Часть 25

— Вот тут, — Шанталь в очередной раз обвела рукой пустой угол у окна, — будет стоять мой обеденный стол. Светлый, деревянный, не стеклянный — я не люблю, когда всё видно насквозь, особенно если у кого-то грязные носки под ним. Макс, прислонившись к дверному косяку, с ухмылкой наблюдал за ней, скрестив руки на груди. Она уже пятый раз обошла квартиру по кругу, с ключами в руке, словно генеральша, осматривающая поле битвы перед решающим наступлением. Пустая квартира наполнялась её голосом и жестами, словно мебель уже стояла, а кухня пахла корицей. — А вот здесь будет мой диван! — продолжала она с воодушевлением. — Мягкий, серо-бежевый. Прямо у окна, чтобы я могла смотреть на закат и думать о бренности жизни. Или хотя бы о том, что надо заказать еды. Кстати, холодильник должен быть там, где розетка, да? — Угу, — хмыкнул Макс, всё ещё не сводя с неё взгляда. — Ты уверена, что тебе не нужна помощь профессионального дизайнера? — Я профессиональный дизайнер, только самозваный, — хихикнула она и, повернувшись к нему, гордо добавила: — Я в Pinterest с 2012 года, Макс. Уважай. — Простите, моя леди, — он слегка поклонился, — не знал, что вы заслуженный интерьерный эксперт интернета. Шанталь рассмеялась, бросила ключи на подоконник и подошла к нему, глаза сияли. — В Монако жить не дешево и это чуть бъет по моему бюджету, но правда же, квартира классная? — спросила она, уже потише. — Очень, — кивнул Макс, подумав о том, что с этого момента деньги — последнее о чём Шанталь Морель может переживать. — Светлая, уютная. Прямо как ты. Она закатила глаза, но улыбка осталась. — О, давай не будем начинать с этих “как ты”. А то я расплачусь, а у меня ещё нет штор — соседи подумают, что меня бросили в первый же день. Макс фыркнул. — Но я правда рад, что ты теперь живёшь здесь. Близко от меня. Прямо пару поворотов на Vespa — и ты у меня. — Ну простите, не у всех есть коллекция шикарных машин, как у тебя. — Зато теперь есть мотивация. Получишь права, сможешь кататься на любой. Пауза. Он подошёл ближе, чуть наклонив голову. — Ты точно уверена, что не хочешь остаться у меня? Донателло тебя не хочет отпускать, да и я тоже не горю желанием. Шанталь покачала головой, широко улыбаясь: — Макс, мы с тобой даже не пара. Если я начну выходить из твоего дома с растрёпанными волосами в 8 утра, соседи подумают, что ты… ну, как бы это сказать… портишь приличных девушек. — Они уже так думают, — драматично произнёс он. — Да и я тоже с тех пор, как ты свалилась в мою жизнь с этим своим планшетом и вечной тревогой за Ландо. Она засмеялась и отмахнулась. — Серьёзно. Я не хочу, чтобы люди начали строить теории. Пока это наш секрет, я хочу, чтобы он оставался только нашим. Как в фильмах: тайные ночёвки, потом — “я устала, я пошла домой”, и разбегаемся по норам, как подозрительные ежи. Макс вздёрнул бровь. — Подозрительные ежи? — Да. Ты разве не знал, что они такие? Могут свернуться в клубок и прикинуться мертвыми, когда им некомфортно. — Ну супер, теперь ты сравниваешь нас с ежами. Что дальше? Будет ходить в масках, чтобы нас не заметили. — Именно, — засмеялась она. — А ещё мы сможем устраивать “случайные” встречи в кофейне. Типа “Ой, Макс, ты тут? Какая неожиданность, а я только за кофе заскочила” — В спортивной майке и с мокрыми волосами, надеюсь? — Естественно. Макс подошёл ближе, и его голос стал мягче: — Но всё-таки… мне хочется, чтобы ты была у меня. Чтобы ты не уходила. — Я знаю, — она на секунду потупила взгляд. — И мне тоже хочется. Но… так будет спокойнее. Пока. Не для нас. Для мира вокруг. Он кивнул, проводя пальцами по её плечу. — Я с тобой хоть на край света. Или хотя бы до ближайшей ИКЕА. — О, мы обязательно поедем! — оживилась она. — Купим и тебе домой плед. Я тебе уже выбрала — в полосочку. — Я всегда знал, что встречу женщину, которая принесёт плед в мою жизнь. — А я — мужчину, который будет есть мои макароны и притворяться, что это haute cuisine. Они оба рассмеялись. В квартире по-прежнему не было мебели, но было что-то большее: