7. Меняя выбор

            В мотель они вернулись затемно. Лора все нахваливала панна-котту, которую взяла себе на десерт, и убеждала Тревиса попробовать ее в следующий раз. Он упорно отказывался, но делал это в совершенно беззлобной манере. Счет они разделили на двоих.           Поднимаясь по ступенькам на второй этаж, Лора вдруг осознала, насколько она устала и вымоталась за эту поездку вообще и за этот день в частности. Она готова была отрубиться прямо в душе. Пугали только возможные кошмары – теперь, когда она вспомнила, как находилась в шкуре чудовища. Если верить Хакетту, она пробыла оборотнем совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы внушить ей стойкое отвращение к красному мясу. Лора не была уверена, что когда-нибудь сможет снова его есть. Впрочем, иногда психотерапия творит чудеса. Интересно только, как она объяснит свой случай? «Вы знаете, доктор, я не могу есть мясо, потому что однажды вгрызлась в тело человека, но я тогда была оборотнем и не слишком понимала, что делаю… так что вы мне посоветуете?».           Отодвинув занавеску, Лора уставилась на белую безразмерную футболку, в которой собиралась спать. Она не взяла с собой ничего другого. Дома она спала именно так. Ей даже в голову не пришло, что в этой поездке им с Тревисом придется делить одну кровать на двоих, и вопрос прикрытости тел станет настолько острым.           Вздохнув, Лора натянула футболку через голову и приподнялась на цыпочки, чтобы рассмотреть в зеркале насколько прикрыты ее ноги. – В общем-то, практически нинасколько, – мрачно констатировала она. – Ладно, черт с ним…           Натянув трусы, она решительно открыла дверь и с невозмутимым видом прошла в комнату. Тревис, судя по всему, ждал, когда она выйдет, и тут же юркнул в ванную. Возможно он даже не заметил, насколько она одета… или раздета? Скорее раздета. В любом случае, он закрыл за собой дверь, и следом тут же раздался шум воды. – Ну и хорошо, – пробормотала себе под нос Лора и обошла кровать, чтобы лечь с той стороны, где находилось окно.           В целом Тревис был прав, когда сказал, что кровать достаточно широкая, чтобы они могли спокойно спать на ней вдвоем. Если не сильно раскидывать конечности они даже не заденут друг друга.           Расправив на себе одеяло, Лора сложила руки на животе и уставилась в потолок. Она не стала выключать свет – это было бы невежливо. И, если уж на то пошло, немного страшновато. Стоило ей закрыть глаза, как в сознании так и норовила вспыхнуть та сцена, где она вгрызается в руку Хакетта.           Нет, не та. Тревис сидит все там же, но она уже не вгрызается ему в руку. Она находится чуть дальше от него, а ее сознание теперь чуть чище. В нем больше нет этого жуткого голода. «Спасибо, что не убил меня» срывается с ее губ – вполне человеческим голосом. «Тебе тоже» отвечает Хакетт. Под кровью на его лице усталое облегчение вперемешку с недоумением. Он почти не надеялся выжить.           Лора распахнула глаза как раз в тот момент, когда скрипнула дверь ванной. Оказалось, что Тревис, как и она, предпочитает спать в белой футболке, разве что фасон выбирает более плотно сидящий. И штанами он не пренебрегал. – Странно, – невольно озвучила свои мысли Лора. – Что странно? – нахмурился Хакетт, босиком подойдя к кровати. – Ничего, просто, – она поджала губы и неопределенно повела рукой в его сторону, – я привыкла к тому, что ты в форме.           Тревис зачем-то посмотрел на свою футболку и свободные темно-серые домашние штаны, края которых практически волочились по полу, словно тоже не привык видеть себя в чем-то, кроме полицейской формы. – Ну, тебе в любом случае не придется слишком долго на это смотреть, – с легким раздражением заметил он и сел на свой край кровати. – Да не страшно, – нахмурилась Лора. – мне просто немного непривычно, – пожала плечами она. – Не думала, что… что мы будем спать вместе. – Я тоже, – вздохнул он и забрался под покрывало, полностью уступив Лоре одеяло, так что между их телами оказалось несколько слоев ткани. – Я гашу свет, – предупредил Тревис. – Угу.           