Часть 3

Почему-то к одним нас тянет с непреодолимой силой, а от других этой же силой отталкивает.

Наверное, те, к которым нас так тянет просто могут нам дать то, в чем мы так нуждаемся…

Эва

      Нормально поспать у нее так и не получилось. Все время что-то мешало и раздражало. Особенно телефон, что время от времени вибрировал от гневных сообщений отца. Можно сказать, что она в последний момент передумала настолько дразнить и проверять родителя, хоть изначально это и было ее планом. Неосторожность альбиноса и полученная травма немного встряхнули ее. Да, Полковник Перес не стал бы наказывать ее физически, скорее вынес бы мозг окончательно, но даже этого не хотелось. Итак она умудрилась перебрать с алкоголем, когда на следующий день нужно снова на работу. Ей даже переодеться было не во что.       На ресепшене хостела получилось приобрести маленький набор, чтобы хотя бы принять душ и умыться. Мало приятного в утренних процедурах, когда с тобой рядом стоят еще несколько девушек, а за дверью целая очередь из желающих. Все раздражало, а головная боль только усиливала ее злость. Она запомнила адрес невоспитанного белобрысого и позже выяснит, кто он и почему позволяет себе такое поведение с девушками. Сейчас же нужно было уже спешить выходить, потому что на такси у нее не осталось, а вызвать водителя семьи будет опрометчиво с ее стороны. Он сразу же ее сдаст, чтобы выслужиться перед начальником.       Бесило яркое солнце, отсутствие очков в сумочке, почти разряженная батарейка и одно только воспоминание о голубых ледышках вместо глаз. Еще никогда кто-то не цеплял ее самолюбие так сильно, как он. Все чаще заискивали перед ней, видя ее уверенность, симпатичную внешность и на первый взгляд наивность. Сама она себя наивной не считала, прекрасно понимая, что связь с ней — это связь с тем, кто может решить проблемы друзей его дочери. Она отказывалась решать свои и уж точно не стала бы решать через кого-то чужие. Пользоваться ее расположением было невозможно, стоило один раз пройти через того, кто считал себя умнее Эвы. Больше не считает. И никто не посчитает.       На работе уже многие пили кофе, медленно подготавливались к новой смене, пока Перес смотрела на фирменную футболку, скривившись. Здесь все ходят в таких, даже Дия, что вчера переодевалась, прежде чем они отправились в бар. Темно-синяя без надписей, просто чтобы соответствовать каким-то выдуманным нормам этого места. Какие могут быть нормы там, где постоянно кто-то кричит, рыдает и скулит, зовя помощь? Могли бы хотя бы на внешних составляющих дать отдохнуть взгляду. Ее капризный нрав давал о себе знать даже в мелочах. Но и ходить в несвежей одежде становилось противно, было необходимо сменить хотя бы верх.       — Доброе утро, киса, выспалась? — голос новой подруги был слишком уж бодрый и это распаляло агрессию внутри только сильнее, заставляя ее руки нервно одергивать дешевую ткань на ней. — Ой—ей, а что у тебя с рукой? Надерзила уже кому-то с утра и получила за это?       — Во—первых, не называй меня «киса», вообще никак мило. — она резко поворачивается, сверля взглядом зеленых глаз Дию. — Во—вторых, какого хера вы меня вчера бросили? Из-за вас я спала в каком-то клоповнике с еще десятком человек в комнате.       — Мы не бросали тебя, я и Тиз..       — Перес! Маркес! — окрик прерывает объяснения и Эва морщится от слишком громкого звука. — Живо за работу, ваша смена уже началась!       — Потом.       Что еще за «потом»? Так трудно дать ответы сразу? Звонков еще нет, можно было и договорить спокойно за столом, где они все равно еще несколько дней будут сидеть вместе, пока она не привыкнет и не пройдет стажировочный срок. В промежутках между вызовами может быть достаточно времени.       