уют. Их разговор, их смешки, их лёгкость. Как будто здесь уже жили — просто не физически, а в надежде, в тепле этих первых шагов. Макс посмотрел на неё долго и сказал, уже почти шёпотом: — Ну что, когда первая ночёвка подозрительных ежей? Шанталь с улыбкой ответила: — Сегодня. Приноси хорошую бутылочку вина, а с меня вкусный ужин. Макс оглядел пустую квартиру, сделал задумчивое лицо и с театральной серьёзностью произнёс: — Какое… поразительное совпадение. Знаешь, что единственное здесь уже стоит? — Что? — Шанталь посмотрела на него с любопытством, хотя в глубине души знала, куда он клонит. — Кровать, — сказал он, кивая в сторону единственной собранной мебели в комнате. — Совершенно неожиданно. Ни тебе шкафа, ни стула… только кровать. Словно квартира намекает. — Намекает, что я ленивая и начала с самого важного? — съехидничала она. — Нет, — Макс подошёл ближе, — что ты романтичная и у тебя приоритеты в порядке. И прежде чем она успела что-либо ответить, он резко, но аккуратно подхватил её на руки. Шанталь ахнула от неожиданности. — Макс! — она рассмеялась, обвив его за шею. — Ты сошёл с ума! — Я просто уважаю символику этой квартиры, — спокойно сказал он, неся её к кровати. — Она как бы благословляет нас. Говорит: "Я здесь не просто так." Он осторожно уложил её на белоснежное покрывало, как будто боялся, что она растаёт под его пальцами. Лёг рядом, слегка приподнявшись на локте, и на секунду просто смотрел на неё. — Ты такая красивая, — сказал он почти шёпотом, едва касаясь пальцами её щёк. — Даже здесь, среди белых стен, ты будто центр всего. Шанталь чуть улыбнулась, её голос стал тише: — Ты драматичный. Прям как из фильмов. — Я стараюсь. Для своей главной актрисы, — он провёл пальцами по её волосам, запуская их за ухо, медленно, будто смакуя каждое движение. Потом очертил кончиком пальца линию от виска к подбородку, касаясь её кожи с такой бережностью, как будто боялся разбудить сон. — Я дам тебе одну их своих карту, плати за квартиру с неё. Да и не только за картину, можешь покупать себе, что захочешь. — Макс, ты с ума сошел? — Спросила удивлённо девушка. — Боже, не говори, что Пиастри такой жлоб, что ты платила за себя при все его миллионах, — еще более удивлённо проговорил парень. — Да нет же, — быстро оправдалась девушка, — он платил за меня. Но ведь мы жили вместе, а ты... — Хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно? Да. Отказ я не прийму. — Мы еще это обсудим, — скромно проговорила девушка, начав играть с пальцами парня, отчего тот улыбнулся. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать её. Сначала нежно, исследующе, будто в первый раз. Его губы коснулись её губ с трепетом, как будто проверяли: можно? Она не отстранилась. Напротив, прижалась ближе, будто в этом поцелуе было всё, чего им так давно не хватало. Макс углубил поцелуй, затем осторожно поцеловал её в уголок рта, чуть ниже… по шее, скользя губами вдоль ключицы. Его пальцы медленно отодвинули край её майки с плеча, обнажая кожу, к которой он тут же прикоснулся губами. — У тебя веснушки здесь, — сказал он, тихо, почти с восхищением, целуя её плечо. — Я этого не знал. — Ну да, такое в темноте в машине не увидишь. Это секрет, — прошептала она, чуть смеясь, и всё ещё лежа с закрытыми глазами. — Мне нравится узнавать твои секреты, — произнёс он. — Особенно те, которые прячутся вот так… тихо, под майкой и упрямым характером. Шанталь открыла глаза, глядя прямо в его. — А ты не боишься, что я сбегу в свою "норку", как подозрительный ёж? — Боюсь. Но я всё равно останусь ждать под твоей дверью. С пледом. Они оба засмеялись, и мир стал маленьким — ровно до размеров этой кровати, этих дыханий, этой странной пустой квартиры, где не было ничего, кроме ключей, мечты… и них двоих.. Макс не медлил, увидев, что девушка дает ему негласное соглашение. Он нежно приподнял майку девушки, коснувшись её живота, а затем избавился от неё полностью, не открывая восхищенного взгляда от Шанталь. Девушка стянула с себя джинсовую юбку и остатки белья, полностью