Как рухнул мой мир

      Всё детство я росла в неведении. Мне никто не рассказывал кто я и откуда, кто мои родители. Я просто знала, что Ник Фьюри мой дядя. Но даже наши внешние различия от цвета кожи до формы носа — не поддавались обсуждению между нами и осуждению со стороны агентов, которые следили за моим взрослением, как одна большая семья.       Я выросла в дисциплине, но и для любви было место. Среди кучи изнурительных тренировок и исследований в лаборатории, были дни, когда мы с дядей гуляли по парку и ели сладкую вату, как катались на корабле и путешествовали по штатам. У меня было всё. Всё что нужно ребёнку, подростку, да даже больше.       Всё время я считала, что у меня проблемы со здоровьем, из-за этого меня постоянно водили в лабораторию, как в больничное крыло. Но я выросла совершенно здоровой. Обычной здоровой девушкой. Ну, не совсем. Моя выносливость и немного нечеловеческая сила были видны и очевидны всем, кроме меня. Ведь я всё время считала, что это результаты моих регулярных тренировок. А регенерация и создание помех на радиоволнах — побочные действия препаратов и излучений аппаратов лаборатории.       Очень долгое время я так считала. Пока не проснулся Стив. Пока я не начала проводить с ним больше времени, и от этого отношение моего любимого дядюшки стало меняться. Пока я не нашла ту злосчастную папку, о которой я не знала и лучше бы не узнавала вовсе.       Как рухнул мой мир… Мне даже не описать словами. А ведь у меня…       У меня уже были планы. Я так много времени проводила со Стивом, что рассказала ему всё о себе, будто мы знакомы всю жизнь и ему можно было доверять. Он тоже рассказал много чего о себе и своём времени. Время, проводимое с ним — стало для меня наркотиком, дозы которого было всё ещё мало, даже после нескольких больших инъекций.       Я чувствовала, что он тоже не был ко мне равнодушным. Его касания были нежными, скромными и невесомыми. Его голубые глаза, каждый раз сводили меня с ума, но недавно я заметила, что, когда он смотрит на меня, его зрачки расширяются настолько, что вытесняют эту лучезарную голубую радужку, оставляя лишь бездну, куда хотелось провалиться и пропасть. Как пропасть в его нежных и тёплых объятьях.       Провалиться в бездну его голубых глаз, раствориться в его объятиях — единственное, чего мне хотелось, находясь с ним наедине.       Мы даже договорились о свидании, чего я вообще не ожидала и могла лишь мечтать. Но всем моим планам видимо было суждено разбиться о суровые реалии.       Когда мне в руки попала эта папка, единственным моим желанием была сжечь её и весь мир, оставив лишь руины и пепел. Мне не верилось, что я могла оказаться тем самым образцом А394, о котором так часто слышала в детстве особенно в лаборатории. — Ты мой отец, Стив…       Эти слова, сказанные мной — как ножом по сердцу. От осознания мой мир рушился. Мне казалось, что я даже слышала треск и грохот там, в глубине души. Сейчас его касания не вызывали такую приятную дрожь по коже, не ощущалось его тепло. Почему-то мне показалось, что он знал об этом и скрывал, чтоб не травмировать меня. — Ты знал это? — спросила я, даже не глядя в его сторону, я ждала ответа, но не хотела его слышать, — Ты знал, Стив?! — Нет.       Короткий холодный ответ. И я почему-то поверила. Поверила человеку, которого знаю не так давно; человеку, в которого влюбилась и грезила им; человеку, который оказался моим отцом. — Т/И, я правда ничего не знал, — его голос дрожал, а руки не находили себе места: он то потирал шею, то переплетал пальцы между собой в замок, — Если бы знал, стал бы я молчать? Ты ведь единственный родной мне человек. После войны у меня никого не осталось.       Его слова звучали убедительно, но больно. Больно от осознания правды, которую скрывали от меня все эти годы. Больно от происходящего, от разрушения моего мира. Больно…       Слёзы покатились по моим щекам. Без внутренних предупреждений, бесконтрольно, безвольно. Я рухнула на колени не выдерживая лавину эмоций, которая меня накрыла. Душераздирающий крик сорвался с моих губ. Я кричала и ревела. Взгляд размывался, а собственный рёв меня оглушал. Скачки энергии заставляли свет в зале мерцать. Я знала, что это из-за меня, из-за моих эмоций, которые я привыкла всегда держать под контролем. Было невыносимо чувствовать всю боль от осознания. — Т/И, малышка, — я слышала голос Стива, но не чувствовала его касаний, хотя видела, как его большие тёплые и немного шершавые руки легли на мои щёки.       Кожа горела. Горела от гнева, горела от слёз, которые словно кислота прожигала до костей. Я настолько сильно сжимала руки в кулаках, что чувствовала, как ногти оставляют следы на ладонях. В некоторых местах выступала кровь.       Мой мир рушился. Рушилась я изнутри. Рушилось всё вокруг меня. — Т/И, услышь меня, — Стив хотел помочь мне, но я его будто не слышала, не видела, не чувствовала.       От крика горло саднило, но я не могла успокоиться. Было невыносимо больно. Это длилось вечно. Долголетний контроль и дисциплина над эмоциям — плотина, которая не выдержала наводнения и разлетелась под натиском. — Прости, малышка, — я услышала до боли знакомый голос и провалилась в темноту.       Я знала, кто это был и что со мной сделал. Ник усыпил меня. Усыпил, словно разбушевавшегося дикого зверя.       Без понятия сколько времени я провела в отключке, но из этого состояния меня вывело пищание лабораторного оборудования. Открыв глаза, я увидела кучу различных трубочек и проводков подключенных к моему телу. Рядом с моей койкой на стуле сидел Стив с опущенной головой, одна его рука лежала поверх моей и слегка её сжимала. Такая большая и тёплая. На мгновенье стало тяжело и больно дышать, будто на груди лежала бетонная плита и прижимала меня к койке.       Я невольно сжала руку Стива, от чего он проснулся и посмотрел на меня: — Т/И, ты как? — в его голосе звучала тревога, его глаза бегали по моему лицу, — Я так испугался за тебя. Что-то мешало мне сказать и слово. Горло нещадно саднило и горело. Следы на ладонях нарывали. Я только сейчас заметила, то они были забинтованы, где-то проступали следы крови.       В палату зашёл Фьюри, от чего внутри что-то дёрнулось, и датчики в мгновенье резко громко и часто запищали. Я приоткрыла губы в попытке что-то ответить, но ничего не получилось. — Т/И, ты не должна была этого узнать. Мы так долго от тебя это скрывали, — начал Ник, присаживаясь на край моей койки, — Мы всю жизнь тебя изучали, но не могли ничего понять и разобраться кто ты на самом деле. Из-за того, что ты привыкла к контролю, мы не могли увидеть проявления твоей силы. — А мне вы когда собирались рассказать? — встрял Стив. — Пока не были бы на 100% уверены, что это правда. Но к этому вас тоже нужно было подготовить, Капитан Роджерс. — То есть никогда, я понял. Я лишь смотрела на двоих мужчин не в силах что-либо им ответить или вмешаться в их диалог. — Это моя вина, малышка моя. С самого начала, — Ник будто пропустил слова Стива мимо, — Я привёз образец А394 с той базы, которую Щ.И.Т. превратил в руины. Я настоял на том, чтобы этой крохе, что была в био-контейнере, дали жизнь. Я настоял на изучении. Я виноват перед тобой и несу за всё ответственность. Я защищал тебя от мира. — Вернее мир от меня, — хрипло выдавила я из себя, — Потому что не знал, что могло лучиться, если я буду в не поле твоего зрения. — Отчасти это так, — нехотя согласился Фьюри, — Я не хотел тебе навредить. — Но… — Но получилось, что получилось, — он тяжело опустил голову и вздохнул. — Обследуйте меня, — решительно произнесла я, — Я хочу быть точно уверенна во всё, что было написано в той папке. — Меня тоже, — вызвался Стив, — Если Т/И действительно моя дочь, я стану для неё лучшим отцом и наставником.

