Ритуалы

Лив закрыла дверь квартиры спиной, держа в одной руке пакет с контейнером тайского супа, в другой – мокрый зонт. Пальцы онемели от холода. Она поставила еду на узкую консоль у входа, где уже лежали три нераспечатанных счета и рекламный буклет фитнес-клуба. Квартира встретила ее тишиной и запахом застоявшегося воздуха. Она прошла по коридору, включая свет. Лампочка на кухне мигнула – скоро перегорит. Кухня была маленькой, но чистой. Холодильник покрыт магнитами из чужих поездок. Столешница – пустая, если не считать электрочайника и одной чистой чашки. Микроволновка с отколотой ручкой. Лив поставила контейнер в микроволновку. Две минуты. Пока грелось, она смотрела в окно. Напротив – такое же здание, такие же окна. В одном – женщина кормила ребенка. В другом – мужчина пил пиво перед телевизором. «Все живут нормальной жизнью» – подумала она. Звонок таймера вернул ее в реальность. Гостиная плавно переходила в спальню. Книжные полки до потолка. На них Диван с вытертой обивкой. Рабочий стол с ноутбуком и стопкой тестов. Она ела прямо из контейнера, листая рабочую почту. «Доктор Шоу, мне кажется, мой муж...» «Доктор, я не знаю, как...» «Помогите мне, я больше не...» Она закрыла ноутбук. Ванная была ее крепостью. Белый кафель. Чистые полотенца. Дорогой гель для душа с запахом бергамота – единственная роскошь, которую она себе позволяла. Лив включила воду. Горячая, почти обжигающая. «Ты уже видела это раньше», – вспомнила она слова из записки. Мыльная пена стекала по ее рукам. «Что именно я должна была видеть?» Она резко выключила воду. Спальня была аскетичной. Деревянная кровать. Простое белье. На тумбочке – книга по криминальной психологии и пузырек с мелатонином. Лив легла и потянулась за таблеткой. За окном проехала машина с мигалками – синий свет скользнул по потолку. «Кому-то сейчас хуже, чем тебе», – подумала она. Это не утешало. Она закрыла глаза. А в голове – снова та фотография. Темная вода. 6:19 Будильник не успел прозвенеть. Лив открыла глаза за секунду до того, как резкий звук должен был разорвать тишину. Она всегда просыпалась раньше – её тело давно превратилось в идеальный механизм. Она лежала, глядя в потолок. Где-то за стеной сосед включил воду – трубы застонали, как старик под пыткой. 6:23 Душ. Ядрено мятная зубная паста. Одежда – тёмно-синий брючный костюм, белая блузка. Никаких украшений, кроме часов. 7:05 Кофе. Чёрный, с ложкой сахара. Она пила его стоя у окна, наблюдая, как город медленно просыпается. Где-то там, за этими окнами, кто-то тоже смотрел в серое небо и думал о ней. 8:30. Первый пациент. Молодой человек, двадцать пять лет, глаза бегают по кабинету, как мыши в ловушке. — Вы сказали, что снова видели её? — Да. В метро. Я... я знаю, что это невозможно. — Почему невозможно? — Потому что она мёртва! — его голос дрогнул. — Я сам опознал тело. Лив медленно наклонилась вперёд: — Опишите её. Во всех деталях. — Она... она была в синем платье. Том самом. Но... — Но? — На нём не было крови. — он сжал кулаки. — А тогда... тогда всё было в крови. Лив позволила себе улыбнуться – не тёплой улыбкой терапевта, а острым, холодным выражением хирурга, который только что нашёл опухоль. — Значит, это не она. — Что? — Ваша жена погибла, то платье было испачкано кровью. А эта... эта женщина была чистой. — она намеренно сделала паузу. — Может, это кто-то другой? Может, вам просто хочется, чтобы это была она? Молодой человек замер. Лив знала – сейчас в его голове ломается что-то важное. 11:40. Последний пациент. Пожилая женщина, которая уверена, что соседка подсыпает ей в еду стекло. Лив кивала, делала пометки в карте и думала о том конверте. О чём-то холодном и мокром. О своих пальцах, которые вчера держали эту фотографию. 18:15. Дом. Конверт торчал из щели между дверью и косяком, как белый язык. Никаких марок. Никакого адреса. Только её имя, написанное аккуратным почерком: Лив Шоу Она занесла его в квартиру, не дыша. Положила на стол. Включила свет. И только тогда вскрыла. Внутри лежала старая газетная вырезка. Дата – ровно пятнадцать лет назад. Заголовок: "ТЕЛО МАЛЕНЬКОЙ ДЕВОЧКИ НАЙДЕНО В РЕКЕ ТАР" И фотография. На ней небольшой патологоанатомический мешок и на фоне куча полицейских. Жёлтые ленты. Лив не отрываясь смотрела на листок, её руки начали дрожать так сильно, что пришлось сжать их в кулаки. На черно-белом фото отчетливо виднелся контур полиэтиленового пакета, скрывающего маленькое тельце. Она знала, что под этим пластиком - веснушчатое личико с растрепанными кудряшками, которые невозможно было причесать. — Ливка, смотри! - смеялась Белла, семилетняя, в мамином фартуке до пят, кружащаяся по кухне — Я - настоящая домохозяйка! Фартук зацепился за ручку шкафа, и вся эта «костюмированная вечеринка» с грохотом потащила за собой стопку тарелок. Они разбились вдребезги, а Белла стояла посреди этого хаоса с круглыми от ужаса глазами. — Мама убьет меня - прошептала она. — Не убьет, - тогда Лив, тринадцатилетняя, уже взяла ситуацию в свои руки. — Потому что это сделала я. Поняла? Я случайно задела полку. Она помнила, как Белла потом крепко прижалась к ней и уткнулась в её грудь головой, пахнущей детским шампунем и печеньем. «Ты лучшая сестра на свете.» Лив зажмурилась, но слезы все равно вырвались наружу. Они катились по ее лицу, падали на газету, растворяясь в пожелтевшей бумаге. Вспомнилось, как Белла боялась монстра под кроватью. Как они вместе рисовали «охранные знаки» фломастерами и клеили их по всему периметру комнаты. Как Белла засыпала, уцепившись за ее руку, уверенная, что старшая сестра может защитить от чего угодно. Но не смогла. Не смогла защитить в тот день, когда отпустила восьмилетнюю Беллу одну в парк. «Всего на пять минут», «я же уже большая», «мы рядом с домом». Пять минут. Три сотни секунд. Вечность. Лив подняла газету дрожащими пальцами. В углу фото, почти выходя за рамку кадра, была рука в черной перчатке. Тот, кто упаковал ее сестру в полиэтиленовый пакет, словно мусор. Где-то в груди что-то оборвалось. Лив вдруг осознала, что дышит слишком часто, но воздуха все равно не хватает. Она схватилась за край стола, чувствуя, как мир плывет перед глазами. — Прости меня — прошептала она в пустую квартиру.