Глава 2. Ты снова здесь?

Прошла неделя. Потом ещё одна. В третий раз Лили уже не удивилась, когда в полдень раздался знакомый глухой топот за воротами, и в воздухе — совершенно не святой запах табака. — Ты снова здесь? — строго сказала она, появляясь в проходе. — Просто проходил, — пожал плечами Ями, будто бы в самом деле оказался в монастырском дворе случайно, с кроликом на плече и лопатой в руке. — Почему тогда у тебя в руке мешок с семенами? — Ну… видел, что огород у вас чахлый. Я подумал — помочь не грех. — Мы — монастырь, не ферма. — Всё одно: жить надо. Он поставил мешок на землю, снял куртку, закинул за спину. — Где сажать? Лили устало выдохнула, но жестом указала на грядку. Сначала он помогал молча. Привыкший к бою, к крови, к приказам — но не к земле. Первый раз засадил всё вверх ногами. Второй раз — опрокинул ведро на гусей. Третий раз — пришёл с правильно вырезанными деревянными колышками и лопатой, на которой было вырезано "для монашек". — Это юмор? — спросила она, глядя на надпись. — Это забота, — фыркнул он. — Ну… моя версия заботы. Иногда он сидел с детьми. Рассказывал страшные байки, но сдерживался. На удивление. Один раз даже разрешил девочке косичку заплести — потом ходил с ней полдня, ворча, но не снимая. Аста же, которому только недавно исполнилось пять лет, начала мазать палкой перед Ями, называя того монстром из книг, от которого нужно защитить его драгоценную сестру Лили, на которой он в будущем женится и станет королём магов. Лили наблюдала со стороны. Он был шумный, грубый, нелепо мягкий с ними. — Ты не боишься, что они к тебе привяжутся? — спросила она однажды. — А ты? — Что я? — Привяжешься? Она чуть опустила взгляд. Но не ответила. А он вдруг сказал, почти серьёзно: — Иногда тишина — громче всех моих криков. — Здесь она… другая. Он начал оставаться допоздна. Помогал складывать книги в библиотеке. Один раз уснул прямо на полу, подложив под голову Библию и какой-то комикс. Лили нашла его, когда уже было темно. — Это святотатство. — Это подушка, святой подушка, очень удобная, не ругайся, сестра, Бог простит, если у него есть чувство юмора. Она смотрела на него в полумраке. Усталое лицо. Честное. Без защиты. — Зачем ты приходишь? Он долго молчал. Потом сказал: — Я привык жить там, где боль. Где нужно сражаться, рвать, кричать. — А здесь… здесь я просто есть, без нужды что-то кому-то доказывать. — И кто ты здесь? Он посмотрел на неё: — Просто Ями. И впервые она улыбнулась. Настоящей. Не как сестра. Не как наставница. А как женщина, которая вдруг поняла — её сердце не камень.