Это напоминало ей какие-то дурацкие игры, в которых кто-то что-то не договаривает, а тебе нужно угадать, что же имел ввиду твой собеседник. Эвтида такие игры не любила, привыкшая получать все и сразу, либо не получать совсем. Этому ее научил тоже отец, который был согласен на ее требования или нет. Никогда не было банального мужского «подумаю», всегда четкие рамки и грани. Для себя она искала такого же партнера, чтобы не мучаться в догадках, что от нее хотят. Это была одна из причин, почему она все еще одинока, помимо того, что полковника никто не устраивал в качестве ее избранника.       В двадцать один она даже специально договорилась с одним своим ухажером и фиктивно расписалась, чтобы при удобном случае ткнуть этой бумажкой в лицо родителя. На росписи все и закончилось, ее смелости не хватило на столь дерзкое действие ни разу. Аш еще некоторое время писал и звонил ей, но она игнорировала любые его попытки связаться. При любом раскладе ее фамилия что-то да значит для других, значит, когда это потребуется, она спокойно разведется и без присутствия красноголового. Он всегда ее немного выводил из себя своей наглостью, поэтому и оказался тем единственным, кто согласился на эту авантюру.       — Девять—один—один, я вас слушаю. — звонок отвлекает от размышлений, погружает ее в другую среду, где нужна полная концентрация.       — Мой малыш..он не дышит! — всхлипы и дрожь в голосе пускают мурашки, но Эва глубоко вдыхает, полностью выравнивая свой собственный голос. — Он играл, — всхлип. — А потом просто начал задыхаться.. — всхлип. — Помогите мне!       — Пожалуйста, осмотритесь вокруг, с чем играл ваш ребенок? Есть что-то маленькое, что могло попасть к нему? Что он мог проглотить?       — Я..я не знаю.. — очередные всхлипы. — Здесь мягкие игрушки, машинка, кубики..       — Назовите свой адрес, я пришлю ближайшую к вам скорую, а пока продолжайте говорить, что за игрушки?       — Санта Моника, дом номер 10635, квартира 130.. — вскрик и еще больше паники в словах. — Он синеет, девушка!       Дия тянет ее за руку, мотая головой и надевая наушники, прикрывает на мгновение микрофон рукой.       — Они не успеют, без кислорода мозг быстро умирает. Смотри! — она переключается на разговор с матерью. — Мисс, по нашим картам видно, что рядом с вами находится пожарная команда, у них есть медики, выгляните в окно, позовите кого-нибудь, мы пока свяжемся по рации с их капитаном.       — Да..да..сейчас..       Эва хмурится и смотрит на напарницу, что увлечена своей работой, пытаясь спасти жизнь ребенка. Она действовала четко по инструкции. Что она сделала не так?       — Пауэр! — треск в их наушниках, когда на параллельную линию подключается связь с пожарными, пока на фоне причитает женщина в истерике. — Пауэр, мать твою, я знаю, что ты рядом, у вас не такой сильный пожар там, уже должны были потушить! Отвечай давай!       — Как всегда, сама вежливость, чего надо, Маркес?       — Ливий или Агния рядом? Нужно срочно в доме напротив вас помочь ребенку, скорее всего проглотил что-то мелкое, времени мало!       Тяжелый вздох сопровождается копошением, а после звуком машин с улицы, когда ее собеседник, видимо, выходит из здания.       — Они сейчас заняты, говори точное место, я возьму сумку из машины.       Пока Дия повторяет адрес звонившей, та все больше начинает кричать, из-за чего приходится отключиться от параллельного звонка.       — Мисс, успокойтесь, дышите, к вам уже идет человек, вы видите его?       — Я вижу большого белого мужчину, он нам поможет?! — она часто дышит и ее почти не слышно, потому что та, видимо, поставила разговор на громкую связь, чтобы сконцентрироваться на ребенке и поиске помощи.       — Да, это он, откройте ему дверь и не прерывайте звонок, чтобы мы могли все слышать. Назовите ваше имя и имя малыша.       — Катрина, а сына зовут Бобби..       — Вы отлично справляетесь, Катрина, капитан Пауэр скоро вам поможет!       В динамиках слышны щелчки замка, скрип двери и приглушенные голоса: мужской и женский. Мать уже не обращает внимание на оператора, пока Эва уже с волнением потирает вспотевшие ладошки о ткань джинс. От чего-то стало страшно за чужое дитя, которое уже давно без сознания, и счет шел на минуты.       