6. Катарсис

– Блядь, этого не может быть! Этого. Просто. Не может. Быть! – кричала она, сидя на полу своей клетки, держась руками за голову и раскачиваясь взад-вперед.           У нее во рту стоял привкус крови. Когда она отключилась, то мельком увидела испуганное лицо Тревиса перед собой. Не того Тревиса, который стоял сейчас с ней в клетке, а того, который был с ней в доме – в доме Хакеттов. Он сидел на полу и закрывался от нее рукой, в которую она впивалась зубами. Она помнила, как стискивает челюсти на его плоти, погружаясь все глубже и глубже, до самой кости. И во рту солоно, сыро. И ей хочется еще. – Твою мать! – захныкав, Лора отползла в угол клетки. Ей нужно было что-то за спиной. Что-то, на что она могла опереться. – Только не надо о моей матери, – сквозь зубы процедил Тревис. – Меня сейчас стошнит, – Лора ухватилась за ободок унитаза.           Хакетт молча слушал, как она блюет. Отдышавшись, Лора вытерла рот тыльной стороной ладони. Привкус рвоты во рту был немногим лучше привкуса крови пополам с ощущением сырой человеческой плоти, податливо расползавшейся под напором зубов. Ее желудок хотел вывернуться наизнанку, но мозг вместе с тем помнил экстаз и голод. К счастью, блевать было уже нечем. – Ты закончила? – поинтересовался Хакетт. – Да… – устало пробормотала она. – Думаю, это все, что я съела за последние сутки. – Я имею в виду, ты закончила здесь? – он почти театрально развел руками. – Или хочешь еще что-нибудь вспомнить?           Лора помотала головой, все еще держась за ободок унитаза. – Нет. – Прекрасно. Тогда поднимайся.           Лора посмотрела на него исподлобья. Он стоял в паре шагов от нее, но даже не протянул ей руку, чтобы помочь встать. Руку, которую она искалечила. И с чего бы ему ее протягивать?           Лора с трудом поднялась на ноги, опираясь на стену. Ее всю трясло и знобило. Хакетт смотрел на нее без капли сочувствия. На его лице читалось отвращение. И еще он злился. Он пиздец как злился на нее. – Пошли, – сухо бросил он и вышел из клетки.           Обратно в мотель они ехали молча. Глотая воду из бутылки, Лора постепенно приходила в себя. Ей хотелось свернуться калачиком и уснуть прямо в машине, но она сдерживалась. И постепенно начинала злиться сама. Тревис вел себя как полнейший мудак. Да, она укусила его. Но не она заварила всю эту кашу с оборотнями! А Детектив Мудозвон вел себя так, словно это она виновата.           Злость помогла ей собраться. К тому моменту, как машина притормозила возле мотеля, Лора уже чувствовала себя почти нормально. Хакетт молча вышел из салона. Она не стала ждать, пока он запрет ее в машине, и тоже выбралась наружу. – Эй! – окликнула его Лора, когда они уже подходили к лестнице. – Что, блядь, с тобой такое?           Тревис не ответил. Он даже не сбавил шаг. – Я с тобой разговариваю! – рявкнула ему в спину Лора. – Почему ты себя так ведешь?           Он начал подниматься по ступенькам. – Я тебя бешу, да? Злишься на меня? Тогда зачем помогаешь? – Лора опередила его на лестнице и встала на две ступеньки выше, прямо перед ним, но Тревис молча обошел ее, продолжив подниматься наверх.           Всплеснув руками, Лора последовала за ним. Детектив Мудозвон всегда бесил ее нежеланием отвечать на вопросы. Когда-то он мог просто взять и уйти, заперев ее в клетке. Однако сейчас он сам вошел в ту клетку, куда легко могла войти и она. – Зачем ты это делаешь? – как только они оказались в номере, Лора закрыла за собой дверь. – Зачем помогаешь мне, если тебя это так бесит?           