Комната погрузилась в темноту. Кровать скрипнула, когда Хакетт улегся на бок, лицом к двери и спиной к Лоре. Ее глаза какое-то время привыкали к темноте, но очень скоро все вокруг начало проступать темными контурами на разных оттенках синего и голубого. – Завтра рано встаем? – уточнила она. – Рано. Не стоит упускать солнечный свет.           Какое-то время она ждала продолжения разговора, но его не последовало. Лора покосилась в спину Тревису и тоже перевернулась на бок. Было странно видеть эту совершенно обычную мужскую спину в белой футболке буквально в паре футов от себя и знать, что это спина бывшего шерифа Хакетта. Человека, который два месяца продержал ее взаперти. Человека, чью семью она хладнокровно убила. Человека, с которым они сами чуть было не переубивали друг друга. Кто знал, что все вот так обернется? – Ты еще злишься? – тихо спросила Лора. – Я имею в виду, на меня. Злишься?           Тревис молчал так долго, что она уж было решила, что ответа ей не дождаться, когда он сказал: – Спи. – Так ты злишься или нет?           Послышался ворчливый вздох. – Спи давай, Кирни. – Ответь, Хакетт, – беззлобно передразнила его она. – Злишься или нет? – Да что ты заладила как попугай?           Лора пожала плечами. – Я хочу знать. – Почему тебе так важно знать это именно сейчас? – Просто захотелось спросить. – Если ты не уймешься, у меня появится новый повод злиться на тебя. – Ладно, – Лора поджала губы, сосредоточенно хмурясь ему в спину. – Просто знай, что мне жаль, что я… отняла у тебя твой смысл.           Он ничего не ответил. Какое-то время Лора молча смотрела ему в спину. Тревис дышал спокойно, так что она знала, что он, как и в тот раз, не плачет. И все-таки его спина казалась какой-то поникшей, маленькой. Словно ее не хватало, чтобы тащить все то, что он на себя взвалил. Особенно в походе за новыми смыслами.           Собравшись с духом, Лора придвинулась к нему вплотную и обняла за плечо. Тревис замер и, казалось, несколько секунд вообще не дышал. Как будто ее прикосновение несло в себе какую-то угрозу, обещание боли. Как если бы она сделала это затем, чтобы впиться зубами в его плечо, как уже впивалась в предплечье. Однако ничего такого не последовало. Его плечи немного опали, расслабившись, и дыхание восстановилось.           Лора уткнулась носом в его белую футболку, теплую от кожи под ней. Она могла поклясться, что Тревис, как и она сама, лежит, не смыкая глаз, и смотрит в одну точку, не видя при этом ничего.           Она не заметила, как уснула. Утро застало ее в пустой постели. Из ванны никаких звуков не доносилось – можно было смело предположить, что Тревис куда-то ушел. Оставил ее одну. Словно уже не боялся, что она куда-то сбежит.           Поморщившись, Лора приподнялась на руках и зевнула. Прошлая ночь была странной. Они с Тревисом уснули в обнимку. Вернее, она его обняла, а он не попытался высвободиться или отстраниться. Позволил ей поддержать его. Большой шаг для Детектива Мудозвона, и маленький – для Лоры Кирни. Или наоборот? Она не могла сказать. Скорее всего, это что-то изменило в их отношениях, и Тревис ушел именно поэтому. На секунду ее окатило волной паники и она лихорадочно оглядела комнату – нет, синяя спортивная сумка с его вещами на месте. Он не уехал один, бросив ее в какой-то дыре без машины.           Лора села на постели по-турецки и убрала растрепанные волосы со лба. Есть хотелось ужасно, и желательно – чего-то горячего, а не джанкфуда из автомата в мотеле.           Звук ключа, вошедшего в замочную скважину, заставил ее вздрогнуть. Она прикрыла голые ноги одеялом, поскольку безразмерная футболка, в которой она спала, не справлялась с этой задачей.           Тревис открыл дверь и на мгновение замер в проеме. Лора не смогла прочесть его лицо, и к тому же он быстро прошел в номер, поставив на кровать бумажный пакет. – Завтрак, – нейтральным тоном объявил он, отводя глаза, словно потерял что-то на полу.           