Глава 5. Он приходил, а мы — не замечали.

Юно было пятнадцать, когда он впервые зашёл в комнату сестры Лили. Она попросила его принести сушёную мяту на столе, где лежало письмо, открытое. Старый, пожелтевший, но хранившийся бережно. Сзади — просто: «Для сестры». Юно знал, что читать чужие письма — неправильно. Но почему-то открыл. Может, потому что имя Ями он помнил. Смутно. Тепло. Опасно. Он читал. Медленно. Слова — резкие, но честные. И где-то в глубине сердца — что-то дрогнуло. Он вспомнил: Мужчина с табаком. Сильный. Шутливый. Приходил на протяжении года. Уходил. Оставлял чай. А потом и вовсе исчез. И один раз дал Юно деревянную птичку. "Ты молчаливый. Вот тебе птица — чтобы она говорила за тебя, когда ты не хочешь." Юно тогда не понял. Сейчас — да. Позже, когда они с Астой стояли на арене, готовясь к экзамену на рыцарей, Юно вдруг почувствовал это странное эхо прошлого. Все кричали. Все хотели показать себя. А он — молчал. Аста пихнул его в бок: — Ну что, Юно, готов? Я собираюсь сдать этот чёртов экзамен! — Этот громила выглядит сильным, как думаешь он возьмёт меня к себе в отряд? Юно прищурился: — Ями? — А? Кто это? Юно обернулся. — Ты не помнишь его? Он приходил, несколько раз, с мечом, пугал гусей, шутил странно. Аста пожал плечами: — Неа, я бы запомнил такого. — Мы что, с ним дружили? Юно покачал головой. — Нет. Он не был другом. Он был… Он замолчал. Не договорил. Он был для неё. А теперь — внутри него. В чётких словах. В молчании. В упрямстве идти вперёд, не теряя сердца. Когда Юно поднялся на арену — магия рванула вверх, как буря. И где-то внутри него — словно тень Ями сказала: «Ты не должен быть мной. Но ты можешь помнить, как это — быть человеком.» А вечером, когда они уже уходили с арены, Юно задержался у ворот. В кармане — всё та же деревянная птичка. Стертая временем. Он сжал её в ладони. И прошептал: — Спасибо, мы… всё ещё растём.