Часть 24. Гран-при Майями

Суета началась задолго до сигнала гонки. Паддок Гран-при Майами был как разогретый мотор — ревущий, нервный, пульсирующий. Всё гремело, светилось, гудело. Сотрудники McLaren бегали с планшетами, механики оттирали капли пота вместе с последними пятнами масла, а пиарщики перехватывали гонщиков за секунды до появления камер. В центре этого вихря — Шанталь. — Ландо, ты серьёзно собираешься сказать “let's just vibe” на брифе? — сказала она, одёргивая ворот его комбинезона. — Ну а что? — усмехнулся тот, с притворной невинностью. — Вайб — тоже стратегия. Шанталь хмыкнула, но не успела вставить реплику — её уже окликнул фотограф. — Шанталь, кадр с Оскаром. Срочно. Вот здесь, на фоне боксов. Оскар уже стоял в нужной точке, спокойный, уравновешенный, как всегда. Его очки немного сползли на нос, а правая рука лежала в кармане комбинезона — поза человека, которому вряд ли знакомо нервное ожидание старта. — Привет, — дружелюбно сказала девушка. — Доброе утро, Шанти, — тепло ответил Пиастри. Шанталь подошла и встала рядом. Они улыбнулись. В объективе они по-прежнему выглядели как идеальная пара. Никто бы не догадался, что их «отношения» теперь — лишь дымка воспоминания. Девушка подумала о том, как бі он отреагировал, если бы он узнал, что она вчера была с Максом. Вчерашняя ночь... Она была словно сон. В какой-то момент Шанталь казалось, что ни один из них никогда так и не решится сделать первый шаг даже просто встретиться, не говоря уже о поцелуе и не только... Снимок — вспышка — готово. Шанталь не успела даже выдохнуть, как её подхватила координаторша с планшетом, зачитав список мест, где она должна появиться за следующие пятнадцать минут. Она кивала, шагала, отдавая инструкции, улыбаясь, делая свою работу — механически, уверенно, профессионально. А Макс всё это наблюдал. Со стороны. Он стоял рядом с моторхоумом Red Bull, в идеально сидящей тёмно-синей футболке RedBull и джинсах. На глазах — тёмные очки, за спиной — два пресс-офицера. Люди подходили к нему, спрашивали о состоянии, журналисты просили интервью, камеры ловили каждый его шаг. Но он чувствовал себя странно чужим. Не в комбинезоне. Не в игре. Не в бою. Он попытался улыбнуться очередному корреспонденту Sky Sports, кивая на вопросы о самочувствии. Сказал пару заученных фраз про восстановление, про "быть рядом с командой" и "рад, что всё закончилось без осложнений". Но на самом деле, внутри всё клокотало. Он не привык быть просто наблюдателем. Не привык стоять у обочины, пока все готовятся к гонке. А особенно — не привык видеть Шанталь с другой стороны баррикады. Видеть, как она быстро что-то шепчет Оскару, наклоняясь ближе. Как они обмениваются короткими взглядами перед стартом. Как она поддерживает его руку перед выходом на стартовую решётку — всего секунду, всего мгновение, и всё же… Нет, подобное он видел уже много раз, но теперь Шанталь Морель была его, а не Пиастри. Она не могла больше делать с Оскаром то, что они делали раньше. Макс сжал челюсть. Он знал, что всё это — игра, фасад. Что с Оскаром у неё больше нет ничего. Но от этого было не легче. И всё равно, когда она на секунду повернулась, как будто почувствовав его взгляд, и их глаза встретились и всё остальное перестало существовать. Старт гонки был оглушительным. Рёв моторов сотрясал стеклянные стены, всё вокруг вибрировало от звуков — даже пол под ногами дрожал, как будто сама трасса была живым существом. Люди кричали, махали флагами, паддок гудел, как улей. Шанталь стояла возле пит-волла McLaren, пытаясь сосредоточиться на ходе гонки и отрабатывать свою роль связующего звена между боксами, прессой и пилотами. Всё — как всегда. Всё — как нужно. Но в кармане брюк