Часть 1

      — Жал, — Кол лениво вытянулся на кровати, перекатившись на один бок. Одной рукой он подпер свою голову, а второй тыкал указательным пальцем в моё плечо, — кая. Какая же ты жал — кая.       Я зажмуриваю глаза, цепляясь за мизерную надежду абстрагироваться от этого тысячелетнего засранца, но надежда рассыпается в прах, и я едва не давлюсь ей. Моя напускная уверенность — тлеет, я больше не жду и не надеюсь, что этот, недопризрак взявшийся как побочный симптом от заклинания, видимо с истекшим сроком годности, исчезнет.       Ох, говорили мне, что с магией шутки плохи.       — Прошу, — я все еще жмурюсь и сжимаю рукой, в кулак, покрывало, — оставь меня в покое.       В ответ — тишина. Ни тебе жестокой насмешки, ни колкой шутки, ничего. Маленький огонь веры поселяется в сердце, слишком рано, и искра начинает тлеть, заражая надеждой, переставшее верить в чудеса и справедливость — сердце. Я выпускаю из легких воздух, тихой струйкой, поворачиваю голову на один бок, обещая себе, что если не застану сейчас Кола, то смогу убедить себя в том, что малыш Майклсон был только моей иллюзией и продолжу дальше свою невзрачную жизнь ведьмы-самоучки из старших классов.       Я открываю глаза и снова натыкаюсь на, до безобразия, довольное лицо Кола. Сейчас, он вытягивает перед моим лицом ту руку, которой тыкал в меня, и весело машет: перебирая длинными пальцами воздух.       — О, Боже, — я хватаю подушку, вытягивая её из-под своей головы, и кладу её сверху на лицо, — Боже мой.       — Мы это уже обсуждали, — я чувствую, как Кол перекатывается на спину и ложится рядом, — ты можешь называть меня Кол.       — Лучше я буду называть тебя «иди к черту».       Кол смеется, и я ощущаю вибрацию его тела. Увы, инструкцию для чайников по общению с призраком мне никто не дал, и я остаюсь один на один со своей проблемой. Я не знала, как работает чертов потусторонний мир, в котором застрял вампир, и не имела ни малейшего желания разбираться в этом.       — Почему ты не оставишь меня? — я убираю от лица подушку. — Еще чуть-чуть и я сама присоединюсь к тебе.       Кол морщится, не скрывая своего отвращения.       — О, не думай, что я просто хочу проводить с тобой время. Я уже говорил тебе, что мне нужно.       Я сжимаю губы, вытягиваю их в тонкую линию и пытаясь вытащить из совей памяти, переполненной болтовней Кола, хоть что-то сносное. Весь месяц, как только я обнаружила то, что окончательно принялась сходить с ума и стала (бога ради, как смешно звучит) говорящей с призраками, Кол только и делал что сводил меня с ума, появляясь в самое неподходящее время.       — Повтори еще раз.       Кол, по-деловому, вытягивает одну ладонь над собой, а второй принимается загибать пальцы:       — Во-первых, я хочу, чтобы ты показала грудь.              — Заткнись, — перебиваю я, перекатываясь на один бок, и подпираю голову рукой, — перейдем сразу ко второму пункту.       Кол лениво ухмыляется. Я вижу в его глазах удовлетворение, спровоцированное моей заинтересованностью, и почти уверена: он уже чувствует себя наполовину живым, наверное, потому что, после долгого игнорирования, я впервые не отрицаю Кола как личность.       — Ладно, — Кол отмахивается, — я все уже там видел.       Второй — свободной рукой я накрываю свою грудь, будто Кол, черт его дери, Майклсон, обладал рентгеновским зрением.       — Ты врешь.       — А вот и нет!       — А вот и да!       Кол, раздражаясь, закатывает глаза. Не будь он призраком, мог стать хорошим театралом и играть драматургию.       — Я мертв, — бросает Майклсон, самую очевидную вещь на свете. — Мне надо себя как-то развлекать.       — Ладно, — я сдаюсь. — Давай дальше.       Кол равнодушно поджимает плечами, сгибает одну ногу в колени, а вторую закидывает сверху: упираясь щиколоткой в коленку.       — Я хочу, чтобы ты нашла мою семью и вернула меня к жизни.       Я кусаю себя за губу, обдумывая. То, что я знала наверняка — это то, что Кол был мертв не просто так. Этот славный малый, вовсе не был славным.       — Хочешь, чтобы я выпустила чуму в мир?       — О, — Кол, довольный улыбается, — так меня повысили до чумы?       Я молчу. Нет, мне было плевать, даже если бы Майклсон принес в этот мир апокалипсис, главное: пусть бы оставил меня в покое. Баланс, так трепетно хранившийся живыми и мертвыми ведьмами, был мне неинтересен. Где были все эти ведьмы, когда мой разум стал последнем пристанищем чертового призрака.       — Хорошо, Кол, — я специально делаю акцент на его имени и замечаю: Майклсон блаженно прикрывает глаза, как-то, по неосторожности он признался мне, что стоит мне произнести в слух его имя, перекатывая эту терпкость на языке, он ощущает себя почти живым и возбужденным, — но, живой или мертвый, — я встаю с кровати и разминаю затекшую шею, — ты оставишь меня после этого.       Майклсон, пользуясь своим вампирским преимуществом, в одно мгновение оказался рядом. Мы стоим почти вплотную, едва не касаясь друг друга носами, и, будь он жив, я бы наверняка ощущала его запах и почти уверена, что звучал бы он концентрацией жестокости и страха, оставляя на языке послевкусия свежей крови, с металлическим привкусом.       Кол мастерски сохранял между нами расстояние. Карие глаза, горящие безумием, скользили по моему лицу на признак лжи: сканируя и изучая, и я, с вызовом, вытянулась.       — Когда я с тобой закончу, — Кол наклонился к моему уху, и я могла бы ощутить дыхание, но не ощутила ничего, — ты сама не захочешь, чтобы я ушел. Но, так уж и быть, я позволю тебе пару раз побыть моим ужином, а потом отпущу.       Я не знала, что это: природный магнетизм или древняя магия, но, черт его дери, я вдруг осознала, что стою с закрытыми глазами, внимая каждому его слову, с (как полная идиотка) приоткрытыми губами, и едва не выпускаю стон.       Кол раздается смехом, и я в одночасье распахиваю глаза, упираясь недовольным взглядом в издевательскую гримасу Майклсона.       — Ты уже меня хочешь.       — Еще чего, — я резко одергиваю его, отчего это выглядит еще более неправдоподобно, — я приму душ, а ты пока придумай план.       Я разворачиваюсь, на пятках, и иду в сторону ванной комнаты. Перед приходом единственного родителя: отца, мне стоит привести себя в более-менее сносный вид. Оказавшись внутри, я закрываю дверь на замок, в мыслях даю себе, конечно, оплеуху за это. Что я от этого добьюсь? Кол умеет проходить сквозь стены, умеет материализоваться из воздуха, где было ему угодно, но закрытая дверь — для меня это скорее жалкая видимость контроля.       Взглядом я скольжу по своему отражению: исхудавшее лицо и тело сейчас казалось слишком болезненным, я здорово похудела за этот месяц, перебирая в старых ведьмовских мемуарах нужный способ отослать Кола обратно в преисподнюю.       Я ухватилась за края футболки, снимая её, и случайно больно дернула себя за копну собственных волос.       — Черт.       — Как всегда неуклюжа.       Я испуганно дергаюсь, едва окончательно не запутавшись в футболке, но все-таки умудряюсь её снять и теперь прижимаю её к груди. Я зло дышу, отчего ноздри широко растопырены, и поворачиваюсь в сторону вампира, прижимаясь ягодицами к раковине, будто намеревалась вжаться в неё.       — Кол, какого черта ты здесь?       Древний кривит губы, без стеснения разглядывая те участки обнаженного тела, которые от него не скрыты тканью. Он выглядит сейчас вполне живым: очертания его тела были четкими, с ярко-выраженными границами, и конечности не превращались в туман, как было раз за разом, стоило ему попытаться коснуться теплой человеческой кожи.       — Ты сама пригласила меня.       — Я тебя не приглашала, — я почти рычу, — убирайся.       — Как это нет? Ты сказала «я приму душ», это и было приглашение.       Скрип моих зубов раздавил тишину, выражая моё безмолвное кипение от злости.       — Нет, Кол. Это не было приглашением.       Кол, наделано, зевнул.       — Когда все закончится, я не буду скучать по тебе.       Воздух рассеял его образ, я громко выдохнула, наконец, начиная успокаивается. С появлением Кола в моей жизни, мне пришлось забыть о такой роскоши, как личные границы, потому что старый вампир игнорировал все просьбы и мольбы, ссылаясь только на то, что его интересует только своя собственная персона.       Я откинула от себя футболку, а следом скинула с себя всю остальную одежду, и шагнула под душ. Вода должна была помочь мне прийти в себя: я откинула голову назад, поставляя свое лицо прохладным струям воды, и продолжила стоять так, надеясь смыть присутствие Майклсона из своей жизни, но, чем больше я старалась, тем больше память подкидывала мне воспоминаний с Колом, перематывая до момента, когда я встретила его впервые