Тревис отвел глаза. Он стоял подбоченившись возле кровати, и желваки на его щеках ходили ходуном. – Семья – самая важная на свете вещь, – наконец, сказал он. – Ну а я-то тут при чем? – вскинула брови Лора, разведя руками. – Ты – это все, что осталось от тех времен, когда она у меня была, – Тревис, наконец, посмотрел на нее. Этот взгляд был почти враждебным. Но четче всего в нем читалось обвинение.           Лора примирительно вскинула руки. – Что бы я ни натворила, мне жаль. – Ты снесла лицо моей матери из дробовика. Голыми руками свернула шею моему отцу. И ты застрелила мою племянницу – самое доброе и нежное существо на этом свете.           Рот Лоры невольно приоткрылся, но она тут же закрыла его и поджала свои губы. Она понимала, что Тревис не врет, однако не помнила ничего из того, что он перечислил. Она помнила лишь как преследовала и застрелила чудовище, которым потом оказалась Кейли Хакетт. – Я не хотела ее убивать, – тихо сказала она, виновато пожав плечами. – Я думала, это Крис.           Тревис фыркнул и покачал головой. – Ты оправдываешь убийство моей племянницы тем, что вместо нее ты хотела убить моего брата?           Лора молчала. – У меня больше никого нет, – Тревис будто искал что-то на полу – его глаза лихорадочно бегали по дешевому ковролину, пока не наткнулись на Лору, и лишь тогда он поднял взгляд. – Только ты. Ты хоть представляешь… – он замолчал и, стиснув зубы, снова отвел глаза. На его щеках вновь заиграли желваки. – Если честно, то нет, – Лора нервно облизала свои губы. – Если совсем честно, то я не очень понимаю, к чему ты клонишь.           Тревис посмотрел на нее в упор. – Ты уничтожила мою семью. – Я помогла снять проклятье, которое несколько лет преследовало твою семью, – напомнила ему Лора. Ей не нравился этот разговор.           Тревис покачал головой. – Их больше нет. У меня больше ничего нет. Ты – единственная ниточка к прошлому. К тому прошлому, когда у меня что-то было. Я бы очень хотел порвать ее, но я не могу.           Лора снисходительно поморщилась. – А ты не пробовал, ну… начать новую жизнь? Создать новые смыслы?           Он устало посмотрел на нее. – Мне пятьдесят семь. В моем возрасте… – Твое поколение такое ригидное, – закатила глаза Лора. – В каком возрасте? Ты живой, ты дышишь. Жизнь продолжается, так наполни ее смыслом. Неужели тебе нравится страдать? Или ты просто не знаешь, как жить, не прислуживая другим? – Я никому не прислуживал, – огрызнулся Тревис. – Неужели? – хмыкнула Лора. – Я помню наш разговор про колодец. На том конце веревки больше никого нет, офицер Хакетт.           Тревис покачал головой и развел руками. – Что ж, в таком случае, я могу спокойно на ней повеситься. – И почему же ты до сих пор этого не сделал? – скрестила руки на груди Лора. – Из-за тебя. – Не вешай на меня ответственность за свою жизнь, – поморщилась она. – Я не просила тебя о помощи. – Но ты в ней нуждаешься. – Вовсе нет.           Тревис немного помолчал. – Ты тоже не можешь отпустить свое прошлое, – наконец сказал он.           Лора отвела взгляд. – Оно у нас общее, – продолжал Хакетт. – Мы в этом погрязли – ты и я. Мы оба… висим на том конце веревки теперь. – И кто же тогда держит другой конец? – вскинула брови Лора.           