Лора на четвереньках подползла к пакету и заглянула внутрь. Там оказалась коробка с четырьмя пончиками и бумажный стакан кофе на вынос. – Не знал, какой ты пьешь, – буркнул Тревис, опускаясь на кровать со стороны окна. – Взял латте с сахаром. – Годится, – выудив из коробки душистый масляный пончик, Лора уселась поудобнее и с наслаждением впилась в него зубами. Пончик был свежий, его явно испекли пару часов назад. Здесь, в мотеле, таких не достать. – Зачем ты это сделала? – спросил вдруг Тревис, нахмурившись. Он все еще не смотрел на нее.           Лора прекратила жевать и удивленно моргнула. – Сделала что? – на всякий случай уточнила она, хотя уже догадывалась, о чем идет речь. – Ночью, – Тревис продолжал хмуриться в окно. – Ты… – Прости, если тебе было неприятно, – пожала плечами Лора, облизывая масляные пальцы.           Тревис открыл было рот, чтобы что-то сказать, и даже начал поворачиваться к ней, но передумал и снова уставился в окно. Лора отпила кофе из стаканчика и полезла за вторым пончиком, подозрительно косясь на своего спутника. Этот разговор ее нервировал и мешал наслаждаться завтраком. Положа руку на сердце, она и сама не очень понимала, зачем обняла его ночью, и не очень хотела это обсуждать. – Мне не было неприятно, – сказал, наконец, Тревис, продолжая смотреть в окно.           Лора поперхнулась своим кофе. – Что ж, хорошо, – просипела она, покашливая и глядя в спину Хакетту.           Если бы она знала, что все обернется таким неловким разговором, то, может, и не обняла бы его вовсе. В моменте она как-то не думала о последствиях. Ей просто хотелось поддержать его.           Тревис вслепую нащупал бумажный пакет и достал из коробки пончик. Он все еще избегал смотреть на Лору, и это позволяло ей следить за его лицом – оно было каким-то сосредоточенно-несчастным, хотя она ничего не сделала, чтобы заслужить такую реакцию. – Надо выдвигаться, – тихо сказал он, покончив с пончиком. – Мы упускаем солнечный свет.           Лора покосилась на электронный циферблат часов на тумбочке возле кровати. – Сейчас десять утра. – Участок ближе к мотелю, чем лагерь, – Тревис встал. – Мы упускаем день. Допивай кофе и собирайся. – Ладно, – Лора проводила его взглядом до двери в ванную.           «И чего он взъелся? Можно подумать, я к нему приставала».           К тому моменту, как она прикончила оставшийся пончик, Тревис уже вышел из ванной, но вместо того, чтобы остаться в номере, сказал, что будет ждать в машине, и ушел. Лора еще несколько секунд смотрела в закрытую входную дверь, вскинув брови. – Ну, теперь хотя бы переодеться можно спокойно, – вздохнула она.           Для прогулки по лагерю Лора решила снова одеться по-спортивному – все-таки ее ждал хайкинг в лесистой местности. Сидя на кровати и проталкивая ноги в кроссовки, она мрачным взглядом сверлила ковролин. Что еще она вспомнит в этом проклятом лагере? Как загрызла кого-нибудь до смерти? Как выглядит лицо матери Тревиса, если снести его из огнестрела? Как гаснет свет в глазах его отца, пока ее рука сжимает старческое горло? Лив сказала, что все остальные вожатые погибли… Сколько еще смертей она вспомнит? И сколько из них на ее совести?           Лора облизала свои пересохшие губы. Но, может, она вспомнит и что-то хорошее? Например, Макса. Как они приняли решение ехать в этот лагерь, как болтали по дороге. Или даже что-то более раннее – как они познакомились, как впервые пошли на свидание. Разве это не стоит того?           Она откинулась назад, уперевшись руками в кровать и стараясь дышать ровно, чтобы унять подскочивший в горло пульс. – Я справлюсь, – тихо выдохнула она, – справлюсь.           