обнажившись. В какой-то момент ей стало неловко, отчего она попыталась прикрыть грудь руками, но Макс перехватил её руки, зажав в своих. — Не прячься, я хочу видеть тебя. Ты даже не представляешь, как ты меня заводишь. — Возьми меня уже наконец-то, — бросила провокативно девушка и Ферстаппен, улыбнувшись, быстро снял футболку и джинсы, отбросив одежду куда-то в сторону. — Какое прекрасное утро, — прошептал он, закрыв глаза, когда рука девушка слегла склонилась и нежно коснулась губами его члена. Он не знал, чего хотел сейчас больше: оказаться внутри неё или чувствовать и наблюдать, за тем, как она берет его член в рот. Вероятно, он бы начал со второго, но желание девушки — закон, а потому он дождался, пока Шанталь обратно ляжет, а затем навис прямо над ней, наблюдая за её раскрасневшимися щеками и блеском в карих глазах. Парень медленно, осторожно вошел в неё, пытаясь понять по её выражению лица, все ли хорошо. Шанталь закрыла глаза и громко вдохнула, отчего Макс еле сдержался, чтобы не войти в неё полностью. Он был медленным и сосредоточенным, хоть в его мыслях и проскочило, что он никогда не сможет насытиться её. Шанталь лежала под ним, прижимаясь к каждому его движению. Её пальцы скользили по его плечам, по шее, по спине, словно хотели запомнить каждый изгиб. Макс целовал её осторожно, будто боялся спугнуть что-то хрупкое — не только момент, но и саму её. — Макс… — прошептала она, чувствуя, как дыхание предательски сбивается. — Почему ты такой… осторожный? Он остановился на секунду, но не вышел, прижав лоб к её лбу, глаза его были полны волнения и сдержанной страсти. — Потому что ты — нечто большее, чем просто желание. Потому что я не хочу испортить… то, что между нами. Шанталь улыбнулась, мягко, но уверенно провела рукой по его щеке. — А я хочу, чтобы ты перестал сдерживаться, — её голос стал чуть ниже, теплее, почти бархатным. — Я никуда не денусь. Мы оба здесь. Мы оба хотим этого. Он задержал дыхание. В его взгляде что-то вспыхнуло — как будто она сняла с него последние цепи. И тогда он накрыл её губы более смелым поцелуем — не прощупывающим, а требовательным. Его руки стали жаднее, движения — настойчивее, как будто он вдруг вспомнил, насколько сильно её хотел всё это время. Он целовал каждый открывшийся участок, от губ до линии живота, следуя интуиции, как будто тело Шанталь говорило с ним на языке, понятном только им двоим. Девушка задыхалась, выгибалась навстречу, проводила ногтями по его спине, оставляя едва заметные следы. Макс уже гораздо жестче вбивался в её хрупкое тело, шепча ей что-то по-голландски — тихо, почти молитвенно. Она не понимала слов, но ощущала смысл. В какой-то момент парень резко вышел из девушки, улыбнувшись на то, как её это немного даже выбесило. Она слишком рано хотела закончить. Ферстаппен перевернул девушку на живот и лёг на неё, в этот раз войдя в неё полностью, отчего Морель еще громче застонала под ним. Их дыхания сливались, будто становились одним. Простыня сбилась с кровати, время исчезло — осталась только кожа к коже, жаркий ритм, дрожь в кончиках пальцев, голос Шанталь, срывающийся от восторга и желания, и Макс, теряющий контроль всё больше, с каждой секундой. Он двигался с уверенностью, будто знал её давно. Их тела говорили друг с другом без слов: в этом было освобождение, страсть, доверие. Никакой спешки — только жажда быть ближе, глубже, дольше. Когда всё закончилось, Макс остался лежать рядом, обняв её за талию, прижавшись щекой к её плечу. Оба молчали, ловя дыхание, всё ещё чувствуя тепло друг друга. — Вот и первая ночь в новой квартире, — наконец тихо сказал он, улыбаясь. — Правда, ночи мы не дождались. Шанталь коснулась его волос, чуть растрепав их: — Кажется, это было лучше, чем покупать посуду. Макс усмехнулся: — Завтра купим диван. Кто знает, к чему это приведёт. Она рассмеялась и прижалась к нему крепче. В этой пустой квартире, где пока не было мебели, вещей и привычек, уже появился самый важный фундамент — чувство, которое невозможно расставить по полкам.