Поджав губы, Тревис покачал головой. – Я не знаю. Если бы я знал, но я не знаю, – вздохнув, он устало потер переносицу. – Что ж, по крайней мере ты перешел от сценария «тащить кого-то» к сценарию «висеть вместе с кем-то», – хмыкнула Лора. – Как ощущения? – Беспомощные, – пожал плечами он с абсолютно безрадостным выражением лица. – Лучше бы я свалился в этот проклятый колодец вместе со всеми, – он опустился на кровать. – Опять ты за свое, – закатила глаза Лора и шагнула к нему. – Эта глава твоей жизни окончена. Начни новую. – Я надеюсь, она начнется, когда ты все вспомнишь, – устало произнес Тревис. – Я тоже на это надеюсь, – вымученно улыбнулась Лора и переминулась с ноги на ногу. – Но что если она не начнется? Ты об этом не думал? – Я не хочу об этом думать, – вздохнув, Тревис уронил лицо в ладони. Уронил так, словно был не в силах держать его. Прошло, наверное, не меньше минуты, а все продолжал сидеть и молчать в этой позе. Лора невольно вспомнила его слова о матери, об отце, о племяннице… пусть она этого и не помнит, но если она это сделала, то в какой-то степени именно она несет ответственность за то, что у этого человека, сидящего сейчас перед ней, не осталось причин, чтобы жить.           Поджав губы, Лора сделала осторожный шаг вперед. Она не знала, как ей лучше сейчас поступить. Несмотря на все то дерьмо, через которое они вместе прошли, их отношения не были на том уровне близости и доверия, где вы поддерживаете друг друга прикосновениями. Она протянула руку к его редеющим волосам, но не могла найти в себе смелости, чтобы преодолеть эти последние дюймы.           Тревис избавил ее от необходимости принимать решение, подняв голову. – Я думала, ты плачешь, – Лора попыталась оправдать ту нелепую позу, в которой он ее застал. – Хотела похлопать тебя по плечу или вроде того… – Мило, – безучастно заметил он. – Но я, как видишь, не плачу. – Да, – она убрала руки за спину, словно не знала, куда их девать, – до этого не дошло. – И не дойдет. – Мужчины тоже могут плакать, – заметила Лора. – Просто чтобы ты знал. – По-твоему, я этого не знаю? – поморщился Тревис. – Твое поколение обычно не в курсе, – снисходительно заметила она. – «Мое поколение»? – хмыкнул он беззлобно. – Ты же, вроде, пыталась меня убедить, что возраст не имеет значения. – Возраст не имеет, поколение имеет, – пожала плечами Лора. – У тебя в голове насрано. И это издержки твоего поколения. – И ты собралась там прибраться? – насмешливо поинтересовался он. – Чуть-чуть, – задумчиво кивнула она и нахмурилась. – Просто чтобы с тобой можно было иметь дело.           Хмыкнув, Тревис покачал головой. – Я не хочу, чтобы ты копалась у меня в мозгах. Мне этого не надо. – Окей, бумер, – закатила глаза Лора. – Но психотерапия не так страшна, как тебе кажется. Во всяком случае, не страшнее охоты на оборотней.           Тревис не ответил, и она с некоторым сомнением опустилась на кровать рядом с ним. – Слушай, – Лора сложила руки перед собой в свободный замок. – Мы с тобой… прошли через всякое. И у нас в голове кое-что не в порядке. Когда в твоем организме что-то ломается, ты идешь к врачу, верно? И врач приводит в порядок ту твою часть, на которой специализируется. – Ты же, вроде, ветеринаром хотела стать. – И все еще хочу, – кивнула Лора. – Я же не говорю, что это я должна тебя лечить. Просто кто-то должен поправить то, что у тебя в голове съехало, – она поджала губы и опустила глаза в пол. – Может, тогда и смыслы новые найдутся.           Какое-то время они с Тревисом сидели молча. Лора все ждала, что он будет спорить или опять скажет, что ему не нужно, чтобы кто-то копался у него в мозгах, но он просто молчал. В какой-то момент он встал и направился в ванную. Послышался шум из крана. Не успела Лора толком расслабиться, как Тревис вернулся обратно. Его лицо блестело от воды. – Думаю, есть смысл пойти поужинать, – нейтральным тоном заметил он.           