Тишина между каплями

Взор заволокло неотвратимой пеленой. Тело, молодое и подвижное, вдруг налилось свинцом. Миртл покачнулась и рухнула в валежник, порезав щёку о гниющие сучья. Удушающий смрад, знакомый ей со встречи с уличным торговцем, теперь стоял повсюду. Ядовитые пары, медленно отравляющие тело и разум, кружили над ней, подобно изголодавшимся ястребам. – Кассандра, – содрогнувшись, зашипела она.  Воспоминание, даже затухая, не желало её отпускать. Образы девушек затерялись в зловонном смоге. Их голоса, пропитанные отчаянием и жаждой свободы, стихли. Темнота поглотила окружающее пространство, даря надежду на скорое освобождение, но Миртл ощущала, как тонкие кровавые полосы расходятся по лицу, как острая боль сменяется жжением, как пальцы перестают слушаться и как она, не в силах больше сопротивляться, закрывает глаза. Мир, которого она так старательно избегала, в конце концов загнал её в ловушку. А ведь нетрудно было догадаться, откуда явилась Кассандра. Стоило только пораскинуть мозгами, и всё бы сразу встало на свои места. Миртл осклабилась. Раздражение вспыхнуло в груди, словно спичка, и она приподнялась на локтях. Мир, полный страхов, подобно живому существу, грозился завладеть её телом. Секрет Кассандры, о котором, кажется, позабыла даже она сама, Миртл теперь предстояло унести в могилу. Дрожащей рукой она потянулась в зонту. – Да чтоб вас черти разодрали! – сквозь звенящую тишину прорезался разъяренный вопль старухи-билетерши. На мгновение очутившись в невесомости, Миртл почувствовала, как её грубо схватили за шиворот и затащили в трамвайный салон. – Не в мою смену! – воинственно воскликнула женщина и, зарядив дубинкой по промелькнувшему существу, с силой захлопнула окно. Зловоние тут же пропало. Не медля ни секунды, Миртл сорвала с волос заколку и, хватая ртом воздух, распласталась на мягком сидении. Трамвай нервно заурчал и тронулся с места. Старуха отбросила дубину в тёмный угол и опустилась на кондукторское сидение. Её пальцы снова застучали по странному аппарату, а нижняя челюсть заходила ходуном. Складывалось впечатление, будто бы она старательно перемалывала чьи-то кости. Слаг молчаливо сидел подле неё. «Спасибо», – попыталась выдавить из себя Миртл, но слова застряли где-то в горле. Напрягшись, она беспомощно замычала. – Ничего-ничего, ещё легко отделалась. Скажи, – она повернулась к слагу, и тот вжался в сидение. – Какая молодежь нынче пошла! Суют свои носы куда не надо, а потом льют крокодильи слёзы. Миртл насупилась и отвернулась к окну. Лил дождь. Она сошла с трамвая и медленно побрела куда глаза глядят. Впервые ей не захотелось доставать зонт. Шлепая по лужам, она собирала любопытные взгляды случайных прохожих и зевак, прячущихся под навесами. Голова раскалывалась. Башмаки быстро намокли, став хлюпать потёртыми носами, а некогда кудрявые волосы благородного рыжего оттенка приобрели цвет накипи и прилипли к телу. Билетерша была права: Миртл крупно повезло. Потерять голос – не то, что потерять память.  Паренёк, что помогал Кассандре в «Прорицателе», моментально вплыл в памяти. Вот кому стоило горевать, а Миртл… Миртл со всем разберётся. Но только после хорошего отдыха.