Слезы предательски подкатывали к горлу. Лора закусила губу. Все это время после того, как она начала вспоминать, было похоже на какой-то марафон. Она не хотела останавливаться, потому что вот что бывает, когда ты останавливаешься. Останавливаешься и позволяешь себе задуматься о произошедшем. Стоит только дать слабину, и ты уже захлебываешься в слезах в каком-то паршивом мотеле, потому что твой парень покончил с собой, а ты даже не подумала оплакать его. – Прости меня, Макс, – Лора продолжала стирать соленые дорожки со своих щек, но они все не прекращались. – Пожалуйста, прости…           Когда она открыла дверь у пассажирского сиденья полицейского автомобиля, ее глаза и нос все еще были красными. Тревис ничего не сказал. Он молча завел машину и тронулся с места.           Какое-то время Лора пялилась в приборную панель. Она не знала, сколько они успели проехать, но тишину вдруг прорезал ее собственный голос. Он звучал очень спокойно. – Останови машину. – Что? – переспросил Хакетт, не отрываясь от дороги. Кажется, он не расслышал. – Останови машину, – чуть громче повторила Лора. – Что? – поморщился он, бросив на нее беглый взгляд. – Зачем? – Останови эту гребаную машину! – заорала она.           Тревис резко свернул на обочину и оторопело уставился на свою спутницу. – С ума сошла? – его взгляд опустился на ее руки, которые лихорадочно пытались расстегнуть ремни безопасности. – Я не могу, – задыхаясь, пробормотала она, силясь справиться с ремнями, но взмокшие пальцы не слушались. – Не могу… – Чего не можешь? Лора, хватит, – Тревис попытался схватить ее за руки, но она вырвалась. – Отстань от меня! – взвизгнула она. – Я никуда не поеду! – Что? – непонимающе моргнул Хакетт.           Лора дышала так, словно ей не хватало воздуха, а бегающий взгляд смотрел куда-то вперед, но вряд ли она видела перед собой шоссе. – Расстегни, – прикрыв глаза, она с трудом сглотнула. – Расстегни эти блядские ремни. – Ладно, хорошо, – Тревис вскинул руки, показывая, что не причинит ей вреда, а затем осторожно отстегнул ее ремни безопасности. В течение этих нескольких секунд Лора вжималась в сиденье так, словно хотела проваливаться сквозь землю, и следила за движениями Хакетта как загнанный кролик.           Как только защелка клацнула, Лора тут же распахнула дверь и выбежала наружу, в поле. – Лора! – Тревис поспешно вышел из машины со своей стороны. – Лора, подожди!           Далеко убежать ей не удалось. Рыдания придушили ее уже через пару десятков шагов. Она едва не споткнулась когда они подкатили к глотке, а, поймав равновесие, зажмурилась, запустив пальцы в свои волосы. Все полилось из нее наружу с криками, хрипами, вперемешку со слюной и соленым привкусом во рту. – Лора, – Тревис схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. – Я не могу… не могу, не могу, не могу, не могу! – гнусаво давилась она, мотая головой из стороны в сторону. – Чего не можешь? – нахмурился Тревис. – Ехать в лагерь?           С ее губ сорвался какой-то беспомощный звук, и она отвернулась, кусая губы. – Я не могу этого вспомнить. Не могу.           Тревис открыл было рот, чтобы сказать ей, что она все сможет как только они доберутся до лагеря, но, судя по всему, Лора не это имела в виду. – Почему? – как можно спокойнее спросил он. – Я не хочу, – она прошептала это так тихо, что Тревис едва ее услышал. Ее взгляд лихорадочно искал что-то в траве или на горизонте. Что-то, от чего волоски у нее на руках встали дыбом.           Какая-то часть него хотела отчитать ее за то, что они все это затеяли. Если она передумала, то могла сказать ему сразу, как только это осознала. Если она не хотела вспоминать, то не стоило делать вид, что хочет, и тащиться в это проклятое место. Однако сейчас Лора выглядела так, словно увидела в траве оборотня, который вот-вот бросится на нее. И это осознание, должно быть, тоже бросилось на нее – тогда, когда она меньше всего этого ждала. – Значит, ты не поедешь в лагерь? – спросил Хакетт.           