Часть 2

      Бродить по знакомым улицам было странно.       Мистик-Фолс — был местом отчаяния, сосредоточением несбывшихся надежд и загубленных жизней. Казалось, провинциальная обстановка города превращала в деревенщину каждого жителя, кто ослабел и смирился с тем, что придется прозябать здесь свою жизнь.       Это был мой первый день, после возвращения. Отец занимался бумагами на дом, подписывая договор долгосрочной аренды с собственником, а я, увязавшись, за толпой подростков, двинулась в ту же сторону что и они, надеясь, что меня приведут в место, где можно повеселится.       На горизонте показался бар. Кирпичные, обшарпанные стены вовсе не воодушевляли и не настраивали на безудержное веселье, но выбора у меня не было: желудок предательски заурчал, напоминая о таких земных вещах, как еда, и я решила зайти.       Стоило мне войти, как в нос ударил запах спиртного, и я подавила рвотный порыв. После неудачной попойки, два года назад, мой желудок выворачивало наизнанку раз за разом, когда я ощущала алкоголь.       Я шагнула вперед, вглубь бара, и тотчас ощутила удар подноса о свою руку и услышала звук бьющейся посуды.        — Осторожнее!       Я инстинктивно отступила назад, в то время как посуда стала падать у моих ног и разбиваться, и, сжав зубы, неловко посмотрела на официанта, на пути которого я возникла помехой.        — Прости! Прости, я бываю неосторожной.        Парень махнул на мои слова рукой и присел на корточки, чтобы собрать осколки. Я не видела его лица, взглядом только уперлась в белокурую макушку, мелькавшую из стороны в сторону, чтобы собрать остатки стекла.        — Ничего, — парень выпрямился и улыбнулся мне, разглядывая своими глазами моё лицо, — ты новенькая? Не видел тебя раньше.        Я, соглашаясь, кивнула головой и в доброжелательном жесте вытянула вперед руку.       — Я вернулась. Мое имя — Кэлен. Кэлен Холл.       Блондин удивленно дернул бровями: двумя сразу и широко улыбнулся, демонстрируя мне ряд идеально ровных жемчужных зубов.        — Кэлен? Я — Мэтт Донован. Мы в детстве пекли кулички из песка.        Где-то на периферии моего сознания, замелькали детские воспоминания. Я, мои подруги и вечно трущийся, рядом с одной из подруг — Еленой, белокурый добродушный мальчик — Мэттью. Воспоминания с ним были ничтожно малы, но я улавливала из них некоторые моменты: да, я помнила Мэтта, мама часто угощала его и его сестру пирогом, когда у их матери были сложные времена (чаще, чем положено).        — Точно. Мэтт. Я помню тебя и твою сестру, Вики, кажется.       Улыбка на губах Мэтта потухла и мне стало неуютно: сделала ли я что-то не так, что-то что могло расстроить парня.       — Да, Вики — она мертва.       Мне захотелось укусить себя за кончик языка. Стало неловко и я стыдливо опустила глаза, перебирая в голове варианты: что делать, что говорить, но к счастью, Мэтт кивает мне головой в сторону барной стойки:       — Пойдем, угощу тебя коктейлем.       — Только безалкогольным, — ставлю, с улыбкой, условие.       Мэтт идет в сторону барной стойки и я увязываюсь за ним следом. Ощущаю на себе прожигающий взгляд и оборачиваюсь, в надежде найти источник того, кому я не угодила. За бильярдным столом, опираясь о кий, стояла блондинка и смотрела в упор, не скрывая, прямо на меня, таким взглядом, будто была готова размазать меня по стенке прямо сейчас.        Я неуютно поежилась, но старательно делала вид, что все нормально, даже когда неуклюже садилась на барный стул и ощущала затылком жгучую неприязнь.       Мэтт встал за барную стойку, на место бармена, взял глубокий стакан за дно, и навел его на свет: проверяя, достаточно ли он отполирован, и поставив, принялся добавлять в него сиропы, смешивая и сооружая для меня коктейль.       — Кажется, твоя девушка ревнует.       