вибрировал телефон. Тайное сообщение от того, кто даже в толпе умел найти путь к её вниманию. Макс: «Комната Ландо. Через 5 минут. Мне всё равно, что ты скажешь. Я буду тебя ждать.» У неё даже не возникло мысли не пойти. Шанталь машинально сделала шаг назад, и бросила кому-то из стажёров, смотря на экран, где Оскар лидировал: — Мне надо забрать наушники и пару внутренних отчетов у Ландо. Вернусь через пару минут. Она знала, что у Ландо действительно есть отдельная комната в моторхоуме — небольшая, с диваном, мини-холодильником и телевизором. Он любил там отдыхать между гонками, скрываясь от камер. Сегодня как и всегда, пока Ландо был на трассе, комната пустовала. По крайней мере, должна была. Она открыла дверь…и он уже был там. Макс сидел на краю дивана, ноги на полу, руки сжаты, как будто боролся сам с собой. Его взгляд сразу метнулся к ней — и вспыхнул. Он встал — резко, с тем самой хищной, немного колкой грацией, что всегда была в нём на трассе. — Ну наконец-то, — сказал он негромко, с оттенком удовлетворения. А потом, не дожидаясь ответа, сделал шаг, два — и заключил её в поцелуй. Глубокий. Скучающий. Противоречивый. — Ты даже не представляешь, как я тебя хотел увидеть, — прошептал он ей в губы. — Не знаю, что хуже — не быть за рулём или не иметь права подойти к тебе. Шанталь закрыла глаза, обнимая его. Это было безумие, конечно. Но это было их безумие. — Макс, мы ведь в паддоке, тут журналисты, Netflix... Если нас поймают… — прошептала она, опираясь лбом ему в ключицу. Он усмехнулся. — Значит, я должен поцеловать тебя быстрее, прежде чем нас поймают. Они отстранились. Немного. Не до конца. Его пальцы всё ещё были на её талии. А её ладони — на его груди. — Ты вчера… — начал он, тяжело дыша. — …сбежала, как Золушка, только без туфельки. Шанталь вспыхнула. — Я не сбежала. Просто…было слишком поздно. Макс медленно наклонил голову, слегка улыбнувшись. — Тебя пугает ночь со мной? Мне очень понравилось. — Дело не в этом, — она покачала головой. — Меня пугает то, как быстро всё изменилось. Он не ответил сразу. Просто смотрел. И в этих взглядах было куда больше, чем в словах. Было что-то почти уязвимое. — Вчера ночью, — тихо начал он, — я не был просто мужчиной, который хочет девушку. Я всё время думал о том, чтобы не спугнуть тебя. Чтобы быть нежным. Тебя удержать. Хоть немного. — Я чувствовала это, — призналась она. — Ты был… невероятно внимательным. Я даже не думала, что ты такой. Макс усмехнулся, немного лукаво: — Ну, я же не всегда бешеный гонщик. Иногда я просто парень, которому чертовски повезло провести ночь с девушкой, которая пахнет прячет лицо в сидушку от смущения по пути в отель. — Макс! — тихо воскликнула она, ударив его ладонью в грудь. Он засмеялся — тихо, с той самой хрипотцой, которая всегда пробирала её до мурашек. А потом снова стал серьёзным. — Знаешь, Шанталь, я не знаю, где мы окажемся через неделю. Через месяц. Я не прошу у тебя гарантий. Но я прошу у тебя… моменты. Наши. Прямо здесь. Пока никто не смотрит. — Моменты? — прошептала она. — Моменты, где ты — только моя. И я твой. В этот момент за окном прокатился гром выхлопов, и снова мир за дверью напомнил о себе. Но в этой комнате времени не существовало. Была только она. И он. Макс смотрел на неё, сжимая челюсть, стараясь держать себя в руках. За стеной всё ещё гремела гонка, голос диктора разрывал эфир, в паддоке кипела жизнь — но здесь, в этой комнате, время остановилось. Он опёрся на стену, как будто пытался сдержать лавину слов. — Ты даже не представляешь, насколько тяжело, — выдохнул он наконец. — Стоять вот так… в стороне. Без комбинезона. Без руля. Без тебя. А ты с ним. Снова с ним. Фотографии, улыбки, плечо к плечу. Это