Когда раздается надрывный плач и вскрик, она даже вздрагивает, взглядом бегая по экрану монитора и следя за красной точкой пожарной машины. Это был маячок, который есть в каждой такой, чтобы в случае, если команда перестанет выходить на связь, можно было отправить к ним помощь и найти их. Иногда спасать нужно было не только звонивших, но и тех, кто молчит, а спасатели чаще всего затихали, стараясь самостоятельно выбраться из передряг и используя все возможные ресурсы. Никто их за это не похвалит, потому что в одночасье можно было лишиться сразу нескольких хороших людей.       — Маркес, у нас все в порядке, парень пуговицу проглотить пытался, но она недалеко прошла. Жить будет. Мать не в состоянии разговаривать, так что.. — возня и копошение на фоне его слов. — Эй, Мисс, аккуратнее! Не надо мне ничего, будьте внимательнее с сыном, до свидания!       Дия начинает вдруг смеяться и отключает звонок, прикрывая одной рукой рот, чтобы не привлекать слишком сильно внимание. Она искренне не может успокоиться, хихикая над чем-то, что для Эвы непонятно, но знать хочется. Почему не смешно только ей, она ведь тоже часть этого момента и события? Облегчение от спасения жизни мальчика сменяется недоумением от поведения ее коллеги.       — Че ты ржешь? — она почти задыхается, а в глазах появляются слезы веселья. — Рассказывай давай!       Она пару раз здоровой рукой шлепает по плечу девушки, немного дико смотря на нее зелеными глазами и шикая.       — Да..ха—ха..ничего.. — истерический смех едва затихает и снова усиливается. — Похоже, очередная любящая мать захотела отблагодарить Амена за его помощь.       — Амена? Который вчера в бар отказался идти?       — Именно он. Этот секс-символ постоянно попадает в такие ситуации, мамочки от него в восторге. — она вытирает влагу у глаз пальцами, переводя дух и успокаиваясь.       — А что в этом веселого? Думаешь, он никогда не пользовался этими отчаянными женщинами, чтобы убедиться в своей исключительности?       От таких слов новенькой Дия аж становится слишком серьезной и смотрит на нее, как на неразумную.       — Пауэр так не сделал бы. Думай, что говоришь. Их часть — одна из лучших в городе, и все только благодаря правильному капитану, который смог направить своих людей. То, что он мужчина с властью, еще не значит, что он по умолчанию должен быть мудаком.       — Любовник твой что-ли? — Эва усмехается. — А твой вчерашний дружок в курсе, что ты сохнешь по нему?       Она улыбается ей, кладет свою руку на ее перебинтованную, поглаживая ласково, а после сжимая и причиняя легкую ноющую боль, что сразу стирает ухмылку с лица девушки.       — Следи за языком, Эвтида Перес. Я могу быть доброй, а могу и сделать так, что ты вылетишь отсюда, прежде чем успеешь сказать «это не то, что вы подумали». Я стерпела твою грубость с утра, потому что чувствовала легкую вину за то, что мы оставили тебя вчера, но это не дает тебе права задирать нос. Будешь слишком наглой, мы тебя сломаем и сожрем. Это место не для неженок, вроде тебя.       Ее тон, лицо, взгляд — все было настолько враждебным, что даже у привыкшей к постоянной самозащите девушки, что-то сжалось внутри. Зря она решила, что может считать кого-то, кого знает всего сутки, другом или хотя бы приятелем. Дия была ей не другом, всего-лишь знакомой, которая действительно не будет жалеть ее, если она продолжит в таком духе. Стоит стать умнее, избирательнее в колкостях и обходительнее с теми, кто скалит зубы не хуже, чем она. С чего ей в голову могла прийти мысль, что она справится сразу же с кем-то, кто сидит здесь не один день и стал явно жестче после того, что пришлось услышать.       — Вот и умничка, киса. — она ослабляет хватку на ее руке и поворачивается к экрану, мельком снова взглянув на напарницу. — Ты же больше не против этого прозвища?       