1 глава

Она ворвалась в туалет Плаксы Миртл, как ураган, сбивая дыхание, сжимая в кулаках остатки самообладания. Где-то между сердцебиениями мелькнула мысль: замазала ли? Но взгляд Поттера — этот проклятый, пронзительный взгляд, задержавшийся на её шее с чем-то средним между отвращением и жалостью — ответил за неё. Нет. Пальцы впились в шерсть свитера, воротник резко рванулся вверх, скрывая предательские следы. Дверь с надписью «Туалет не работает» захлопнулась за её спиной, словно последний щит между ней и миром. Каблуки глухо стучали по мокрому кафелю, разбивая лужи в брызги. Зеркало встретило её отражением бледного призрака с белыми ресницами, белыми волосами, глазами без зрачков — чужого, ненавистного существа. Дрожащей рукой она потянула ткань вниз. Чёрт. Консилер выскользнул из сумки, упавшей на пол с глухим стуком. Белая паста ложилась на синяки, на порезы, на всё, что не должно было быть видно. Но дверь с грохотом распахнулась прежде, чем она успела закончить. Он стоял там. Гарри Поттер, Избранный, с тенью в изумрудных глазах. За его спиной — Грейнджер и Уизли, трио, всегда лезущее не в своё дело. — Что с тобой произошло? Тихий голос. Слишком тихий. Слишком мягкий. Она отвернулась. Консилер замер в её пальцах, как улика. Свитер снова лег на тело, сумка вцепилась в плечо. Она шагнула к выходу — и наткнулась на стену. — Ты можешь нам довериться, Дреа… Довериться. Смешно. Они знали. Весь Слизерин знал. Белая Дрея — уродина, ошибка природы. Кожа, лишённая пигмента, шрамы, светлее самого тела, отсутствие зрачков — всё это заставляло людей отшатываться. Даже когда привыкли, страх остался. — Отойдите. Она толкнула Поттера, но его рука вцепилась в её плечо. Резкий рывок — и свитер задрался до рёбер. Голая правда. Фиолетовые синяки. Глубокие порезы. Вены, проступающие слишком ярко. И — белая паутина, тончайшие нити под кожей, словно что-то чужое вплелось в её плоть. Нечеловеческое. Она вырвалась. Звонкая пощечина рассекла воздух, оставив на щеке Поттера алый след. А потом — бег. Пока троица переглядывалась в оцепенении, Дреа уже мчалась по коридору.

***

Следующим утром Гарри подкараулил её у библиотеки. Его пальцы вцепились в её запястье, словно стальные капканы, не оставляя шанса на бегство. — Мы поможем тебе, Дреа, — голос его был твёрд, почти жёсток. — Я помогу. Она не дрогнула. Лишь холодно скользнула по нему взглядом — белые, бездонные глаза, лишённые зрачков, как у ночного призрака. — Мне не нужна твоя помощь. — Кто это сделал? Тишина. — Слизеринцы? — он стиснул зубы. — Или… родители? Она не ответила. — Это нельзя просто так оставить, Дреа. Тот, кто… — Поттер! Голос, резкий и насмешливый, разрезал воздух. Из дверей библиотеки вышли Драко Малфой и Блейз Забини. Взгляд Малфоя скользнул по руке Гарри, сжимающей Дрею, и его лицо исказилось в гримасе презрения. — Что он от тебя хочет, Дреа? — Забини шагнул вперёд, оценивающе оглядев Поттера. Гарри разжал пальцы, и она тут же отпрянула, вставая за спинами слизеринцев, будто ища в них защиту. — Хотел узнать, откуда у меня раны… — её шёпот был едва слышен, но Малфой уловил каждое слово. Бледные губы Драко искривились в холодной усмешке. — Мне кажется, это не твоё дело, Поттер. — Моё. Глаза их встретились — зелёные против серых, вызов против ненависти. И тогда Гарри развернулся и ушёл, растворяясь в полумраке коридора, оставив за собой лишь тяжёлое молчание.