разрывает. Шанталь подняла взгляд. Её глаза были честными. Тёплыми. Но чуть-чуть виноватыми. — Мне и самой некомфортно от этого, — призналась девушка. — Оскар словно не играет, а до сих пор искренне думает, что мы вместе. Когда его накроет осознание, ему будет плохо. — Тогда не ждите летнего перерыва, — легко заметил Ферстаппен. — Обьявите раньше, что вы расстались. — Ладно, — согласилась девушка. — Я поговорю с ним и завтра мы объявим о расставании. Мы с Оскаром уже всё решили. Всё закончено. Просто… нужно дождаться конца уикенда. Чтобы не подставить команду. Не устроить сцен. Макс молчал секунду. А потом резко выдохнул, как будто только сейчас начал дышать по-настоящему. — Чёрт. Он шагнул ближе, обхватил её лицо ладонями и поцеловал. На этот раз поцелуй был не жадным, не торопливым — а благодарным. Облегчённым. Почти трепетным. Он коснулся её лба своим. — Знаешь, что я хочу? — спросил он хрипло, шепча прямо в её губы. — Хочу, чтобы мы уже вернулись в Монако. Чтобы ты снова жила в моей квартире, только теперь я тоже там. Просто спрятались там. Чтоб ты была моей — не на час, не на одну ночь. А постоянно. Шанталь посмотрела в его глаза, в которых отражались тревога, надежда, страсть и, главное, искренность. — Мы скоро вернемся, — прошептала она. — Ты как? Справляешься сегодня? Макс покачал головой. — Я много думал. Слишком много. Когда ты гоняешь, ты в туннеле. Всё исчезает. Есть только трасса. Сегодня я стою в стороне — и впервые по-настоящему испугался. Знаешь чего? Он посмотрел ей прямо в глаза. — Что могу потерять это всё. Что пренебрегал Формулой последние полгода, загордившись своими четырьма кубками чемпиона мира. Она почти затаила дыхание. — Ты не потеряешь, Макс, — прошептала она. — Ты — это и есть Формула 1. Он улыбнулся, коснулся её щеки. — Значит, после гонки мы полетим домой? К чёрту рестораны. Просто вернёмся в квартиру. Ты, я и тишина. — И кофе утром, — добавила она, улыбаясь. — И ты в моей футболке, таскающая по квартире плед, как улитка домик. — А ты не успеешь в душ, потому что я займу его первой. Они оба рассмеялись. Но в этом смехе была нежность. Простая, тёплая, настоящая. — Я готов рваться вперёд, Шанталь, — сказал он в конце. — Я снова хочу побеждать. Ради себя. Ради тебя. Ради нас. В Имоле будет очень жарко. Она кивнула и, не выдержав, снова потянулась к его губам. Их поцелуй был тихим обещанием. Не навсегда — но на «сейчас». На вечер. На эту жизнь, полную риска, чувств и гоночного бензина в венах. После разговора с Максом, Шанталь, слегка раскрасневшаяся и всё ещё чувствуя на губах тепло его поцелуев, вернулась в гудящий, неумолимо живой паддок. Жаркий воздух Майами обжигал кожу, солнце било в глаза, но она словно ничего не замечала — внутри бушевал ураган. Сердце всё ещё било тревожный ритм, но внешне она быстро вернула себе хладнокровный, профессиональный облик. Одним движением собрала волосы, смахнула с шеи каплю пота, глубоко вдохнула и подняла планшет, как щит. Маска идеального менеджера была надета. Ни один человек, проходящий мимо, не заметил бы, что её внутренний мир только что перевернулся с ног на голову. Шум гонки, словно нарастая, захватывал пространство вокруг неё. Болиды проносились по прямой с ревом, похожим на раскат грома, тряся бетон под ногами. На гигантских экранах транслировались последние круги. Она остановилась у командной зоны. Лицо её светилось, но никто бы не сказал, что это личное — просто командный дух, спортивный азарт, ничего больше. Оскар заходил в последний поворот. Все в зоне стояли на ногах. Кто-то кричал в рацию, кто-то — в небо, кто-то просто затаил дыхание. — ДА! — вырвалось у неё, когда на табло вспыхнули слова P1 – PIASTRI. Она подскочила, как