Лора кивнула. – Окей. Рановато, конечно, но если ты хочешь…           Хакетт молча направился к двери в коридор. Вздохнув, Лора последовала за ним. – В получасе езды отсюда есть пиццерия, – бросил Тревис, спускаясь по ступенькам чуть быстрее обычного. – Звучит как план, – Лора старалась не отставать.           Пицца казалась отличным вариантом для ужина, поскольку не вызывала ассоциаций с мясными волокнами. Особенно сырыми. Вопросов к своим рвотным позывам в адрес стейков и красного мяса вообще у Лоры больше не осталось.           Пиццерия располагалась в уютном одноэтажном здании, которое вытянулось вдоль дороги. Там даже была летняя веранда с зонтиками от солнца, а у входа прямо на полу стояла доска, на которой кто-то из служащих написал мелом специальные предложения, в основном алкогольные.           Лора поняла, что не отказалась бы от чего-нибудь с градусом просто потому, что во рту все еще стояли отголоски привкуса рвоты. Но пить в присутствии офицера полиции было как-то неправильно, так что она решила хотя бы прополоскать рот перед едой. – Слушай, можешь сделать заказ без меня? – Лора остановилась прямо у стеклянных дверей. – Мне нужно в туалет, но я не хочу долго ждать еду.           Тревис пожал плечами. – Что тебе взять? – Маргариту. Если возможно – в неаполитанском стиле.           Брови Тревиса поползли вверх, но он все-таки кивнул. – Хорошо. – Спасибо, – Лора с улыбкой толкнула дверь и направилась прямиком к туалетам в конце зала.           Народу внутри было мало – для ужина и правда рановато. Играла какая-то музыка, небольшая танцевальная площадка пустовала, а по углам ютились бордовые диванчики с квадратными столиками, укрытыми красно-белыми клетчатыми скатертями. Пара официантов болтала у барной стойки справа. Тревис внутренне порадовался своему решению прийти поужинать заранее: он знал, что после семи зал будет забит под завязку.           Он выбрал диванчик в углу, где был отличный обзор на все помещение. Не успел он толком устроиться за столом, как к нему подошел официант и предложил меню, но Хакетт и так знал, чего хочет. Себе он взял нью-йоркскую пепперони и стакан воды. Немного подумав, добавил к заказу колу для Лоры и попросил маргариту в неаполитанском стиле, что бы это ни было. – Ого, – улыбка официанта расплылась до ушей, – да вы знаток, офицер. – Это не я, это моя спутница, – раздраженно махнул рукой Хакетт. – Ваша спутница явно разбирается в итальянской кухне, – официант продолжал улыбаться, записывая заказ от руки – в этом заведении пользовались блокнотами, как и двадцать лет назад. – Здесь мало кто заказывает пиццу в неаполитанском стиле. – Так это возможно?           Официант кивнул и оторвался от блокнота. – Тесто выдерживается несколько суток, но у нас есть небольшой запас для тех, кто предпочитает более аутентичную версию пиццы. – Что ж, буду знать, – вежливо улыбнулся Тревис, хотя ему было совершенно наплевать на «аутентичную» пиццу. Он всегда брал себе пиццу в нью-йоркском стиле, и плевать хотел на то, что по этому поводу думают итальянцы. Это Америка. Здесь с едой делают все, что хотят.           Лора вышла из дверей туалета и поискала глазами своего спутника. Он, разумеется, занял «столик для параноиков» в самом углу, куда никто бы не подкрался незамеченным. Усмехнувшись, она покачала головой.           Почти одновременно с ней к столику подошел официант, водрузив на него стакан воды и бокал колы. – Спасибо, – поблагодарила его Лора. – Ты в прошлый раз пила колу, так что я взял тебе ее, – прокомментировал Тревис. – И тебе спасибо, – улыбнулась ему она.           