      Я торопливо переписывала конспект по истории, сидя на корточках в узком школьном коридоре. Не то, чтобы история была моим любимым предметом, но учитель обещал, если я снова буду не готова — придется вызывать отца, четвертый раз за этот месяц.       Я удовлетворенно кивнула, по достоинству оценивая свою работу, и стала подниматься. Ноги болезненно затекли, напряженная поясница и вовсе отваливалась, но я смогла встать и спрятала рабочую тетрадь в сумку.       — О, черт.       Я испуганно дергаюсь. Прямо передо мной стоял незнакомый парень, возможно кто-то из новеньких, и бесстыдно разглядывал меня. Насколько сильно я увлеклась работой, что в тишине не различила чужих шагов и не ощутила чужого внимания.       — Эй! — я щелкаю перед его лицом пальцами, — ты что, под кайфом?       Парень дергается от меня, как от чумы, и выглядит в огромной степени растерянным. Я не знаю, что мне следует сделать: попытаться уйти, как ни в чем не бывало, а если этим я спровоцирую его на жестокость и он нападет на меня? Или продолжать стоять и надеяться, что кто-то выйдет из кабинета раньше, чем закончится занятие.       — Ты видишь меня?       От его вопроса моё лицо перекосилось слишком красноречиво: бровь выгнулась дугой, а глаза округлились.       — О, друг, кажется тебе нужно к врачу.       — Ты правда видишь меня? — парень приблизился ко мне, нетерпеливо поднял руки, намереваясь схватить меня за плечи, и я сжалась, вдавливаясь стену, ожидая дискомфорта, но ничего не произошло, он замер, остановившись, так и вытягивая руки. — Отвечай!       Воздух сотрясся от его крика и на мгновение, достаточное, чтобы я разглядела: его облик пошатнулась, растворяясь в воздухе, обращаясь в дымку. Он закрыл глаза, беззвучно нашептывая губами: «раз, два, три», и по мере отчета его облик снова становился явным, словно его скатывали из воздуха.       Я юркаю в сторону и принимаюсь ходить назад-вперед, туда-сюда, подняв руки так, что ладони оказались на уровне ушей и принималась их сжимать в кулак и обратно       — Крыша съехала, крыша съехала, КРЫША СЪЕХАЛА!       — Кэлен!       Строгий голос преподавателя резко обрезал мои причитания, я дернулась и остановилась. Миссис Левески открыла дверь, что была слева от меня, и выглянула, проверяя все ли со мной хорошо.       — С кем ты говоришь?       — Как же? — я хмуро свожу вместе брови, едва не кивнув головой сторону парня. Он стоял все там же и с хитрющей довольной улыбкой смотрел на меня, замечая, как, с отчаянием, я прихожу к болезненному осознанию: врач требовался не ему, а мне.       Миссис Левески продолжала смотреть на меня исподлобья, опасаясь за мою вменяемость.       — Ни с кем, — выдыхаю я, подписав себе приговор местной сумасшедшей.       Когда я выхожу из душа, закутавшись в полотенце, свежая и ни разу не отдохнувшая, Кол все так же лениво сидит на моей кровати, скрестив щиколотки. Сейчас, без его глумливой улыбки, он выглядит почти красиво: взъерошенные волосы, пухлые губы и аккуратные черты лица, замершие навечно в одном возрасте.       — Ну? — я склоняю голову набок. — Расскажешь мне, где искать твою семейку?       На самом деле, мне до черта было страшно. Я видела Кола: импульсивного, кровожадного вампира, не привыкшего к неудачам, и, я с ужасом могла подумать, какая остальная часть его семьи. Такая же неугомонная и жестокая? Если так, то проще сразу натянуть на шею удавку, будет более гуманно, чем посвящать себя семье вампиров.        — В Мистик-Фолс.       