Она давит из себя улыбку, а внутренне ее выворачивает от этой фальши и притворства. Что-то ей подсказывает, что ее отец не просто так выбрал Маркес, как ее наставницу. Он бы точно не стал обращаться к первой попавшейся, чтобы следить за дочерью и иметь возможность перевоспитать и проконтролировать в нужном случае. Накануне ее бдительность просто грамотно усыпили, дав немного той свободы, которую она не могла получить от родителей. Этот ушат холодной воды показывал истину куда лучше, чем тысячи действий и слов. Она и здесь будет, как загнанный зверь, который не знает, как выбраться из клетки.       Тень родителя постоянно будет нависать над ней, закрывая все возможные пути к тому, чтобы жить так, как хочется Эве. Теперь даже слова лишнего сказать будет невозможно, а выговориться она любит, ее острый язык помогал в школе и колледже, не позволял другим смеяться слишком долго над тем, что она сама себе не подвластна. Только теплые руки матери, что временами стирали с ее щек слезы, когда полковник перегибал палку и был близок к тому, чтобы снять ремень и отшлепать непослушную дочь, держали ее тогда. Сейчас у нее нет даже этого, потому что Сирилл полностью сконцентрировалась на муже и его интересах.       Пусть она и жалела свою дочь, вспоминая постоянно, какой она была маленькой, шебутной, что все это было ей во благо, сама девушка отказывалась жалеть себя и кого-либо еще, кроме тех, кто действительно не может себя защитить. Она не беспомощная. Рано или поздно даже ее оковы спадут, даруя легкость, а уважение отца станет чем-то нормальным и привычным. Пока лишь только тяжелый разочарованный взор и поджатые губы сопровождают их встречи. Все это длится ровно до момента, когда она скрывается в своей комнате. Ее островок яркости и хаоса, где все всегда раскидано так, что даже она сама не может найти часто.       Уборщицу она впускает редко, после нее в этих стенах пахнет хлоркой и дешевым мылом. Даже появляющаяся аллергия на пыль не переубедит ее. Когда будет желание, тогда она и займется убранством.       Оставшаяся часть смены прошла в напряжении и постоянном ожидании, что Дия может снова начать показывать свою силу или превосходство. Но, видимо, план на день уже выполнен, раз больше та не возвращается к грубому обращению, от которого веет чрезмерным потреблением призрачной власти над ней. В конце она даже любезно приносит ей чай. Почему-то ромашковый. Она терпеть не может его, но сегодня просто молча пьет, кивнув перед этим благодарно. Просто на всякий случай. Вдруг в следующий раз та захочет ее отравить, втеревшись в доверие, а ее покорность поможет избежать этого.       — Не хочешь ли ты прогуляться и взглянуть на гордость нашего города? — девушка уже улыбается мило, будто бы не она сжимала ее больную кисть своей. — Знаю, что ты выросла здесь, но у каждой структуры своя гордость, у нас она тоже есть.       — С удовольствием. — Перес тянет уголки губ вверх, прищурив глаза и блокируя экран до прихода их замены.       Конечно же, она не хочет никуда идти и что-то смотреть, но раз уж та сама пошла на контакт, притворяясь, что все отлично, нужно пользоваться этой возможностью.       — Отлично, Амен с Тизианом заедут за нами, подождем их в кафе напротив.       Снова будет этот с гулькой и еще один. Если второй такой же чокнутый, да еще и привлекательный для других женщин, то этот вечер станет крайне тяжелым для нее. Скорее всего он будет хвастаться своими подвигами, сколько сегодня он спас, сколько захотели его отблагодарить и скольким отказал этот ловелас. Свой топ она предпочитает оставить на работе, чтобы забрать в следующий раз. Безвкусная футболка хотя бы приятно пахла чистотой, в то время, как вчерашнее тряпье пропахло почему-то алкоголем и чем-то еще резким. Что же все-таки произошло после бара и как она оказалась у того отвратительного мужлана?       