Охота

      Ча Сэра застёгивала молнию на розовом костюме-комбинезоне. Ткань свободно легла по фигуре, не давая понять, что она девушка, и не мешая двигаться. Чёрная маска закрывала всё лицо: гладкий металл в крошечных отверстиях позволял ей дышать, но надёжно прятал её взгляд.       На столе ждал автомат. Он был холодным и тяжёлым. Она провела пальцами по металлу, цепляя курок, проверяя магазин, убеждаясь, что всё готово к охоте. Девушка вышла в коридор, где собрались другие такие же в розовых костюмах. Маски с такими же знаками — треугольники. Среди них слышался шёпот, хриплый смех, тяжёлое дыхание. Каждый из них ждал сигнала.       Один из них лениво махнул рукой и сказал с усмешкой:       — Ну что, кто больше найдёт зайцев, тот получит моё уважение!       Второй, с кругом, фыркнул сквозь маску:       — Уважение? Слишком дёшево для такой охоты. Чего стоишь? Поставь хоть что-то ценное, или не позорься.       Они обменялись глухим смехом и несколькими репликами, но Сэра молчала. Ей это уважение ничего не стоило. Она пришла сюда за другим. Над головами раздался ровный, механический женский голос:       — Игра окончена. Проигравшие игроки выбывают.       И тут розовые фигуры двинулись к массивной двери, что медленно раскрылась в сторону лабиринта. За бетонным проходом начинался странный мир: стены, расписанные зелёным лугом с полевыми цветами и бабочками, вверху темное небо и звезды, продолжавшееся на потолке. Казалось, они среди живой поляны, но под ногами коричневый, крашеный пол напоминал, что всё это лишь декорация перед мучительной смертью.       Лабиринт был непростым, в его стенах были узкие двери с замками. Одни вели в крошечные пустые комнаты, в которых можно спрятаться или тихо умереть. Другие соединяли коридоры между собой. Игроки «синей команды» должны были найти особую дверь, ту, что открывалась только ключами со всеми символами: круг, треугольник и квадрат. Но многие так и не нашли этот проход, или находили слишком поздно, так ещё были озадачены вопросом о ключах.       Девушка шагала мягко, почти неслышно. Её первый «заяц» даже не успел развернуться, пуля тут же ударила его в спину, и искусственно-нарисованный луг принял ещё одно тело. Второй пытался бежать к одной из дверей, но дверь была заперта, а он не успел открыть. Пуля настигла его у холодной стены с нарисованными ромашками.       Третий и четвёртый были за фальшивыми кустами, там, где была слепая зона для камер.       Пятый был ближе к нужному выходу, тот самый, за которым лежал шанс на жизнь. Он не успел даже дотронуться до замка. Она перешагнула через его тело и подошла к двери — обычная, с символами фигур над замком. На мгновение она коснулась пальцами металлической ручки. Игроки бьются насмерть за право повернуть этот замок и пройти дальше, а она просто одним выстрелом открыть несчастную железяку, только зачем?       Девушка уже собиралась уйти, но услышала тихий всхлип. Сэра замерла и повернула свою голову в сторону источника звука. Он сидел у стены с нарисованными маками и синими васильками. Мужчина, лет двадцать семь, невысокий, худой, беззащитный посреди этих красочных рисунков. Он вжал голову в колени, закрыл ладонями уши и сжался в комок, пытаясь скрыться от жестокой реальности.       Она молча шагнула к нему. Парень не сразу заметил её приближение, лишь сжался ещё сильнее, будто хотел провалиться сквозь бетонную стену. Ча присела на корточки напротив, медленно, как хищник, что играется с жертвой. Автомат мягко скользнул вниз, и дуло остановилось у его колена.       