Глава 7. Чтобы она говорила за тебя.

Монастырь. Тепло. Вечер. Дети бегают по двору, гоняя гусей и пуская воду из колодца. А в тени большого дерева — сидит Юно. Молча. Он не играет. Он смотрит в небо. Ветер шевелит его волосы. Губы сжаты, глаза сосредоточены. Он всегда такой — внутренний. — Эй, мелкий, ты чего тут, как статуя? Юно вздрагивает. Оборачивается. Это он. Человек, от которого пахнет табаком и морем. С тем самым мечом за спиной, с голосом, будто он только что проснулся после драки. Ями Сукехиро. Он садится рядом — без разрешения, как всегда. Подминает ногу, тянется за чем-то в карман. — Тебя, э забыл как звать того шумного, звал драться с курицами, ты не пошёл. — Он щурится. — Умный или просто неинтересно? Юно молчит. — Ага, — хмыкает Ями. — Значит, из молчунов. Из-за пояса он достаёт небольшую деревянную фигурку. Птица. Резьба грубая, но в ней есть деталь — крылья вытянуты в полёте, голова чуть наклонена. Она живая, несмотря на простоту. — На. — Он протягивает. Юно смотрит недоверчиво. Не берёт. — Бери, не ядовитая. Сам делал. — У тебя глаза… такие. Смотришь, будто видишь дальше, чем другие. — Но не говоришь ни слова. Вот она и будет говорить за тебя. Юно осторожно принимает птицу. Пальцы касаются дерева. Оно — тёплое. — Ты ведь думаешь, что, молча, быть сильнее. — Может, и так. Но даже птицы издают звук, когда летят, понял? Юно опускает взгляд на фигурку. — Спасибо, — тихо говорит он. Почти шёпотом. Ями удивляется. — О, а она уже работает. Он встаёт, хлопает Юно по плечу — не нежно, но не грубо. — Береги её, когда вырастешь — поймёшь, зачем. Он уходит так же, как пришёл — в тени, в ветре, не оглядываясь. Но в руке Юно — остается птица. И в груди — ощущение, что он только что получил что-то важное. Не игрушку. Знак. Понимание. Признание. Позже, сестра Лили спросит: — Кто дал тебе это? Юно ответит просто: — Один человек, который говорил немного… но понимал тех, кто говорит ещё меньше.