Заведение напротив их управления даже милое, на их удачу полупустое, так что они садятся у окошка. Проходит не больше получаса, когда рядом паркуется черная машина. Из нее выходит Тизиан, а после и Амен. Второй в солнцезащитных очках и, дернувшаяся им навстречу, Дия почти переворачивает свою чашку с кофе, так что Перес в последний момент успевает перехватить и облить себе только пальцы уже остывшей на ее удачу жидкостью. Она вытирает руку салфеткой, чтобы потом посмотреть на такого отважного капитана, о котором говорят с гордостью и придыханием, а натыкается на альбиноса, из—за которого у нее теперь болит рука.       — Ты! — она тычет в него пальцем, как невоспитанная девчонка, но ничего не может поделать с этими эмоциями от вида Пауэра. — Ты должен извиниться! Прямо сейчас!       Он снимает очки и с насмешкой смотрит на нее, будто она всего лишь кошка, что мешается под его ногами, пни, и она убежит. Это не нравится Эве, потому что его хамства ей хватило прошлым вечером, этот она предпочтет посвятить более приятным вещам.       — Невоспитанная принцесса? Вижу, рука на месте. — его тон не уступает вспыхнувшему в глазах веселью.       — Так это из-за тебя она с утра была злая, как дикая кошка? — Дия упирает руки в бока и переводит взгляд с нее на Амена и обратно.       — Ты тоже заметила это сходство? Не думала, ей коготки укоротить?       Напарница Эвы некоторое время щурится на Пауэра, а потом начинает смеяться, поднимая руку и ожидая от него, что он даст ей пять за поддержку удачной шутки. Он же в свою очередь не поддерживает ее энтузиазм, приподнимая брови и одаривая холодным взглядом. Докатились. Теперь их стало двое. Двое тех, кому хочется выцарапать глаза и дать по наглому лицу. Одному второй раз, другой первый для профилактики. Новое начало без излишней опеки отца не такое уж и веселое, как она себе представляла. Пока что только Тизиан не шутил над ней и не пытался задеть, как это делает его подружка. Альбинос же будто не задеть ее хотел, а скорее поставить на место, но она и без него знала, где оно.       — Да пошли вы.       Взяв свою сумку, она бросает купюру за свой чай на стол и обходит троицу, даже не глядя на них. Здорово, что завтра выходной, надо только объяснить отцу, почему ее не было дома. Этот кретин нравится женщинам? Если только тем, что спасает их, потому что внешне в нем вообще ничего особенного, банальная груда мышц. Его настолько светлая кожа и голубые глаза никак не зацепили ее, даже капельку не хотелось прикоснуться или ощутить его прикосновение к себе. Своими огромными ручищами он может подушить своего удава самостоятельно. И плевать, что он даже не претендовал на нее.       Стоп, а почему она вообще вдруг подумала о его размерах и привлекательности?       С глаз долой из сердца вон!

***

Амен

      — Вообще я обычно за то, чтобы ты отваживал приставучих пассий, которые спешат показать тебе свои самые различные умения, лишь бы ты только взглянул в их сторону, но тебе не кажется, что эта девчонка не заслужила от тебя подобного?       Тизиан чешет подбородок задумчиво, смотря на друга. Амен и сам не понимает, почему эту девицу хочется осадить. Без лишней грубости, тыкая только ее невоспитанностью и излишней резкостью. Он не касается ее внешности, каких-то данных, на которые она не имеет влияния, только ее характер. Да и больно уж приятно смотреть, как милое личико морщится и маленький носик дергается, когда эта Эва начинает нервничать. Не привыкла, что кто-то так с ней разговаривает или просто получает особое удовольствие, когда грубит другим? Так или иначе, заткнуть ее было не сложно, она потухала всякий раз, когда он не давал ей той реакции, на которую она рассчитывает.       Точно бесится, когда нет аргументов даже на его вроде бы простые высказывания. Не понятно, почему Флеминг вдруг решил ее защищать, она явно не нуждается в том, чтобы кто-то за нее отстаивал ее права.       