Тот вздрогнул, почувствовав что-то тяжёлое, и он резко поднял голову. Лицо бледное, с дрожащими ресницами и красными глазами, уткнулось в чёрную маску, за которыми нельзя было разглядеть ничего. Только треугольник на гладком металле. Он замер. Сэра не пошевелилась, лишь чуть сильнее прижала дуло к колену.       Парень зажмурился так крепко, будто пытался стереть её из памяти. Но когда снова открыл глаза, они блестели под светом лампочек. Он сглотнул и хрипло, едва слышно прошептал:       — Сэми… Я убил её…       Слова вырвались из него, он не мог больше держать это внутри. Ча чуть сильнее прижала дуло автомата к его колену, проверяя, не дёрнется ли он, не попытается ли сделать что-то глупое. Но игрок даже не пытался, только тяжело дышал, глядя прямо в чёрную маску.       Она поняла, что эта жертва теперь не её. Он сделал, что должен был. Если он действительно убил кого-то из синих, то он выполнил свою роль красного. Значит, он нужен дальше живым. Её пальцы едва заметно сжались на автомате. Мысль убивать исчезла так же быстро, как и пришла. Сэра улыбнулась за маской, коротко и хищно. Она скользнула взглядом ниже на его грудь. Уже потускневший номер — 125.       Она протянула свободную руку от оружия и медленно коснулась его головы, мягко провела пальцами по его волосам и вдруг сжала их в кулаке. Рывок. Его голова резко откинулась назад, дыхание сбилось, в глазах на миг вспыхнул страх. Девушка не сказала ни слова. Просто смотрела, как он дрожит, и в его голове вопрос:       — «За что?»       Для неё это было лишь забава. Но тут она отпустила волосы так же резко, как схватила, поднялась, не глядя на него больше. Парень остался сидеть у стены с вычурными цветами и бабочками, дрожа и не понимая, что только что случилось и почему он ещё дышит.       А девушка двинулась дальше по коридору цветного лабиринта, ей предстояло добить остальных проигравших. Игрок 125 теперь был не её целью. Её цель — наблюдать за ним завтра.

· · • • • ~ ʚĭɞ ~ • • · ·

      Сэра прошла по длинному коридору, тяжёлые шаги глухо отдавались. За очередной дверью её ждала совсем другая реальность: не крашеная «поляна», а тёплый пол и дорогие стены с золотыми узорами и коричневых оттенках. Роскошная комната именно для тех, кто играется чужими жизнями.       У двери в спальне стояла прислуга — молодая девушка в чёрной униформе и чёрной маске с прорезями для глаз, с опущенными глазами и коробкой в руках. Внутри наверняка лежала свежая одежда: мягкий халат, белое бельё, домашние тапочки. Сэра, не останавливаясь, глухо спросила сквозь маску:       — Готова?       Прислуга, едва заметно дрогнув, ответила:       — Да, ванна готова. Всё нужное уже там, госпожа.       Девушка прошла к диванчику, села, положив автомат на колени.       — Исчезни. Два часа меня не беспокоить, — голос её был ровным.       Девушка поклонилась, осторожно поставила коробку на низкий столик и вышла, закрыв за собой тяжёлую дверь. Оставшись одна, Ча медленно сняла маску, вдыхая полной грудью воздух. На бледной коже застыли мелкие капли запёкшейся крови. Когда один из игроков выскочил прямо на неё, другой розовый солдат пристрелил его почти в упор, и багровые брызги пробились сквозь микроскопические отверстия маски, оставив на щеке кляксы.       Она подошла к огромному зеркалу, остановилась перед своим отражением. Разглядывала себя внимательно: под глазами усталые тени, на ключице тонкая царапина, оставленная сквозь ткань острыми ногтями того, кого уже нет.       — Давно так не бегала за зайцами, — пробормотала она тихо, скользнув пальцами по следу крови на щеке.       Охота её не утомила, наоборот, она освежила её. Это было совсем другое удовольствие, не просто сидеть с бокалом вина и ставить на «лошадок», а самой пройтись по горячим следам игроков. Как глоток холодного воздуха в жаркий день.       