Хакетт нахмурился. Судя по всему, он не понял, что первое «спасибо» предназначалось официанту. – Неплохое местечко, – заметила Лора, плюхнувшись на диванчик напротив Тревиса. – Ты здесь часто бываешь? В смысле, бывал.           Тревис пожал плечами. – Периодически. – Там что, танцплощадка? – нахмурилась Лора, оглянувшись через плечо. – Здесь бывают вечера танцев, – Хакетт снова пожал плечами. – На самом деле, почти каждый вечер бывают, просто сейчас еще рано. – Ого, – задумчиво кивнула Лора, стараясь не представлять себе танцующего Тревиса. – Ну, хотя бы кола у них в бокалах, – усмехнулась она, поболтав соломинкой в своем напитке. – Если еще и пицца съедобная, то вообще отлично. – Я ни разу не отравился.           Лора закатила глаза. Тревис, судя по всему, все еще дулся на нее за разговор в мотеле. Ну и пусть себе ворчит. Это не помешает ей насладиться ужином. Главное не думать о мясе.           Музыка в пиццерии сменилась и заиграла песня, которую Лора узнала еще до того, как зазвучал текст. – О, боже… – она уткнулась ртом в ладонь, делая вид, что просто подпирает рукой подбородок, но на самом деле она прятала улыбку.           Это был тот же исполнитель, которого она слушала в машине на своем телефоне, тезка Тревиса. Песня называлась «Be My Baby», и Лоре она нравилась, так что она сразу же узнала ее, но ситуация казалась неловкой. Как будто тот Тревис, который сидел сейчас перед ней за укрытым клетчатой скатертью столиком, мог подумать что-то плохое из-за того, что они слушают такую романтичную композицию его тезки за ужином.           Впрочем, судя по его лицу, Хакетту было совершенно безразлично, какая музыка играет в этом заведении. Он со скучающим видом ждал еду, пока Лора изо всех сил давила улыбку, представляя, как он поет эту песню в каком-нибудь дешевом караоке-баре после работы. – В чем дело? – наконец не выдержал он ее сдавленного хихиканья.           Лора помотала головой, продолжая давиться смехом. – Ни в чем…           Тревис поморщился, глядя на нее как на пьяную или сумасшедшую. «Say you’ll be my darling, be my baby now» надрывалось в колонках. Прыснув, Лора зажала рот рукой и выбежала из-за стола в туалет. Тревис проводил ее все таким же непонимающим взглядом.           В туалете Лора довольно быстро успокоилась, поскольку видела перед собой свое собственное отражение вместо недоумевающей физиономии бывшего шерифа. – Вряд ли стоит рассказывать ему о том, что я себе напредставляла, – пробормотала она, сунув ладони под кран. – Даже в шутку, – вздохнув, Лора оторвала кусок бумажного полотенца, чтобы вытереть руки, и еще раз посмотрела на себя в зеркало. – Ну просто королева красоты, – покачав головой, она распустила хвост и заново перевязала волосы резинкой. Ее лицо было бледным и усталым, но сытный ужин должен исправить хотя бы первый пункт. Главное не думать о том, из-за чего ее вывернуло наизнанку в клетке.           Решительно кивнув самой себе, Лора вернулась обратно в зал, где уже играла другая песня. Лирическое настроение явно не собиралось покидать это заведение. Мелодия была знакомой, но исполнитель никак не приходил в голову. – Здесь сегодня прям романтический вечер, – заметила Лора, усаживаясь обратно за столик напротив Тревиса. – Это же «Strangers In The Night», верно? Но поет не Синатра.           Хакетт кивнул, держа в руке запотевший стакан воды. – Барри Манилоу. – Точно! Барри Манилоу.           «Вот уж не думала, что вы любите такую музыку, офицер Хакетт. Может, зря я вас списала со счетов караоке-бара?».           