Мэтт дернул головой, взглянув на меня с явным недоумением, и я чуть наклонилась в сторону, демонстрируя ему ту блондинку, которая никак не хотела заниматься своими делами.       — А, — с пониманием откликнулся Донован. — это Ребекка Майклсон. И она не моя девушка.       Вот черт. Краска сошла с моего лица по мере недоумения: вряд ли это может быть просто совпадением и по городу сразу ходит несколько человек с фамилией Майкслон.       — Майклсон? — переспрашиваю я, — точно Майклсон?       — Да-а-а, — тянет Доновон и смотрит на меня как-то с подозрением, заметно напрягаясь, — а что? Знаешь их?        Я отрицательно качаю головой, но прекрасно понимаю, что должна внести немного ясности, иначе и вовсе рискую навлечь на себя беду.        — Просто у моего, — я тушуюсь, выдав из себя, скрепя зубами: — у моего друга тоже фамилия Майклсон.       Кажется, что Донован становится вконец обескураженным, и я испытываю желание сползти вниз под барную стойку. Голубые глаза больше не смотрят на меня с искреннем дружелюбием. Трудно было разобрать, о чем он думает, разглядывая меня так, словно я опасная преступница.        — У твоего друга фамилия Майклсон?       Я дергаю уголками губ, инстинктивно, и, скорее всего, закопала бы себя еще глубже своим ответом, но справа от меня, над самым ухом, раздается знакомое, требовательное: — Заткнись.       Я, от неожиданности, дергаюсь. Мне необходима вся моя сила воли и концентрация, чтобы не повернутся и не высказать несколько гневных слов этому назойливому мертвецу. Наверное, со стороны я выглядела в высшей степени странно: напряженная, как струна, с бегающими туда-сюда глазами.       Да и к тому же Мэтт все еще ждал ответа. Он, в требовании, дернул бровью.       — Да, — я отрицательно мотаю головой, — то есть нет. Не Майклсон, ман… — я пытаюсь на ходу выдумать правдоподобную созвучную фамилию, но ничего не выходило, — извини, — бросаю я, соскакивая со стула и терплю окончательное фиаско, — мне нужно идти.       Кол, разумеется, ждал меня уже на улице. Я прошла за здание, чтобы не навлечь на себя любопытные взгляды, уперлась спиной в стену и стекла вниз, плюхнувшись на задницу. Вампир присел рядом со мной, на корточки, и чуть вытянул голову вперед, чтобы заглянуть в моё лицо.       — У нас нет времени на твоё нытье.       Я хочу дать ему хорошую пощёчину, но удерживаюсь: рука только лишь всего пройдет сквозь него. Я едва не задыхаюсь: ком возмущения буквально застревает в горле и мешает дышать, и я бы с удовольствием сплюнула его прямо в назойливую морду вампира.       — Ты — мертв, Кол. У тебя предостаточно времени.        — Кол? — переспрашивает девчачий голос откуда-то сверху, — ты сказала Кол?        Я дергаю головой, взглянув наверх, не обращая внимание на протяжное: «о-оу» от Кола рядом, но мне хотелось бы чтобы он объяснил мне это до того, как его сумасшедшая родственница наклоняется ко мне, хватает меня за ворот рубашки и тянет наверх так сильно, что ткань трещит и рвется под её напором.       — Да, я сказала Кол.       Блондинка щурит глаза и наклоняет набок голову. Я, от страха, хочу вжаться в стену, но едва ли мне это поможет, если она такая же как Кол. Призрак становится рядом со мной, сбоку, и смотрит на меня с явным воодушевлением.       — А ты молодец, нашла мою сестру в первый день, надеюсь, она тебя не убьет.       — Эй, — обрываю его я, повернув голову в сторону парня, — может, ты мне уже чем-нибудь поможешь?       Ребекка хмурится и смотрит на меня как на сумасшедшую, а затем прослеживает за моим взглядом в сторону, намереваясь там кого-то увидеть, но там, для неё ничего нет, и она снова смотрит на меня как на съехавшую.       — Да кто ты такая?       — А, — тянет с ней в унисон Кол, — зачем? Ты же сама говорила, у меня много времени. Может, нам повезет, и Ребекка не убьет тебя сразу.        