Она вспомнила игру целиком. Игроки всегда разные. Кто-то сумасшедший, кто-то хитрый, кто-то пустой, готовый молиться на любой взгляд сверху. Она поставила деньги на игрока 100 — старика с крысиными глазами. Мерзкий, скользкий, он манипулировал жалкими, как никто другой. Настоящий гнилой король среди Ноликов. Многие смеялись бы, поставь она на него в первый день. Старый и седой. Но этот паразит жил только своей головой, а она у него работала лучше любого механизма на этом острове.       Но были и другие.       Те, кто тихий. Кто не орёт о своей жажде жизни, но ползёт, когда нужно. Тихий омут. Щенячьи глаза. Ча провела рукой по вороту, стягивая с плеч розовый комбинезон. Она подошла к ванне. В воздухе стоял лёгкий запах пены и тёплой влаги.       Перед глазами всплыл этот беззащитный силуэт — 125-й. Тот самый, что дрожал у стены с цветами. Парень с жалостливыми глазами. Было в нём что-то хрупкое. Девушка помнила женщину, что лежала рядом с дверью, над которой была надпись «Выход». Длинные волосы, собранные в хвост, тонкие стрелки у глаз. Номер 144. Двенадцать в квадрате.       — «Ничтожная в квадрате», — ухмыльнулась она про себя.       Она зашла в горячую воду. Пар обволок её плечи. Сэра закрыла глаза и позволила мыслям течь медленно, как вода по коже. Его дрожь по телу, его тихое «Я убил её…» — не как у убийцы, а как у человека, которому вырвали часть жизни. Он слабый, а слабость — это хороший ресурс. Такие отлично гнутся подо всех, отлично слушаются, отлично боятся. Их можно взять за волосы и оттянуть, дёрнуть за горло и расцарапать, а они не кусаются, только смотрят в ответ.       Девушка провела пальцами по шее, смывая остатки крови. Где-то внутри неё теплилось новое желание. Пока она тёрла кожу мочалкой, в её голове плавало множество мыслей об игроках, а особенно 125-й. Её новый маленький интерес. Пока только наблюдение за ним, а дальше уже решится его судьба. Кем и с кем он будет.       Закончив свои купания, она устроилась на мягком диванчике шоколадного цвета, закинув ногу на ногу и медленно крутя бокал. Красное вино билось и стекало по прозрачным стенкам. Такого же цвета, как и кровь тех мёртвых игроков, которые ещ бегали по лабиринту пару часов назад.       Лёгкий стук в дверь. Она чуть опустила взгляд, поправила шёлковый халат на бёдрах и небрежно бросила:       — Входи.       Тяжёлая дверь, на удивление, открылась бесшумно. Вошёл высокий мужчина в светлом костюме. Его чёлка была уложена вверх, задавая объём и мягкость волосам. Его звали Ной, и сегодня он, как и она, бегал по фальшивому лугу и расчищал лабиринт от неудачников. Он подошёл не спеша, бросил быстрый взгляд на девушку и устроился на соседнем диване, откинувшись на спинку. Некоторое время они молчали, оба наслаждались этой тишиной.       Но всё же первым заговорил он.       — Ты даже не угостишь меня этим вином, сестрица? Сидишь и смакуешь одна. Видимо, оно такое же прекрасное, как и ты, Сэра.       Она медленно подняла на него глаза, чуть приподняв бровь. В её взгляде читалась некая ирония, но она не ответила, лишь наклонилась, открыла ящик в столике и достала ещё один бокал. Наполнила его не спеша. Мужчина ухмыльнулся, взял бокал с её рук, приложил к губам и почти залпом выпил половину.       Ча же продолжала пить медленно, маленькими глотками, смакуя каждый. Как будто это был маленький яд или сладкий наркотик, что стекает внутрь и обжигает.       — Зачем пришёл, Ной? — спросила она спокойно, переходя на английский.       Ной устроился удобнее и вновь потянулся за бутылкой, чтобы налить ещё. Она проследила за его движением.       — «Если так пойдёт, он прикончит всё моё вино ещё до рассвета», — подумала она, кидая недовольный взгляд на него.       