Я развернулась к шкафу и остановилась. Название города, который я старательно вытворяла из памяти, громом разразил мое сознание.       — Мистик-Фолс? — я снова поворачиваюсь к вампиру, надеясь, что ослышалась, — тот Мистик-Фолс, в Вирджинии?        — Да, — Кол дергает бровь и смотрит на меня с любопытством, — ты была там?       — Нет, — наглым образом вру я, снова отворачиваюсь. — Первый раз слышу.        Кол, за моей спиной фыркает, явно не поверив в моё неумелое вранье. Осталось дело за малым: найти достаточную причину, чтобы убедить отца вернуться в город, из которого мы с ним так торопливо уносили ноги.        К моей бесконечной благодарности, до самого вечера Кол оставляет меня одну. Я, в мыслях, обещаю за это поставить свечку, внезапно уверовав в Бога, и до самого прихода отца стараюсь придумать объективную причину вернуться, попутно занимаясь ужином.        Город, в котором была похоронена мама, был запретной темой в нашей семье, как и все, что связано с магией. Отец знал, кем была мама, и ненавидел эту часть нашей с ней наследственности, по полному праву считая, что магия тому виной, что мама умерла слишком рано.        К приходу отца, ужин уже ждет его в столовой, в лучших традициях семейных вечеров: с семейным фарфором и красиво разложенными приборами. Он часто настаивал, чтобы мы не теряли эту нить нормальности и пытались оставаться обычной семьей, но все равно сейчас выглядел удивленным.        — Привет! — отец опирается на дверной косяк и пальцами расслабляет галстук на своей шее, затем, дергает верхние пуговицы, явно устав за целый день от костюма, — ты что, хочешь мне сказать, что беременна?        — Паааап, — смущенно тяну я, переступая с ноги на ноги у накрытого стола, — не бойся, я не собираюсь делать тебя дедушкой так рано.        Отец смеется, отчего морщинки у его глаз становятся более отчетливыми, и проходит вперед, бросив на диван, в конце комнаты свой рабочий дипломат.        — Ладно, дай мне пару минут, и я вернусь.       Я киваю головой, и усаживаюсь за стол, на место слева от отца. Негласное правило нашей семьи, что справа никто никогда не садится, отец, верный матери, заявляет, что это будет её место до конца его дней.        Я жду отца, стараясь подобрать слова, и грустно улыбаюсь. Уверена, беременность в старших классах отец воспринял бы куда лучше, чем то, что я собиралась ему выдать, но выбора у меня не было.       Отец возвращается скоро: без пиджака, с закатанными рукавами рубашки до локтей, и садится на своё место во главе стола, разглядывая меня с явным любопытством.        — Ну, — он дергает уголками губ в улыбке, — о чем ты хочешь меня попросить?        Отец был человеком деловым. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, собираясь с силами. Я понимала, что моя просьба могла разбить ему сердце, но у меня не было другого выбора.        — Я хочу поговорить о ма…гм, — слова упрямо застревали, и я поспешно схватила стакан с водой, чтобы прочистить горло, — о магии.       Отец тяжело сглотнул, я заметила, как дернулся его кадык, но он старательно держал лицо, не выставляя на демонстрацию то, как ему это непросто.       — Продолжай.       — Я не могу контролировать её, — отчасти, я не совсем вру, — мне нужно вернутся в Мистик-Фолс, чтобы научится с этим справляться.       Я знала, больше всего на свете отец не хотел, чтобы магия присутствовала в моей жизни. Он пытался найти способы блокировать её, отчаянно долго погружаясь в эту тему, но ослепленный желанием все чаще и чаще нарывался на шарлатанов, и в какой-то момент я смогла убедить его, что магии во мне почти нет.        — Ты знаешь, мне всегда будет трудно смириться с этим, а еще труднее понять, — лицо отца сделалось почти скорбным, а в голосе сочилось сожаление и чувство вины, что как родитель он не может защитить меня, — но тебе нужен тот, кто понимает.       Я закивала, как болванчик, а отец продолжил:        — В городе у твоей матери были друзья, они приютили её, когда твоя мама сбежала из дома. Это семья Беннетов.        — Беннет? — я свела брови, вытягивая из своего сознания моменты, где могла слышать эту фамилию, — в детстве у меня была подруга, Бонни Беннет.       — Да, — отец кивает в подтверждении моих слов, — дочка Эбби — подруги твоей матери. Я думаю, они смогут тебе помочь.       Отец сдается слишком быстро, он обещает мне, что сможет работать и в Мистик-Фолс, но я вижу, в его глазах, что нам придется непросто. Отцу придется совмещать в своей жизни два города: Чикаго и Мистик-Фолс и все это лишь потому что он хороший семьянин, который не оставит свою дочь одну в чужом городе.       Мы заканчиваем ужин уже к полуночи, здорово проводим время вместе даже тогда, когда убираем посуду, поэтому уровень моего настроения не падает даже того, когда, пожелав отцу доброй ночи, я возвращаюсь в комнату и застаю Кола, бесстыдно копающегося в ящике с моим нижним бельем.        Майклсон стоит у комода, открыв первый ящик, и достает оттуда мои кружевные трусы, отложенные для чего-то там особенного, что никак не наступало.        — А это мне нравится, — он вертит тонкую ткань на своем указательном пальце и бросает ехидный взгляд в мою сторону, — это ничего.       Я недоумеваю, как призрак может взаимодействовать с материальными предметами из мира живых, но, при этом, умудряется проходит сквозь стены. Не слишком ли много прерогатив для того, кто должен страдать всю оставшуюся вечность.       — А ну, дай это сюда.       Я, в два шага сокращаю между нами расстояние, забираю своё белье из его рук, запихиваю в комод и закрываю его.       — Ауч, — Кол отступает и идет в сторону небольшого кресла в углу комнаты, под которым я прятала свою старую, украденную из вещей матери, книгу , — ну, — вампир, устало, падает в кресло, — когда выдвигаемся?       Я закатываю глаза нетерпимости вампира. Он итак был мертв, неужели нельзя подождать еще чуть-чуть и не изводить меня своей торопливостью.             — Послушай, — я ложусь на кровать и беру с тумбочки рядом крем для рук, откручиваю крышку и немного выдавливаю на руку, — ты не мог бы доставать меня чуть меньше?        Вампир смеется, откидывая голову назад и обнажая вид на свою широкую шею, так соблазнительно, что я сглатываю. Я прилагаю усилия, чтобы отвернуться: отсутствие стабильной сексуальной жизни привело к тому, что я западаю на призрака, сводящего меня с ума.        — Конечно нет, — резко отрезает Майклсон и его голос действует на меня хорошей оплеухой, — скажи спасибо, что я дал тебе спокойно поговорить с отцом.       — Спасибо? — я едва не вскрикиваю и готова задохнуться от возмущения, — спасибо? Вообще-то я все это делаю из-за тебя.        — Ты оказалась во всем этом, потому что ты — недоучка ведьма, которая умудрилась напортачить с просте-е-е-ейшим, — тянет Майклсон, издеваясь, — заклинанием.        — Да что ты, — где-то глубоко в душе я с ним согласна, но в слух, особенно при нем, мне не хочется признавать собственную никчемность, — ты ничего не знаешь о магии и ведьмах.       — Конечно, — Кол, вдруг, оказывается прямо надо мной. Он упирается кулаками по обе стороны от меня и нависает сверху, — я всего лишь был колдуном.       Его слова мне кажутся полным абсурдом. Наверное, потому что я не встречала ведьмака, искренне считая, что дар магии переходит только от женщины к женщине. Ведь, это женщин раньше сжигали на кострах.        — Ты?! Не может быть.        Кол, все еще нависая надо мной, закатывает глаза. Я уверена — он уже тысячу раз пожалел о том, что видеть могу его только я, и здорово обругивал меня за мою далекость от всех сверхъестественных дел.       — А ты что думала, что я сразу родился вампиром? Выпрыгнул из чрева матери восемнадцатилетним красавчиком?       Стыдно признавать, но, именно так я и думала. Я поджала губы, чтобы не признаваться вампиру в собственной оплошности, и попыталась сесть. Кол, к моему счастью, не стал препятствовать и удобно устроился рядом, садясь в кровати.       — Нет, просто я вообще не думала о тебе.       Кол фыркает, буркнув себе под нос что-то вроде: «да, конечно». Я не стала с ним спорить, повернулась на бок, спиной к Колу, и закрыла глаза в попытке заснуть.       — Спокойной ночи, Кол.