Странно, но в такой ситуации я еще умудряюсь закатить глаза, и поворачиваю голову на блондинку. Она не отпускает меня: все так же держит за ворот рубашки и разглядывает лицо так, будто она гребаный ходячий детектор лжи.       — Я знаю, как это звучит, но я вижу Кола. И да, я знаю, что он мертв.       Упоминание о мертвеце больно колит блондинку. Она теряет былую уверенность, отпускает меня и отходит на шаг, нетерпеливо елозя взглядом по сторонам в глупой попытке наткнутся на вампира.       Кол подходит к Ребекке почти вплотную и, вытянув нижнюю губу, как ребенок, не оборачиваясь, бросает мне:       — Скажи ей, что она выглядит как самая настоящая шлюха, таскаясь за этим официантом.       — Я не буду этого говорить, Кол.       Услышав имя мертвого брата, Ребекка дуреет. Она снова нападает на меня: пригвоздив к стене и приблизившись изуродованным лицом так близко, что я поворачиваю голову, прикладываясь правой щекой к кирпичу.       — Что он сказал? Говори.       Её клыки щелкнули в опасно близости от меня, поторапливая с ответом. Вот же черт, будь я ведьмой поопытнее, взорвала бы сосуды в голове этой стервы так, что ей бы мало не показалось, но моя собственная бездарность превращала меня в жалкое подобие феички винкс.        — Ну ладно, — сдаюсь я, осмеливаясь посмотреть на неё, — он просил передать, что ты выглядишь как самая настоящая шлюха, таскаясь за официантом.       Я зажмуриваюсь, потому что жду, что она растерзает меня. Но ничего не происходит. Я, боязливо, открываю сперва один глаз, а затем второй, и с недоумением отмечаю: Ребекка ошарашена ничуть не меньше, чем я.       — Ты говоришь правду: я чувствую.       — Ну слава богу, — Кол рядом, от нетерпения, всплескивает руками, — давай говори ей, что меня надо спасти. Пусть скорее принимается за дело, — парень отворачивается и пытается пнуть ногой камень, но нога проходит мимо, — ах, и да, — он снова смотрит на меня, — скажи ей, что можем пропустить ту часть, где они нихрена не отомстили за меня, когда я вернусь, я заставлю их жалеть. Последнюю часть не передавай.        Я нервно жую губу. Обстановка, мягко говоря, была нервозной.        — И еще, — добавляю я и блондинка дергается, посмотрев на меня внимательнее чем раньше, — Кол недоволен, что вы не отомстили за него. Блондинка позволяет себе улыбнуться. Я уверена: в моих словах она остро ощущает присутствие Кола и позволяет себе обнажить эмоцию: брата ей недоставало, даже если этот брат Кол Майклсон.        — Полагаю, — я вздыхаю, — мне нужно все объяснить?       Блондинка кивает, достает из кармана телефон, и кому-то быстро набирает. Я терпимо жду, потому что знаю, что убежать от вампира у меня нет никаких шансов.       — Я приглашу своего старшего брата. Уверена, ему тоже будет интересно узнать.       Перспектива провести вечер среди вампиров, мне не улыбалась. Но, я уже настолько увязла в этом, что обратного пути не было, если только на виселицу.       Сама того, не желая: я стала новостью номер один. Когда я вернулась в бар под руку с Ребеккой, словно мы сумели стать лучшими подругами, Мэтт Донован рассеял последние остатки дружелюбия ко мне и посматривал с подозрением, а вместе с ним какой-то брюнет, за барной стойкой, со стаканом бурбона в руке.       Я и Ребекка располагаемся за самым дальним столиком, подальше от любопытных глаз и ушей. Я все еще ощущаю себя в огромной степени странно, а мои коленки трусливо подрагивали, от понятного страха: я боялась, что брат Ребекки, окажется большим злом, чем Кол, хотя, было ли в мире большее зло?        — Так значит, — Ребекка хмурится, качает головой и пересказывает мои же собственные слова, показывая, как абсурдно это звучит, — ты — ведьма, которая просто напортачила с заклинанием и появился Кол?       