девчонка, и зажала рот рукой, чтобы не закричать громче. — Он сделал это… он действительно сделал это… На экране: Ландо — второй. Он отчаянно преследовал лидера, но времени оставалось слишком мало. А на первом месте — Оскар. Спокойный, точный, быстрый. Его болид словно летел по трассе, не касаясь земли. Шанталь прижала планшет к груди, с трудом удерживая себя от прыжка на месте. Глаза горели, щеки снова налились краской — от волнения, от гордости… и, может быть, оттого, что она знала: весь мир сейчас смотрит на него. Позади разразился хаос: техники прыгали друг на друга, срывали гарнитуры, кто-то бросался обниматься, кто-то прыгал от радости, Ландо размахивал руками, смеясь, подбегал к Оскару и хлопал его по плечу. Солнце отражалось в оранжевых шлемах, и всё — свет, движение, звук — слилось в одно оглушительное «Мы победили!». Шанталь проталкивалась сквозь толпу к подиумной зоне. Камеры уже ловили лица команды. И вот — экран крупно показал Оскара, стоящего с бутылкой шампанского. Он наклонился, маркером выводя что-то на стекле. Секунда — и кадр исчез. Но Шанталь уже почувствовала, что это не просто жест. Когда она подошла ближе, в её груди заколотилось. На бутылке, выведенными уверенной рукой словами, значилось «Вместе — с первой победы до первого чемпионства мира. Ш.» Слово вместе отозвалось в её голове глухим ударом. Кто-то из операторов заметил надпись, и в долю секунды рядом уже оказались репортёры. — Это послание? — послышался голос. — Шанталь, покажите бутылку! Это о вас? Она хотела что-то ответить, но не успела. Оскар, не колеблясь ни на секунду, подошёл к ней. Его рука резко, как в автопилоте, обвила её талию и… он поцеловал её. Смело. На глазах у всех. Поцелуй не был мимолётным. Он был громким, требовательным, резонансным. Камеры вспыхнули с новой силой. Гул голосов, восторженные крики, всплески эмоций. Кто-то хлопал. Кто-то даже свистел. Кто-то уже отправлял видео в новостные ленты. В этот момент Шанталь почувствовала, как всё останавливается. Она стояла среди оглушающей славы, на фоне взрыва фейерверков чужой победы, с мужчиной, чью руку только что держала на людях, в то время как её сердце кричало имя другого. И где-то — в комнате, в телефоне, в экране — Макс видел это. Или вот-вот увидит. Он, тот, кто обнимал её так по-другому. Не для камер. Не для публики. Не как приз за победу — а как свою единственную, жгучую потребность. Оскар отстранился, сияя. — Для нас, Шанталь. С первой победы — до конца. Мы команда, — произнёс он, искренне, по-своему трогательно. Она кивнула. — Ты сегодня был великолепен, — сказала она тихо. — Я горжусь тобой. По-настоящему. Он снова притянул её к себе, обнял — но она уже держала дистанцию. Легкий наклон головы, рука на спине, но без прежней отдачи. Не потому что игра окончена, а потому что её роль стала слишком тесной. Толпа продолжала гудеть. Ландо, смеясь, махал бутылкой в сторону камер. Механики носились по периметру, кто-то уже нёс кепки P1. Пресс-секретарь махал Шанталь — нужно было подойти к журналистам, дать пару слов, сделать официальный снимок. Она сделала шаг назад, достала телефон. Пусто. Ни одного нового сообщения. Ни от Макса. Ни намёка на его реакцию. Только тишина. Густая, тяжёлая, как будто предвещающая что-то страшное. Она убрала телефон в карман, почувствовав, как холод пробегает по спине, несмотря на тропическую жару. Слишком тихо. Слишком спокойно. Это не похоже на Макса. Он, наверняка, уже видел. От столь жданного уведомления девушку аж подбросило. Она быстро разблокировала телефон, в который тут же полетели брызги шампанского. Перед ней было сообщение от Макса: "Прекрасное шоу, интересно, как вы завтра после такого объявите о расставании?"