовсе подняло её на совершенно иной уровень, пусть, по мнению Лилит, и сделало её ещё более безумной, хотя куда ещё больше?.. Тем не менее Лилит собиралась следовать плану Адама, для чего от неё требовалось до последнего скрывать своё истинное отношение ко всему происходящему и молча выполнять все «просьбы» этой психованной дуры. Перед боем с Небесами Ева приказала своей «верной Всаднице Чумы» транслировать их бой, а на вопрос Лилит «кому?» последовал ответ «всем». Там ещё была долгая речь о «страхе, подчинении, истине» и ещё каком-то бреде, но Лилит уже не слушала – эта сумасшедшая слишком любит такую ерунду…

***

В Круге Гордыни сегодня было неспокойно. Сначала – похоже самое странное истребление за всю историю Ада: обновлённые ангелы-экзорцисты, которые по какой-то причине не трогали чуть ли не каждого десятого грешника, затем непонятные голографические экраны в небе, на которых был… неужели Рай? А уж когда Небесная Сфера – физическое воплощение Рая, парящее высоко в небесах, – вдруг вспыхнула и утратила свой защитный купол, происходящее окончательно вышло за пределы понимания простых грешников. Те, кто стал свидетелем произошедшего, просто не могли до конца осознать, что именно происходит на их глазах. По всем каналам Ада передавали лишь новости. Сотни и тысячи камер вели прямую трансляцию с голографических экранов, висящих над каждым городом в каждом Круге, а потому даже те, кто находились дома, могли лицезреть происходящее. Зрители терялись в догадках, не понимая ни сути происходящего, ни его причин. Выдвигались сотни теорий разного уровня бредовости: Инопланетяне? Учения? Какая-то проверка? Или это Вторая война с Раем? Но почему же легионы Смертных Грехов не вступили в бой? И откуда прибыли эти тысячи падших ангелов? Какого чёрта происходит?

***

POV Чарли Морнингстар

После Истреблений мне всегда не по себе – накатывает апатия, чувство беспомощности и грусть. Сегодня мало что изменилось – пусть я и смогла лично увидеть первые ответные действия со стороны моего «старшего братишки», пусть сегодня бессмысленных жертв почти не было, но… Это ведь не значит, что жизни убитых сегодня ничего для меня не стоят! Обычно отвлечься мне помогают песни. Во время исполнения одной, услышанной в далёком детстве от мамы, меня и застала Вэгги, тихо подойдя со спины и дождавшись, когда я закончу. Мило с её стороны. — Ты как? — спросила меня девушка, когда молчание начало затягиваться. — Всё хорошо? — Не переживай, — бодро улыбаюсь ей, стараясь передать уверенность, которой у меня не было. — Я в норме, просто не люблю всю эту… жестокость. Ну, ты понимаешь меня… И Вэгги понимала, даже при моей кос-но-я-зыч-нос-ти… Это Адам так говорит, я же просто признаю, что, когда волнуюсь, мне сложно словами передать свою мысль, а вот песней это сделать намного проще. Краем глаза замечаю что-то странное, висящее в небе Пентаграмм-Сити. Подойдя же к окну, замираю – над городом висит огромная, полупрозрачная голографическая проекция! И то, что там показывали, заставило моё сердце биться с невероятной скоростью, а дыхание перехватило от шока и… страха. Небеса пылали. Облака-пол Рая были разорваны в клочья, золотые шпили величественных древних зданий рушились, словно карточные домики, под ударами гигантских извивающихся щупалец, воздух дрожал от вспышек взрывов и лучей Тьмы и Света, а улицы были залиты золотой и чёрной кровью. Ангелы-экзорцисты в своих чёрно-белых доспехах и другие, в золотых латах, гибли под натиском многих тысяч искажённых Тьмой чудовищ. Меня начала бить крупная дрожь, я прижала ладони к стеклу, не в силах оторвать взгляд от кошмара, разворачивающегося в прямом эфире. — О боже… — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Сколько же смертей… — Это же… Это же Рай, Вэгги! Они напали на Рай! Вэгги и сама видела весь этот ад, её глаза расширились от ужаса, но, услышав мой голос, её лицо окаменело – она пыталась скрыть свои эмоции, хотела успокоить меня своей собранностью, поддержать, хотя и ей самой нужна была поддержка – я чувствовала, как мелко дрожали её пальцы, когда Вэгги обняла меня за плечи, привлекая к себе. В центре этой бойни стояла знакомая фигура. Высокий златокрылый ангел, который сиял так ярко, что было некомфортно смотреть даже через эту проекцию. Адам. Он неподвижно стоял, сжимая в руках растущую на глазах сферу Света, которая пульсировала с такой мощью, что искажала пространство вокруг него. В Архангела летели чёрные лучи Тьмы, к нему старались пробиться орды монстров, но он почему-то не защищался, не атаковал в ответ и даже не уворачивался от атак. Вместо него сражались другие – те самые ангелы, среди которых были экзорцисты, те самые неизвестные ангелы в золотой броне и… Я вскрикнула, прижав руки ко рту. Папа! Мой отец, Люцифер, сражался бок о бок с архангелом Михаилом против невообразимо огромной теневой твари! Михаила я узнала сразу – у папы в кабинете в тумбочке, накрытая какой-то тканью, лежала фотография всех Серафимов, на ней он был такой счастливый… Даже не верится… — Папа, Адам… Что происходит? — меня всё ещё трясло от страха. Страха потерять их всех. Страха, что зло, о котором предупреждал Адам, разрушит обитель Света. — Вэгги, мы должны помочь им! Мы должны сделать хоть что-то! Но Вэгги лишь крепче прижала меня к себе, после чего прошептала: — Мы ничего не можем сделать, Чарли. — В голосе девушки проступали боль, страх и странная уверенность. — Всё будет хорошо, милая, — собравшись с силами, продолжила Вэгги. — Я уверена, Адам знает, что делает, а твой отец достаточно сильный, чтобы не погибнуть… Они справятся, Чарли. Мы должны верить в них! Несмотря на её слова, даже с заплаканными глазами я видела то, что она так отчаянно пыталась скрыть – невыносимую боль. Взгляд Вэгги был прикован к экрану, к гибнущим сёстрам-экзорцисткам, к Лют, которая, казалось, из последних сил отбивала атаки, защищая Адама… В моей памяти всплыл разговор, который я случайно подслушала в коридоре отеля всего несколько дней назад:

