Облачный проспект

Стройное здание старинной библиотеки шпилями цеплялось за облака. Рин несмело провела ладонью по ледяной каменной кладке и поёжилась. Едкая сырость, въевшаяся в чёрный гранит, казалось, вобрала в себя каждый отзвук прошедшего и теперь даже при малейшем соприкосновении с живым весело вибрировала, возвращая на мгновение застывшие во времени голоса. Размеренный стук колёс, незнакомый твёрдый говор, заливистый детский смех, понятный любому, – сложно было поверить, что некогда рядом пролегал оживлённый проспект. Цепляясь глазами за каждый выступ, Рин осторожно двигалась вдоль стены. Поверье гласило, что после трёх разрушительных пожаров, следовавших один за другим, попытки восстановить храм оставили, а затем, спустя столетие, и вовсе превратили его в библиотеку. Через покрытые толстым слоем пыли окна «пяти сестёр» просматривались ровные ряды книжных стеллажей, над которыми возвышались фрески со средневековыми сюжетами. Рин метнула взгляд на север: прекрасное ажурное кружево в окне-розе обрамляло сразу три заостренных шпиля, один из которых грозился спуститься к приземистому шатру в самое ближайшее время. – А вот и лестница, – выдохнула она. Предвкушение охватило её с головы до пят. Не обращая внимания на обжигающий холод металла, Рин стала проворно взбираться на крышу. Не раз она слышала от знакомых о месте, в котором из облаков рождаются поистине удивительные вещи. Облачный проспект, так его называли некоторые. Видимо, та самая улица не только не канула в Лету, но и достигла таких головокружительных высот, о которых смели мечтать лишь единицы. Подъём длился значительно дольше, чем она предполагала. Когда предплечья уже заныли, а в ногах появилась лёгкая слабость, Рин таки оказалась наверху. Волнительная дрожь пронеслась по всему телу, стоило оглядеться вокруг: она прикоснулась к прошлому! Эти стены – стены, которые помнят всё, – унесут с собой в вечность частичку её сбивчивого дыхания, и через века кто-то особенный непременно выведет его из забвения. Едва уловимый запах озона, словно поблизости вот-вот разразится гроза, поманил её к небольшой железной дверце. Рин, смахнув огненно-рыжую челку, с силой дёрнула за ручку в форме пышного цветка и вошла внутрь. В глазах на секунду потемнело, а после яркий, слепящий свет ударил ей в глаза. Рин закрутилась вокруг своей оси, едва сдерживая писк восторга. Облачный проспект представлял собой гигантский «дом-стакан», с узкой винтовой лестницей, уходящей прямиком в открытое небо. Ни разу в жизни ей не доводилось видеть ничего подобного, и сейчас, несмотря на разбитые склянки и колбы, перевернутые шкафы и расслоившиеся от влаги дубовые столы, тигель, литейные щипцы и какие-то странные, ни на что не похожие инструменты, хаотично разбросанные по полу, она пребывала на седьмом небе от счастья. Бабушка часто говорила, что старым зданиям всегда сопутствует особый воздух, тяжелый, вязкий, с привкусом пролитой крови и слёз на языке. Однако здесь всё было иначе: удивительная лёгкость витала в воздухе, пропитанном ароматами полевых цветов. Стоило закрыть глаза, и тут же начинало казаться, будто бы повсюду бескрайние заливные луга. Рин ущипнула себя за румяную щёку, когда неожиданный порыв ветра, удивительным образом спустившийся сверху, чуть не сбил её с ног. Он принёс с собой не то мыльные пузыри, не то пушинки отцветших одуванчиков. Одним точным движением она прихлопнула пушистый шарик и ахнула от неожиданности: в мгновение ока он рассеялся, подобно густому сливочному туману. Не разжимая рук, она понеслась вверх по лестнице. Рин хотела объять необъятное. Хотела не просто прожить первые мгновения, когда достигнет облаков, а продышать их полной грудью, вобрав в себя все дожди, все грозы, все снега и все росы, которые когда-либо опускались на землю.  Бешено колотящееся сердце стучало в ушах, напоминая о том, что когда-то, может, ещё вчера сердце пребывающего в запустении Облачного проспекта тоже билось. Рин оставила позади последнюю ступеньку и замерла.