Я киваю. Раз уж мне выпал Кол в качестве подарка, стало быть, я являюсь самой плохой девочкой в списке Санты-Клауса.       — Он просто возник месяц назад, не сотрешь.       Ребекка смеется, но я все равно остаюсь на стороже. Она — Майклсон, она — сестра Кола, и бог знает еще какие недостатки у неё есть.       Мэтт оказывается у нашего стола и раскладывает меню. Он просто делает свою работу, без особого удовольствия, если судить о том, как подковой он выгнул губы, и намеренно медлит.        — Я буду бургер и картошку, — я делаю заказ, не теряя дружелюбия. И, если честно, не совсем понимаю чем заслужила немилость Мэтта.       Он кивает мне и делает пометку в блокноте, затем, с большей неприязнью смотрит на девушку. Та вытягивается, выпячивает грудь вперед, демонстрируя щедрое декольте, и игриво, намотав белокурый волос на палец, скользит им по шее, захватывая внимание парня. — А мне — виски.       Он сглатывает ком и кивает. Какое бы отношение у него не было к Ребекке: она все еще оставалась довольно красивой девушкой.       — Почему он стал таким грубым? — я провожаю парня долгим взглядом, — мы же были друзьями в детстве.       Ребекка весело хохочет, откинув голову назад, и я с недоумением смотрю на неё. Она, заметив мой взгляд, успокаивается       — Ты правда не понимаешь?        Я качаю головой.        — Мэтт знает, — Ребекка безразлично повела плечом, — он знает, что мы вампиры, и, кажется, ненавидит нас.        — Оу, — протягиваю я. Я не знаю, дала ли семья Ребекки Мэтту столько же причин, сколько дал мне Кол, чтобы ненавидеть его, но не намереваюсь узнавать. — понятно.       Кол сидит за одним столом с нами, барабанит пальцами по поверхности стола и нетерпимо поглядывает на сестру. Было трудно понять, чем он опять недоволен. Скудный план, придуманный им на коленках, работал на удивление хорошо: я приехала в город, нашла его семью и осталось найти ведьму, настоящую, особо подчеркивал Майклсон, а не такую как я.       — Он сейчас здесь? — Ребекка замечает, что я смотрю мимо. — С нами?       — Он вообще редко уходит, — признаюсь я, скривившись. — Кол на самом деле та еще задница.        — Да, — бросает мужчина, позади меня, отодвигая рядом стул, — ты, определенно, встречалась с моим братом.       Рядом со мной садится мужчина: британский акцент, милые ямочки и зеленые глаза. Он едва ли мог сойти за родственника Кола, он выглядел старше и более собранным, чем вечно ребяческий Кол, единственное, что выделяло семейное родство: ухмылка и неприкрытая жестокость.        Я посмотрела в сторону Кола, чтобы он дал подсказку. Кол выглядел, даже для себя, слишком по-дурацки: улыбка сошла с лица, а глаза были настолько жестокими, что он хотел наброситься на мужчину перед собой, но все же ответил на мой немой вопрос:       — Это мой брат — Клаус.        — Клаус? — повторяю я вслед за Колом, — Я полагаю.       Мужчина улыбается мне, обнажая ямочки и Ребекка закатывает глаза. Я явно потеребила его раздутое эго, обратившись к нему по имени.       — Как мило. Моя слава обгоняет меня.        — Нет, — я качаю головой, — мне Кол подсказал.       — Ах, Кол, — Клаус театрально хлопает ресницами, бросив насмешливый взгляд на сестру, и снова смотрит на меня. На его лице больше нет веселья, он наклоняется ближе, и кладет свою руку на моё колено, сжав его так сильно, что вся нога отозвалась болью и онемела, — не думай, что я, как моя недалекая сестра, поверю тебе на слово.       — Эй, — обиженно перебивает его Ребекка, но даже и не думает о том, чтобы встать и вступиться за меня, — это ты параноик в нашей семье.        — Ты веришь каждому, кто проявит к тебе интерес, Ребекка, — Клаус, почти рычит, и надавливает еще сильнее. Я поддаюсь вперед и цепляюсь в его руку, стараясь ногтями покарябать кожу, — раз уж Кол здесь, почему бы ему не показаться?       