***

— Возьми меня с собой! — голос Вэгги тогда срывался на отчаянный крик, она стояла перед Архангелом, сжимая кулаки так, что её костяшки побелели. — Это и моя война! Там мой дом, мои сёстры! Я не могу просто отсиживаться здесь, пока вы будете сражаться и умирать! Адам, непривычно серьёзный, смотрел на неё сверху вниз без единого намёка на привычную самоуверенную ухмылку. — Нет. Твоя задача – оставаться здесь, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Ты нужна Чарли, нужна этому отелю! — Да пошёл ты со своими приказами! — Вэгги ударила его кулаком в грудь, но Адам даже не шелохнулся. — Я всё ещё ангел-экзорцист! Моё место на поле битвы! Адам мягко перехватил её запястье. — Твоё место там, где ты принесёшь пользу, Вэгги, — тихо сказал Архангел, в чьих глазах мелькнула усталость. — Если Ева победит, если Небеса падут… Чарли – это единственное, что останется у этого мироздания. — Он чему-то усмехнулся. — Она – главная героиня, а вы – наш план Б. Защищай её любой ценой. Ты меня поняла, солдат?

***

Прикрыв глаза, я обняла Вэгги в ответ. Она рвалась туда всей душой, хотела стоять плечом к плечу со своими товарищами, защищая свой дом и своего командира. Но она осталась здесь, подчиняясь приказу Адама. Даже представить не могу, что же сейчас чувствует Вэгги… — Вэгги… — всхлипнула я, уткнувшись ей в плечо. — Прости меня, тебе ведь и самой так тяжело, ещё и я… — Тш-ш-ш, — мой ангел погладила меня по волосам, не сводя напряжённого взгляда с пылающих Небес. — Мы должны верить в них, Чарли. Больше нам ничего не остаётся…

***

Круг Гордыни, Особняк Столаса.

