Существо

В конце мая море часто волновалось. Нечто тёмное и хищное восставало из бездонных глубин, набрасывая едкую дымку на белые песчаные скалы, мыс и близлежащий курортный городок. За считанные часы воды темнели. Буйные волны, обыкновенно гарцующие, вдруг вставали на дыбы и набрасывались на песчаный берег с яростью изголодавшегося стервятника. Местные прятались по домам: они торопливо поднимали немногочисленные вещи на второй этаж, закрывали окна железными ставнями и на всякий случай доставали рюкзаки и сумки с долгоиграющей провизией. Но Энди море было по колено. Его нисколько не пугали слухи о водяных смерчах, о которых шептались на рынке с самого утра. За двадцать с лишним лет он свыкся с опускающимися на беспокойную морскую гладь воронками и стоически принимал любые удары судьбы. Жизнь шла своим чередом.  Он надкусил свежее зелёное яблоко, тут же скривившись: – Кислятина! – и забросил его в урну у входа на пляж. Пыльная вывеска «Южный пляж» затерялась среди массивных, величественных грозовых туч, столь чёрных и низких, что казалось, будто бы мир вот-вот схлопнется. Мелкий промозглый дождь, временами переходящий в тропический ливень, барабанил по деревянным крышам пляжных кафе и дощатой дорожке. Энди стянул сланцы и направился прямо к воде. Знакомый холодок пробежал по всему телу, когда горячие ступни коснулись потемневшего влажного песка. Сколько раз в детстве его находили у волнующегося моря, и не перечесть. Ведомый скорым штормом, Энди ощущал, как где-то глубоко в душе зарождается странное чувство, с которым ему никогда не удавалось совладать. Оно здесь. Промокший насквозь, он опустился у самого берега так, чтобы пенящиеся волны касались его щиколоток. Прохладная вода и промозглый ветер, безжалостно впивающиеся в кожу, вызывали дрожь по всему телу, но внутри Энди ощущал ни с чем не сравнимое тепло. В такую погоду он любил предаваться воспоминаниям. Возможно, это были лишь пустые детские сны, которые он наивно берёг как зеницу ока, однако образ существа, поднимающегося из глубин на его зов, никак не выходил из головы. Её длинные густые белоснежные волосы, концами уходящие на дно, напоминали ему то искрящуюся на солнце морскую пену, то мягко струящиеся нити лунного света, на которые был нанизан прекрасный жемчуг. Глаза – треснувшие льдинки на поверхности беснующегося океана – пылали и в то же время были столь холодны, что у Энди замирало сердце, когда существо касалось взглядом его лица. Густые светлые ресницы и длинные брови напоминали русла рек, которые растекались по бледной мягкой коже, увитой светло-розовыми и голубовато-фиолетовыми прожилками. По ним хотелось провести пальцами, рассмотреть под лупой, а уж хвост!.. В детстве существо часто с опаской и странной нежностью протягивало к Энди руки, и он, сам того не сознавая, оказывался убаюкан волной. С возрастом оно показывалось всё реже, но Энди знал, что за ним присматривают, а потому неизменно приходил на берег и начинал свой рассказ.