Кол, находясь рядом, рычит.       — Потому что я мертв, идиот.        — Я говорю правду. Можешь внушить мне и проверить.       Клаус смеется, питаясь моим страхом, но я ощущаю: его хватка стала слабее.       — Как удобно, дорогуша, только вот ведьмы не поддаются внушению.        Это заявление заставляет меня отвлечь внимание от Клауса и повернутся на Кола. Этот тип, угрожавший мне внушением, обещавший, что заберет у меня мою волю, если я не захочу помогать ему добровольно, сейчас сидел скрестив руки на груди, задрав голову, упираясь взглядом в потолок и насвистывал мелодию.       — Ты угрожал мне внушить, — я шиплю, как змея. — Угрожал, а оказывается — мне нельзя внушить.        Кол равнодушно пожал плечами.        — Не моя вина, что ты такая доверчивая.       Клаус смотрит на сестру, словно та могла дать ему объяснение моего поведения, которое бы устроило его. Он убирает свою руку с моего колена, наверное, боится заразиться безумием и в глазах блеснул интерес.        — Кол здесь, Клаус. Я не вру.        Мужчина обескуражен: я вижу, он не знает, что делать, да и что тут скажешь? Новость о том, что твой брат стал призраком и докучает непутевой ведьме, введет в недоумение кого угодно.        — Не думай, что я тебе верю. Я найду ведьму, и она проверит тебя. До тех пор, не уезжай из города, иначе я убью всех, кого ты любишь.       Клаус, конечно, приукрасил, обобщив отца множественным числом «всех», но суть мне стала ясна, и я кивнула, согласием.       Только Клаус договорил, как Мэтт принес заказ. Он поставил передо мной еду, напоминавшей картон, а перед блондинкой выпивку, и удалился, с подозрением взглянув на Клауса. Отлично, кусок еды теперь ни шел мне ни в одно горло.       — Ты что? — Кол скривился, взглянув на мою тарелку, — и впрямь станешь это есть?        Я качаю головой, стараясь избавится от этого призрака перед моим лицом. Но, он, разумеется, никуда не собирался.        — Если мы все обсудили, — я поочередно посмотрела на мужчину и его сестру, — то я пойду.       Я пытаюсь встать, но Клаус останавливает меня: он грубым движением хватает меня за руку.        — Я отвезу тебя. И мы с тобой поболтаем.       Мне не хотелось показывать Клаусу место, где я буду жить. Но что-то подсказывало мне, что мне не стоило с ним спорить, если я не планирую расставаться с языком, я же все-таки к нему привыкла. Непонятно подгоняемая какой идиотской мыслью, я смотрю на блондинку, но та лишь, поставив локоть на стол, подперла голову рукой, и смотрела безнадежно влюбленным взглядом в сторону Мэтта.       Я вытягиваю из джинс несколько смятых купюр, их должно было хватить чтобы с лихвой покрыть стоимость моего заказа. Клянусь, если авантюра Кола сыграет, я самолично затяну на его удавке шею сразу, как мы вернем его, иначе как его заставить поплатиться за все те неудобства, что я терплю.        — Хорошо.        Я и Клаус выходим из заведения, а Кол, черт такой, оставляет меня один на один со своим братцем. Я обещаю себе устроить этому мерзавцу грандиозную истерику, раз он решил сейчас оставить меня.       Клаус, в манерном джентльменском жесте, открывает мне дверь своего внедорожника и галантно подает мне руку, на что я демонстративно игнорирую жест, и сажусь без чужой помощи.        Майклсон, опираясь рукой, о дверцу, роняет голову вниз, усмехнувшись.        — Аккуратно, дорогуша. Я могу обидеться, — с этими словами он захлопнул дверь автомобиля, и в одно мгновение: слишком быстрое для человеческого взгляда, оказывается рядом.       — Позер, — раздается комментарий позади, и я едва не подпрыгиваю от неожиданности. Кол сидел на заднем сидении, наклонившись вперед и уперся локтями в подголовники сидений: моего и Клауса, — передай моему брату, что его способы по съему девушек устарели.       Я давлю смешок.        — Я не собираюсь спать с твоим братом, Кол.        — Что? — недоумевает Клаус, настраивая зеркало заднего вида. Его взгляд задержался там дольше положенного, словно он что-то увидел. — говори куда тебя отвезти.        Я диктую гибриду адрес, понимая, что явно пожалею о том, что раскрываю где живу. Но, город был маленьким, уверена, адрес новых лиц, не останется долго в секрете среди горожан, и соседи выстроятся в очередь, поздравляя с переездом.        — Если ты хочешь снова угрожать мне, Клаус, то не трать время. Я уяснила кто ты и что ты можешь сделать.        Майклсон, довольный собой улыбается, и на минуту его лицо меняется: под глазами проявляется сетка вен, а во рту опасно блеснули клыки.        — Приятно иметь дело с понимающей ведьмой. Но ты забываешься, указывая мне.       Спорить, определенно, не хотелось. Я закрыла глаза, позволяя себе откинуть голову назад на подголовник, но желанное успокоение все никак не шло: мне было любопытно, что Клаусу потребовалось от меня, но спрашивать в лоб было страшно.        — Кол говорил тебе, как он умер?        — Нет. — я качаю головой, — Кол то и дело болтает, но об этом он умолчал.        Судя по отсутствию ехидных комментариев, Кол оставил на меня. Отлично, если Клаус не собирается убивать меня, то Кол рядом мне без надобности, потому как получается слишком большая концентрация Майклсонов рядом.        — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.        Я успеваю прикусить свой язык, чтобы не нарваться на неприятности, и чешу кончик носа. Не понимаю, как я смогла из свободного человека перейти в собственность семейки Майклсонов, но мне было это явно не по вкусу, но в слух почему-то вырвалось другое:       — Что я должна сделать?       Я открываю глаза и пересекаюсь с Клаусом взглядами через зеркало. Он, определенно, удовлетворен собой и тем, что я не спорю. Уверена, этим я сберегла ему кучу времени, а себе смогла сохранить несколько целых костей.       — Видишь ли, — начинает Майклсон, — пока мой параноик брат мертв, и пусть еще чуть-чуть останется мертвым, ты должна узнать у него о Сайласе и лекарстве?        — Лекарстве? — я недоверчиво переспрашиваю, — что, великого и ужасного Клауса замучил грипп?        — О, ты такая смешная. Интересно, с вырванным языком ты будешь такой же веселой?       — Поняла. Затыкаюсь. На самом деле молчать мне хотелось меньше всего. Слова Клауса о том, что Колу нужно еще оставаться мертвым, устраивали меня меньше всего, и, боюсь представить, как они взбесят Кола. Не хотелось бы мне быть частью семьи, где её члены не в приоритете, и, о боже, я что сочувствую Колу?        Клаус довозит меня до дома и блокирует двери, отрезая мне путь к отступлению.        — Что еще?        Мужчина не отвечает сразу. Он тянет свою руку к моей шее, я инстинктивно поддаюсь назад, но он все-таки хватает меня за затылок, стянув волосы слишком сильно, дергая вниз, отчего голова тянется назад, обнажая шею.        Пульс стал чаще. Он разгоняется под страхом грядущего, и я тяжело сглатываю. Мужчина приближается ко мне, обнажая свое настоящее лицо: уродливое, требующее крови, и едва не касается клыками моей вены. Становится так страшно, что все тело немеет.       — Помни, дорогуша, что боятся тебе стоит меня, а не Кола. Я могу превратить твою жизнь в ад.        Я боязливо киваю, и Клаус хохочет, отпуская меня. Я поворачиваюсь, разблокировав дверь и бросаюсь прочь, надеясь спрятаться за дверью своего нового дома.       Стоит оказаться внутри, как я закрываю дверь, и бегу по лестнице наверх, в свою комнату, дверь на защелку закрываю и там, словно она меня может спасти, но только так мне удается слегка успокоится и сползти по двери вниз, усевшись на пол. Я подтягиваю колени к груди, роняю на них голову, и начинаю часто дышать, предвкушая истерику. От страха все еще немеют конечности, и я, начинаю впиваться ногтями в ладонь, царапая свою кожу, чтобы оставить следы.        — Он угрожал тебе, — голос вампира констатирует факт, не перебирает варианты, а он точно знает, — что ж, это в стиле моего брата. Помню однажды…        — Замолчи, — я поднимаю голову, и начинаю задыхаться от досады, — это все ты, — я киваю головой, закрепляя свои слова и кажется начинаю терять рассудок, — ты и твоя семейка, да им даже нет дела до тебя.        Я замолкаю, потому что понимаю, что сказала лишние и испуганно смотрю на Кола. Он сидит на краю моей не заправленной кровати и его взгляд тускнеет. Тяжелая реальности осознанности тяготит его, я вижу, как понуро опускаются его плечи, и понимаю: он все продумал, убедил меня помогать его, но не учел самого главного, сделав ставку на свои семейные ценности, Кол напрочь забыл что его семья отличается от нормальной.        — Что ж, — он старается взять себя в руки, — моему брату снова не до меня.        Мне искренне жаль, правда жаль, не смотря на то, что это Кол. Я вижу, как в его взгляде тускнеет надежда, а затем в воздухе тускнеет он сам, оставляя меня с несколькими инсайдами этого дня. Первое, я сильно вляпалась; второе, я сильно вляпалась и третье, кажется все, чего я добилась — это просто нашла себе проблем.        Я просидела в своей комнате до самого вечера. Мне не хотелось вылезть из своего укрытия, но настойчивый стук в дверь, да такой громкий, что было слышно на втором этаже, вынудил меня спуститься вниз и открыть дверь.        За дверью меня ждали старые друзья. В лицах блондинки, шатенки и афроамереканки, я с трудом узнала своих детских подруг, но протяжное «Сюрпри-и-и-из», и подарочная корзина, которую мне сунула в руки блондинка, как только я открыла дверь, не оставили у меня никаких сомнений.       — О — ого, — я широко улыбалась, на мгновение забыв о всех своих бедах, — девочки, входите.        Я отошла в сторону, позволив старым подругам войти внутрь, и убрала корзину на обувницу. Каждая их них, проходя во внутрь, крепко обнимала меня, расстворяя своей добротой все мои страхи.       — Поверить не могу, что ты вернулась, — признается Елена, приобнимая меня за плечи во второй раз. — Тебя не хватало.        Я тяну: «у-у-у-у», и склоняю голову к Елене, устроившись удобно на её плече.        — Пойдемте в гостиную.        Девочки удобно устраиваются на диване, а я сажусь в кресло — напротив. Моё сердце находит покой рядом с ними, и я почти забываю о том, что вообще-то я сетовала и прокленала этот день.        — Так почему вы вернулись? — Кэролайн тянется вперед к столу, черпнув несколько орехов из тарелки.        Мне не хотелось лгать, но говорить ТАКУЮ правду было нельзя, поэтогму, закинув ногу на ногу, стараясь не смотреть на Бонни, которая наверняка вкурсе, я выдаю:       — Нам пришлось вернутся из-за работы отца.       — Да? — Форбс дергает бровью, — и дело вовсе не в том, что ты ведьма.       — Кэролайн, — одергивает подругу Бонни, ударив её локтем под ребра, и смотрит на меня, виновато поджав губы, — прости.       Форбс закатывает глаза, стараясь не замечать колкий взгляд Елены.       — Да ладно вам, — пытается сгладить Кэролайн, — мы бы все еще долго играли в игру «никто ничего не знает».        — Так стоп, — я резко обрываю её, скрестив руки в воздухе, и смотрю на каждую из подруг внимательнее, чем раньше, — так вы все в курсе? Вы знаете, что магия существует?       — Да, — Елена кивает, — я двойник, который стал вампиром — на мой обескураженный взгляд она добавляет, — я позже объясню, что это значит.        — Я тоже вампир, — сознается Кэролайн и смотрит на Беннетт, передавая ей эстафету.        — А я ведьма, — Бонни улыбается мне, — ну, ты знаешь.       Знала, наверняка, я только одно: я в дерьме.