В огромной, роскошно обставленной гостиной царил полумрак. Единственным источником света был огромный телевизор, на который сейчас транслировался сущий кошмар. Октавия сидела на краю бархатного дивана, вцепившись руками в колени. Её обычно невозмутимое, слегка меланхоличное лицо сейчас исказила гримаса неподдельного ужаса. Рядом с ней, сжимая в руке наполовину пустую банку энергетического напитка, сидела Луна. Адская гончая, обычно всем своим видом демонстрирующая презрение к окружающему миру, сейчас подалась вперёд, почти прилипнув к экрану, а банка в её руке тихо хрустела, когда очередная атака летела в сторону златокрылого ангела. На экране огромный, состоящий из Тьмы Каин отбрасывал истинных владык Ада в стороны, как тряпичных кукол, и всё это происходило на фоне разрушающегося золотого города. — Блядь… — хрипло выдохнула Луна, когда один из странных демонов на экране буквально разорвал на части ангела в золотой броне. — Это же просто пиздец… Это реально происходит?! — Я… я не понимаю, — дрожащим голосом ответила Октавия. Её глаза безотрывно следили за сияющей фигурой в центре всего этого хаоса. — Эти демоны… Это ведь старший брат отца, который пропал тысячи лет назад, а это его погибшая тётушка… — с ужасом перечисляла она атакующих Адама демонов. — Почему он ничего не делает? — Он что-то кастует, — мрачно констатировала гончая, указывая когтем на сгусток ослепительного света в руках Первого Человека. — Какую-то лютую херню, посмотри, как эти твари пытаются до него добраться! Видимо, боятся того, что он делает. Октавия сглотнула подступивший ком. Адам был одним из немногих существ, к кому она испытывала искреннее уважение и даже… Нет, неважно. Он был странным, иногда добрым, иногда грубым, часто невыносимым, но он всегда был… Своим. Он не относился к ней как к принцессе рода Гоэтии, ничего не требовал, не заставлял держаться в каких-то рамках, позволял быть Октавии той, кем она сама хочет. И сейчас видеть, как Адам стоит, окружённый целой армией неизвестных монстров, вынужденный полагаться на защиту других, не способный защититься или даже увернуться от летящих в него ударов… Это было страшно. — Пожалуйста… — тихо прошептала принцесса Гоэтии, сжимая руки в замок. — Пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо! Луна промолчала, лишь с хрустом смяла банку окончательно и отшвырнула её в угол комнаты. Гончая нервно зачесала ухо, её хвост подёргивался. Луна бы никогда не призналась вслух, но этот самоуверенный крылатый мудак уже давно небезразличен и ей. — Давай же, — проворчала Луна сквозь стиснутые кулаки. — Покажи им, где раки зимуют! И не вздумай там сдохнуть! Пожалуйста…

***

Мир Людей. Земля. Площадь Святого Петра, Ватикан.

Иллюзорные экраны, заранее созданные магией Лилит, раскинулись не только над Адом. Над каждым крупным городом человеческого мира висели невероятно огромные проекции Небес: над Нью-Йорком, Токио, Москвой, Лондоном… Миллиарды людей, задрав головы, смотрели на то, во что не могли поверить их глаза. Сначала многие приняли происходящее за масштабную рекламу или пранк, но реалистичность картинки, размах и неестественная аура, буквально сочащаяся с экранов, быстро развеяли все сомнения. Люди впервые видели ангелов, люди впервые видели демонов, и они впервые видели то, как обитель Господа Бога поглощает Тьма… На площади Святого Петра в Ватикане собрались сотни тысяч верующих, смотрящих на небо. Толпа гудела, плакала, многие падали на колени, истерично молясь на разных языках, прижимая к груди кресты и чётки. Паника захлестнула всё человечество. Если Рай падёт под натиском сил Дьявола, то что будет с ними? На знаменитом балконе собора стоял Франциск. Вокруг него суетились кардиналы, служба безопасности инквизиции пыталась увести его внутрь, но старец непреклонно отстранял их дрожащими руками. Его старые глаза были прикованы к голограмме в небесах. После разговора с первочеловеком он узнал много нового, но даже так видеть, как Архангел Михаил сражает демонов, как ангельское войско бьётся со слугами Дьявола, для него было очень… страшно. Со всеми знаниями церкви, со всей верой, взращённой в каждом слуге Бога, Франциск просто не мог не испытывать страх, особенно когда очередной ангел падал на белоснежную землю, больше не шевелясь. Этот страх отошёл на второй план, когда Папа Римский разглядел Его – Первого Человека, Праотца Архангела Адама, который сейчас, подобно маяку во тьме, казалось, сдерживал абсолютное зло своим сиянием. Наконец Папа подошёл к микрофону, его руки вцепились в стойку, чтобы унять дрожь. — Дети мои! — старческий, усиленный динамиками голос разнёсся над площадью. — Не поддавайтесь отчаянию! Господь Бог не оставит своих детей на растерзание демонов! Взгляните же на небеса! Взгляните на нашего предка Адама, искупившего свой грех и сияющего сейчас подобно Солнцу! Взгляните и помолитесь! Ибо наш отец защитит нас! Он говорил громко, стараясь вложить в свои слова всю уверенность, на которую был способен. Франциск призывал к молитве, к сплочению, говорил о непобедимости Света и божественном замысле, при этом изменяя привычные устои церкви и смещая фокус с отсутствующего на поле боя Бога на присутствующего и ярко сияющего праведным светом Архангела. Но внутри… внутри старика пожирал липкий ужас. На экране он видел, как золотые ряды защитников Небес тают, он видел адских тварей, чья уродливость не поддавалась описанию, и он понимал, всем своим существом чувствовал, что силы Света действительно могут проиграть… «Господи Всемогущий… — молился он про себя, пока его губы произносили слова утешения для паствы. — Создатель всего сущего…. Не оставь их! Даруй силу Первому Человеку. Укрой его дланью Своей. Ибо если погаснет его свет, наш мир поглотит вечная, беспросветная ночь…»