Глава 4. Последний чай

Он возвращается ночью. Без громких шагов, без дыма, без слов. Просто оказывается там — на пороге, будто никогда и не уходил. Сестра Лили встаёт с молитвы. Они смотрят друг на друга долго, без вопросов. Он осунувшийся. Побитый. Глаза — уставшие, но живые. И в них — облегчение. Он говорит: — У тебя всё ещё те же свечи. И тот же взгляд. Она улыбается. — А ты всё так же пахнешь табаком и бедой. Они сидят во дворе, как прежде. Чай — молча. Луна — над головой, как свидетель того, что между ними было. Он рассказывает немного. О битве. О миссии. О том, что мир снова дрожит под ногами. — И ты снова уходишь? — спокойно спрашивает она. Он молчит. Затем говорит: — На этот раз — не вернусь. Она не двигается. Только чашка в её руке чуть дрожит. Он протягивает конверт. Просто. Без ленты, без печати. На нём: «Для Лили. Только когда меня не станет рядом.» — Ты… уже не рядом, — шепчет она. Он не отвечает. Он уходит до рассвета. Не оборачивается. Но оставляет следы от табака в воздухе. Последний раз. Несколько дней спустя. Она открывает письмо. Почерк резкий, уверенный. Каждое слово — как его шаг: грубый, но прямой. Лили. Я не умею писать красиво. Ты знаешь. Но если ты читаешь это — значит, я снова ушёл. И на этот раз — не случайно. Я всегда был тем, кто ломает. А ты — та, кто чинит. Рядом с тобой я был… лучше. Я не просил тебя ждать. Но если ты всё ещё молишься, хоть иногда — не проси за меня. Просто выпей чашку чая. С теми же свечами. Я всегда говорил, что ты — как стена. Но теперь знаю: ты — дом. Твой шумный, упрямый, Ями. В монастыре всё так же тихо. Но теперь, каждую неделю, сестра Лили ставит две чашки чая. Одну — для себя. Вторую — на край стола. Там, где он когда-то сидел.