Информация о том, что она дочь полковника Перес, что в свое время был достаточно известен в военных кругах, только подтверждает его мысли. Эвтида точно никогда не испытывала нехватку внимания и несокрушимой силы за спиной. Отец, наверняка, свое дитя баловал и делал все так, как та пожелает. Ему хватает этих, мазнувших по поверхности жизни дикарки, сведений, чтобы сделать определенные выводы. Будь она рядом с ним, стань его женщиной, он бы дал ей понять, что так с ним не получится. Сама того не ведая, она бы стала тише, спокойнее, покладистее. Ее попытки в стервозность вызывают улыбку, но по его меркам она не дотягивает до того, что хочет показывать окружающим.       — Ты молодец сегодня, кстати. — Дия вдруг решает похвалить альбиноса за произошедшее утром во время вызова, когда их официантка стоит возле столика чересчур медленно забирая пустую посуду.       Идти куда-либо они передумали, весь этот познавательный променад был рассчитан на одну нахальную особу.       — Ничего особенного, просто делал свою работу. — Пауэр отодвигает от себя чашку с остатками кофе и никак не реагирует на вздохи очень уж молоденькой Джессики.       Ее карие большие глаза смотрели на него так испытующе, ресницы хлопали, делая настолько наивный вид, будто она и правда готова отдать всю себя в его власть. Очень банально и совсем не интересно. Куда больше цепляют искры в зеленых омутах, которые пытаются выжечь собственное имя на лице блондина.       — Мне начинает надоедать, что все девчонки только и смотрят в твою сторону, не замечая ничего вокруг. — Тиз плечом шутливо толкает его и покачивает головой.       — А тебе меня мало и нужно еще чье-то внимание?       — Вовсе нет, милая, с чего вдруг ты это решила? — заискивающая улыбка не помогает ему, Дия поджимает губы и всей своей позой дает понять, что в этот раз его игры не пройдут.       — Отрежу.       — Что? — спасатель действительно не понимает, что имеет ввиду его девушка.       — Яица отрежу. — широкая довольная улыбка, когда Флеминг сглатывает нервно. — Чтобы сложить в мешочек и повесить на твою шею. Чудесно будет смотреться, я уверена.       Их нередкие перепалки и глупые обиды никогда не приводили ни к чему серьезному. Тизиан был глуп и падок на женские чары, а Маркес как-то сразу это распознала и привязала его к себе, будто невидимыми нитями. Он мог вздыхать, скулить и говорить, что ему не хватает внимания, хотя он мужчина хоть куда, но никогда всерьез бы не побежал изменять своей девушке. Как ни странно, ему было комфортно в этих отношениях, они его не тяготили и чаще всего набивали оскомину у друга, когда Амену приходилось находиться рядом во время их брачного периода. Десятки поцелуев и зажимания в углах были только частью проблемы.       Он не ревновал друга. Не испытывал симпатии к Дие, скорее терпел ее. Но люди в отношениях вызывали у него такое же раздражение, как, наверное, он у Эвтиды.       И снова эта девчонка в его голове. Почти не выбиралась оттуда с прошлой ночи, из-за чего он не выспался и весь день нервно дергался, излишне крича на своих подчиненных, когда его что-то не устраивало. Не было дела даже до шепота о том, что ему пора потрахаться и успокоиться, выпустив пар. Что-то было в ней такое, почему он и не спешил избавляться от образа хмельной, с прикрытыми глазами, пухлыми губами и этими острыми ключицами, что выглядывали из под ткани пиджака на ней. Может быть, ему и правда стоит заняться сексом с кем-то, пока Перес не стала казаться ему еще и сексуальной. Просто она новый человек в его обычном распорядке, дело, наверняка, именно в этом, а не в том, что та могла ему приглянуться.       — Раз в планах больше нет болтания по ближайшим улицам, я оставлю вас ворковать, а сам поеду домой отсыпаться. Официантку только в живых оставьте.       — Понравилась все же?       — Не хочу потом показания давать, почему Дия ей лицо расцарапала.       