***

Два дня прошли тихо. Слишком тихо. В пятницу, после трансфигурации, Макгонагалл задержала Дрею взглядом, холодным и острым, как лезвие. — Если вас кто-то обижает, мисс Малфой, вы можете сказать мне. — Голос профессора был твёрд, но в нём дрожала едва уловимая нота тревоги. — И это прекратится. Дрея не моргнула. — Вы не знаете, о чём говорите, профессор. — Доверься мне, Дреа. — Макгонагалл слегка наклонилась, и в её глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее жалость. — Я вижу, когда ученик в беде. Губы Дреи искривились в безрадостной усмешке. — Тогда где вы были все эти месяцы? — её голос звучал тихо, но каждое слово падало, как камень. — Вас заинтересовало только после того, как Поттер влез в это. Макгонагалл замерла. — Тебе причиняют боль уже несколько месяцев? — Мне не причиняют боль, профессор. Я её уже не чувствую. Тишина повисла между ними, тяжёлая, как свинцовый занавес. — Пойдём со мной, Дреа. Макгонагалл развернулась и направилась к выходу. Дрея машинально последовала за ней, мысли пульсировали в висках: к директору? Но нет. Лазарет. — Мне не нужна ваша помощь. — её голос дрогнул впервые за этот разговор. — Каждый ученик Хогвартса заслуживает защиты. — Макгонагалл не обернулась, но её слова прозвучали как приговор. — А вы — не заслуживаете боли. Они остановились у кровати, отгороженной ширмами. Дрея села на край, пальцы впились в простыню. Побег? Оправдания? Ложь? Теперь — уже поздно. Пять минут. Всего пять минут, но они растянулись в вечность. Дреа перебирала тонкие косички в распущенных волосах, машинально обновляла блеск на губах, скользила взглядом по узорам на вазе у кровати. В окне мелькали первокурсники, резвящиеся у Чёрного озера — такие беззаботные, такие чужие. И вдруг — шаги. Макгонагалл вернулась не одна. Рядом с ней стояли Снейп и мадам Помфри, их лица — маски профессиональной сдержанности. Но в глазах читалось нечто большее. Макгонагалл шагнула вперёд, резким движением оттянув воротник рубашки Дреи. —Над этой девочкой происходит насилие, — её голос звучал как лезвие. —И, судя по всему, уже несколько месяцев. Как вы допустили это, профессор Снейп? Снейп даже бровью не повёл. — Меня не интересует, что скрывается под одеждой моих учеников, — его голос был холоден, как подземелья Слизерина. — Если бы мисс Малфой это беспокоило, она обратилась бы ко мне. — Никто из ваших учеников не обратился бы к вам добровольно! — Макгонагалл сжала кулаки. — Неужели вы считаете, что синяки на её теле — это нормально? — Очевидно, если она молчала. — Я и сейчас не жалуюсь, — тихо, но чётко произнесла Дреа. Мадам Помфри взяла её за руку, исследуя содранную кожу на запястье. — У тебя нет кошки, верно? Молчание. — Сними блузку. — Нет. — Сними блузку, Дреа, — повторила Макгонагалл, и в её тоне не осталось места для споров. — Или мы сделаем это за тебя. Дреа метнула взгляд на Снейпа. Он должен понять. Надо скрыть метку на левом предплечье. И он понял. Его рука скользнула в карман мантии. На мгновение в воздухе повеяло магией — и Дреа почувствовала жжение на руке. Метка скрылась под иллюзией. Но блузку она всё равно не сняла. — Я не сниму. Макгонагалл взмахнула палочкой. Ткань растворилась в воздухе. Мадам Помфри ахнула. Тело Дреи было картой страданий. Пятна витилиго, гораздо более обширные, чем на лице. Крупное розовое родимое пятно на спине. Белые паутинки под кожей — неестественные, пульсирующие. — Что это? — Помфри провела пальцем по одной из них. — Проклятие? Но это было ещё не самое страшное. Синяки. Ссадины. Глубокие порезы. И на груди, едва прикрытой бюстгальтером — фиолетовые отметины. — Вызовите её родителей, профессор Снейп! — Макгонагалл почти кричала. — Это чудовищно! — Тебя… насиловали, девочка? — прошептала Помфри. — Не надо родителей. — Голос Дреи дрогнул. — Отец в Азкабане. Мать… больна. Помфри бросилась к полкам с зельями. Макгонагалл замерла, её взгляд приковала надпись, вырезанная на коже Дреи: «Собственность Т.М.Р.» Дрея резко отпрянула. — Не трогайте меня. — Мы поможем тебе. Последнее, что она почувствовала — холодное прикосновение палочки к виску. И… Тьма.