Он наполнил бокал до краёв, поставил бутылку обратно на стол и посмотрел прямо на неё.       — Сегодня было весело. Знаешь, теперь я понимаю, почему первый глава Игр решил выйти на поле. Сам чувствуешь, как кровь живее, чем когда смотришь через стекло.       — Согласна. Гораздо интереснее слышать, как они плачут и умоляют, когда смотришь им в глаза, а не на экране, — уголок ее губ дрогнул в улыбке. — Может, нам стоит просить Фронтмена делать такие охоты регулярными? Чтобы не скучать за стеклом.       Мужчина рассмеялся тихо.       — О, ему ведь тоже нужно, чтобы мы не заскучали.       — Ты, кстати, на кого сегодня поставил, Ной?       — На старого, — он фыркнул. — На Игрока 100. Ты тоже его брала, да?       — Слишком скользкий, чтобы умереть первым, — тихо кивнула она. — Он знает, что сказать и как сделать. Пахнет гнилью, но эта гниль всегда выживает.       — Ты о нём так говоришь, будто любишь его, — Ной ухмыльнулся, облизывая губы от вина.       Девушка усмехнулась в ответ и чуть мотнула головой.       — Нет, любить можно только тех, кто не умеет выживать. Таких проще сломать, или оставить жить, если они умеют дрожать красиво. Да и скучно будет, если болеть за того, кто точно выиграет.       На миг её взгляд стал чуть рассеянным из-за алкоголя. Перед глазами снова всплыл тот парень под номером 125.       — Ты видела сегодня того мальца? Кто-то говорил, что он искал кого-то, а в итоге и зарезал его. Говорят, жалкий был видок, но резанул, — Ной заметил её паузу. — Только психика у него, походу, не выдерживает. Таким безумным выглядел, хотя в предыдущих играх поспокойнее казался.       — Да, интересный. Ты же знаешь, Ной, таких тоже стоит не забывать, в тихом омуте черти водятся.       — Думаешь, доживёт до финала? — он крутил в руках бокал.       Сэра не ответила сразу. Она опустила взгляд на столик, где была ёмкость с фруктами, и едва заметно улыбнулась.       — Если захочу — доживёт.       И в её голосе было нечто такое, что заставило Ноя ненадолго напрячь спину, но он быстро снова расплылся в своей ухмылке.       — Что ж… Если захочешь, сестрица.       Мужчина снова потянулся к бутылке, плеснул ещё вина в свой бокал, глядя на Сэру.       — Скажи мне, Сэра, — медленно начал он, будто подбирал слова. — Ты же не просто обратила внимание, да? К своему 125-му. Ты же редко так близко подбираешься к кому-то. Обычно тебе хватает стёкол и экрана. Заинтересовал тебя этот слабак?       Сэра молча посмотрела на него, не отрываясь. На миг её пальцы чуть сильнее сжали ножку бокала. Она не отвечала сразу, как будто обдумывала, стоит ли позволять ему лезть дальше, чем он должен.       Тишина зависла между ними, и только вино в бокалах лениво колыхалось от их дыхания. Ной выдержал её взгляд, но в его глазах промелькнуло что-то вроде осторожности — он понимал, что перегибает. Но именно этим и жил.       — Знаешь, Ной, — медленно сказала Сэра. — Слабые бывают голоднее всех. Они рвут за крошку, которую сильные даже не замечают. Так что да, пусть он будет моей маленькой ставкой для души, — вдруг устремила свой острый взгляд на Ноя. — А тебе лучше не лезть туда, куда тебя не просят.       Ной быстро рассмеялся, как будто хотел разрядить воздух.       — Ладно-ладно, сестрица. Забирай своих щенков. Только не скучно ли тебе будет, если он вдруг сдохнет на следующем раунде? Или ты попросишь Фронтмена оставить его тебе?       — Кто сказал, что я попрошу? — чуть склонила голову набок, не отводя взгляда. — Я просто возьму. Если захочу.       — Тогда развлекайся, только не забудь делиться зрелищем, — он фыркнул и чуть наклонился ближе. — Интересно будет посмотреть, что ты с ним сделаешь.