Он бросает это и деньги за кофе на стол напоследок, махнув рукой им и выходя на воздух. Он был горячим и тяжелым, будто кто-то пытался удушить тем, что должно было наоборот помогать функционировать организму. Жара в это время года могла уничтожить самообладание любого, особенно того, кто постоянно тушит возникающие от нее пожары. Амен не любит безалаберных и глупых, но исправляет ошибки таких людей снова и снова. Нужно поскорее добраться до машины и включить кондиционер, чтобы прохлада позволила ему немного выдохнуть и отпустить напряжение прошедшего дня, вместе со встречей с той, которую увидеть вновь он не ждал.       Взгляд как-то сам цепляется за стоящую чуть поодаль Эвтиду, нервно посматривающую на телефон. Ждёт такси или кого-то, кто подвезет? Есть ли у такой девушки кто-то или ее язвительность никто не выдерживает?       Столько интереса уже давно не вызывал в нем никто. В основном он мало о чем думал, кроме работы и пачки сигарет в бардачке. А вот люди о нем постоянно думали, шептались, обсуждали то, как он поднялся по службе, что скрывает за своей молчаливостью и угрюмостью. Правды в чужих суждениях было мало, но никто и не должен был знать о чем-то личном, это было только для тех, кому дозволено оказаться достаточно близко к нему. А вот девушки, вроде Эвы, обычно окружали себя теми, кто ими восхищается, чтобы подпитывать свою уверенность.       Только вот сейчас, когда никто из них на нее не смотрел, как она думает, почему-то стерва сутулится и растерянно бегает глазами по сторонам, будто выискивает что-то знакомое и привычное.       Ноги идут в ее сторону даже без команды хозяина, просто приближают его к диспетчеру, пока пальцы перебирают связку ключей с брелоком сигнализации от авто. Ее перевязанная рука в свете дня даже отдается легким чувством вины внутри альбиноса, а губы сжимаются в тонкую полоску. Он не планировал ее калечить или причинять боль. Да, она его разозлила, но желание пойти поскорее спать и невнимательность сыграли с ним злую шутку. Она не была виновата, что не сумела выбрать компанию на вечер, что те предпочли избавиться от нее, нежели нормально помочь. А он просто сорвался на той, что оказалась поблизости.       — Эй, подвезти?       Смотрит на него так, будто он предложил отбить ей вторую руку.       — Совесть замучила?       Можно было бы цокнуть языком, закатить глаза, развернуться и уйти. Она ему никто, он может спокойно выбросить из головы ту, что заставляет только нервничать и закипать. Может, правда.       — Так воспитывают дочь полковника? Отвечать вопросом на вопрос?       — Да что ты все к моему воспитанию прицепился? — он видит, что она почти сама закипает, так ярко реагируя на него, будто они оба являются лучшими возбуждающими друг друга веществами.       — А почему ты тогда всегда дерзишь? В казарме точно такому не учат, да и военный человек должен был привить тебе хоть какие-то нормы приличия.       — Он привил мне умение защищать себя словом и делом. — вздернула подбородок, смотря свысока на Амена, но вызвала этим только улыбку, будто бы ребенок перед ним всеми своими качествами старается похвалиться.       — Так подвезти?       Видит, как она вновь смотрит на телефон, а после на дорогу перед кафе, по которой в обе стороны разъезжают машины, но ни одна из них не останавливается, чтобы забрать ее. Гаджет в ее руке вибрирует, но она, не глядя сбрасывает звонок, убирая его в задний карман джинс. Эва делает шаг к нему, после еще и еще, пока не оказывается достаточно близко, чтобы понять, что даже на каблуках она ниже его и приходится задирать голову вверх, чтобы его голубые холодные очи могли встретиться с ее зелеными. Он изучает ее вблизи снова, используя эту возможность, это освещение, этот момент. Замечает сейчас маленькую родинку над губой, по которой она точно проводит язычком, когда неаккуратно ест какое-нибудь лакомство.       Уголки ее губ изгибаются, а вместе с этим, глаза становятся по особенному кошачьими и завлекающими, когда он понимает, что пялится уже дольше, чем нужно было бы в рамках их отношений. Для незнакомцев они оба слишком чувствительны к друг другу.       — Подвезти.

wutiwant (tik-tok slowed) — saraunh0ly