***

      Когда я немного окрепла, то уже по собственной воле начала проводить время в лаборатории. Я находилась в карантинной камере, с подключенными по всему телу датчиками. Годы тренировок и контроля над собой мешали мне дать волю чувствам и эмоциям. Но я изо всех сил старалась.       Я сдала кровь, как и Стив. Мы держали друг друга за руку. В голове было уйма мыслей, догадок и предположений, а сомнений ещё больше. Нужна ли нам эта правда?       Ощущение подопытного кролика не покидало меня, ведь я то и дело, что бегала с датчиками, спала с ними, тренировалась в зале и даже просто пыталась что-то сделать в боксе. Ничего нового и удивительного не обнаружилось, кроме… — Т/И, зайди в мой кабинет потом, — встревоженно произнёс Ник. Таким я его никогда не видела.       Я послушалась и без промедлений последовала за ним, на ходу отдирая пластыри, которыми были приклеены датчики. Фьюри открыл дверь в свой тёмный кабинет, который освещал тусклый свет монитора. — Наконец-то, — послышался голос Стива из дальнего угла. — Извини, — неловко улыбнулась я, проходя в кабинет и присаживаясь рядом с Роджерсом.       Ник зашёл последним. Дверь за ним закрылась, а ключ в замке щёлкнул. Мужчина медленно прошёл к столу и присел на его край, нажимая какие-то клавиши. На большом мониторе перед нами появились цепочки ДНК — моя и Стива, подними было написано «Стивен Роджерс» и «А394». Волнение пробивало всё моё тело дрожью. На экране появились небольшие помехи. — Спокойнее, — прошептал Стив, взяв мою руку в свою, отчего мне немного стало спокойнее. Слова и цифры бежали по монитору. — Самое главное, что здесь есть, — Ник переключал и продолжал, — Что ваше ДНК…       На экране быстро забегали слова и числа. «Результат: Стивен Роджер отец А394… | Вероятность 0%» — Что это значит? — недоумённо спросила я, не веря в происходящее. — Что тебя сделали из крови другого суперсолдата. Из известных нам, кроме Капитана Роджерса, есть ещё два кандидата. Зимний Солдат и Красный Череп. Второй вряд ли дал бы свою ДНК, зная, что она бракованная, — разъяснил Ник, — Наши данные оказались ложными. — Или их данные. Баки долгое время был у них в плену. Скорее всего они взяли его кровь, но выдали за мою, чтобы запутать Шмидта, — предположил Стив. — Всё возможно. А сейчас я вынужден вас покинуть, — Фьюри покинул кабинет, оставляя меня наедине с моим осознанием и Стивом. — Ты расстроена? — осторожно спросил Стив, поглаживая мою руку, — Не молчи, пожалуйста. — Отцом я тебя называть не смогу, — с грустью произнесла я, но после на моём лице сразу появилась лукавая улыбка, — А вот Папочкой буду. — Т/И!