Лора посмотрела на него очень спокойно. Ее взгляд, еще секунду назад пустой, наполнился упрямой решимостью. – Нет. – И ты больше не хочешь знать? – Я уже знаю, – тихо ответила она, опуская глаза. – Все, что мне нужно было знать, я уже знаю. – И ты сможешь с этим жить? В смысле, жить дальше, – хмыкнул он и покачал головой. – Я вот не могу. – Прости, – Лора посмотрела на него. – Прости что тебе приходится с этим жить. Нам обоим придется, – хмыкнув, добавила она, и, опустив глаза, стерла самую свежую из слезинок со своей щеки. – Если тебя это успокоит, конечно. – Да хрена с два меня это успокоит! – вскипел Тревис. – Весь смысл этой поездки был в том, чтобы оставить все позади и начать новую жизнь! – Думаю, она уже началась, – Лора вновь посмотрела на него. – Прямо сейчас. Или пять минут назад, в машине, – она нахмурилась. – Я не уверена.           Сардонически хмыкнув, Тревис беспомощно развел руками, отступая назад и оглядываясь по сторонам. – Но ничего же не изменилось. – Это не так, – покачала головой Лора, внимательно глядя на него. – Изменилось все. Я теперь знаю, чего хочу, – она сощурилась. – Чего-то нового. Другого. – Вот как? – подбоченился Хакетт. – И где же в этом хоть какая-то определенность? – Пока не знаю.           Снова хмыкнув, Тревис покачал головой и отвернулся к машине. – Что ты теперь будешь делать? – немного помолчав, спросил он, не оборачиваясь. – Вернусь домой, – пожав плечами, Лора поравнялась с ним. – Во всяком случае, туда, где жила последние месяцы. А там видно будет. – Я не понимаю, почему ты передумала? – нахмурился он. – Ты была настроена так решительно… – Некоторые выборы можно изменить, – поджав губы, Лора посмотрела на Тревиса и чуть улыбнулась. – Ты сам сказал мне об этом.           Хакетт открыл рот, но ответил ей далеко не сразу. – Я имел в виду пиццу, – наконец, кисло улыбнулся он.           Лора пожала плечами. – Значит, считай, что я выбрала другую пиццу. – Но ты сама сказала, что не знаешь, какую. – Они все стоят одинаково, – улыбнулась она и повернулась лицом к солнцу. – Мою жизнь. * * *           Лора открыла дверь своей квартиры на втором этаже кондоминиума. Несколько секунд она стояла у порога, не решаясь войти. Это место вдруг показалось ей таким чужим… почти как номер в мотеле. Здесь были предметы, которые она знала, но не было места для нее – той Лоры, которой она стала теперь.           На автоответчике мигало непрочитанное сообщение. Наверняка миссис Пиккинс. Вздохнув, Лора вошла в квартиру и закрыла за собой дверь. Однако после того, как она нажала кнопку, чтобы проиграть запись, из динамика послышался вовсе не голос миссис Пиккинс. – «Привет. Я уверена, меня ты хочешь слышать в последнюю очередь, но я прошу тебя не стирать эту запись и, может быть, даже прослушать ее».           Это была Лив. Лора фыркнула, стаскивая с плеч свой рюкзак. Она знала, что Тревис отчитался перед ней. Даже слышала часть разговора – он ушел в ванную мотеля и закрыл за собой дверь, но кое-что до нее все-таки донеслось. – «…ты, наверное, планируешь теперь лечить сбитых собак, но если тебе надоест жить в мире, где никто не будет слушать тебя, не принимая за сумасшедшую, просто знай, что в отделе тебя примут с распростертыми объятиями. Здесь нужны люди с таким опытом, как у тебя. В общем-то, мы все здесь с таким опытом».           Лора нахмурилась и покосилась в сторону телефона. – «…я отправила тебе всю информацию на емейл», – продолжал автоответчик голосом Лив. – «Предложение бессрочное, так что если ты вдруг через двадцать лет проснешься и подумаешь: «А почему бы и нет?», тебя здесь все равно встретят как родную. Возможно это буду уже не я, но тем больше причин согласиться, верно?».           Лора подошла к телефону, продолжая хмуриться. – «…одна ты тут азы изучать не будешь, не парься. Мы и твоего сталкера тоже позвали. Он, правда, еще не ответил, но я уверена, что он согласится», – Лив немного помолчала. – «Если ты все еще слушаешь, то – прости. Из меня вышла хреновая подруга. Но я обещаю, что как коллега я намного лучше. Удачи тебе, старушка».           С губ Лоры сорвался возмущенный смешок. Она покачала головой, осуждающе глядя на телефон. – Вот нахалка, – фыркнула она и пошла разбирать свой рюкзак. – Неужели она и правда думает, что я соглашусь с ней работать? С этой лживой шпионкой, лицемеркой… каким-то охотником за привидениями…           Через пять минут она уже проверяла свой емейл.