Усмехнувшись своим мыслям, Лора опустила глаза и поболтала соломинкой в своем стакане с колой. – Здесь всегда ретро играет? – она оглядела зал, выискивая танцующие парочки, и даже нашла одну – уже немолодую, но явно романтично настроенную. – Это не ретро, – поморщился Тревис, отпив воды. – Неужели? – вскинула брови Лора. – Могу поспорить, эта песня была записана когда я еще не родилась. Это же что-то типа конца девяностых. – Версия Манилоу – да. Но оригинальная песня вышла в шестидесятых.           Лора усмехнулась. – Не знала, что ты фанат Синатры. – Я не фанат, – он снова отпил воды.           Разговор прервало появление пиццы. Лора успела поднести ко рту первый кусок своей, когда ее взгляд упал на тарелку Тревиса. – Знаешь, пепперони не слишком полезна для здоровья. Она довольно острая.           Тревис, который как раз отдирал себе кусок, ответил Лоре раздраженным взглядом. – Я разве твой выбор еды комментирую? – А чего его комментировать? Маргарита это вечная классика. – Как и пепперони, – Тревис наконец оторвал почему-то не до конца отрезанный кусок.           Лора нахмурилась. – Знаешь что? Давай сделаем так, – она сдвинула свою тарелку вбок и подтянула к себе тарелку Тревиса, который так и не успел донести до рта кусок пиццы, и теперь в шоке пялился на наглые манипуляции своей спутницы. – Меняемся, – Лора с улыбкой оторвала половину своей пиццы и заменила ее на половину пиццы Тревиса. – Вот, – она придвинула тарелку обратно к нему. – У тебя все еще есть пепперони, но не так много, хотя общее количество еды осталось прежним.           Тревис закрыл рот, так и не откусив. – Ты что творишь?           Она пожала плечами. – Забочусь о твоем желудочно-кишечном тракте, раз ты сам этого сделать не в состоянии.           Опустив кусок на тарелку, Тревис раздраженно вздохнул. – Ты не только в мозгах у меня копаться решила, но и в кишках тоже? – Скорее все-таки в мозгах, – Лора сосредоточенно нахмурилась. – Пытаюсь убедить тебя в том, что ничего страшного не произошло, и ты все еще можешь наесться тем, что лежит у тебя на тарелке. – Дело не в этом, – раздраженно поморщился Тревис. – Я не просил тебя лезть ко мне в тарелку. С чего ты взяла, что имеешь право решать за меня, что мне есть?           Лора поджала губы и опустила глаза. – Ладно, – она взялась за край тарелки Тревиса. – Сейчас верну все обратно. – Ты занимаешься ерундой, – он схватил тарелку с другого края. – Хочу исправить то, что натворила, – Лора упрямо тянула тарелку на себя. – Уступив мне половину своей порции ты этого не исправишь.           Она моргнула и посмотрела на него исподлобья. – Ты сейчас о том, что… – Да, об этом, – он непринужденно повел рукой, словно речь шла о погоде. – Пиццей этого не исправить.           Лора натужно улыбнулась и примирительно вскинула брови. – А хот-догом?           С губ Тревиса сорвался смешок. – Даже хот-догом не получится, – покачал головой он.           Лора вздохнула и отпустила его тарелку. – Прости. Я имею в виду это, – она повела рукой в сторону располовиненной пиццы. – Я не должна была лезть в твою еду.           Тревис пожал плечами и оторвал кусок маргариты, которую Лора положила ему на тарелку. – Не смертельно. Маргарита здесь тоже ничего, – он не стал добавлять, что никогда не пробовал пиццу в неаполитанском стиле. – Хочешь открою секрет? – немного помолчав, спросила Лора. – Нет, но ты все равно его откроешь, – равнодушно заметил Тревис, пожевывая хрустящую пышную корочку. Аутентичный вариант пиццы внезапно пришелся ему по вкусу. – Я захотела пепперони как только увидела твою пиццу, – виновато улыбнулась Лора. – А попросить было стыдно. Я ведь уже выбрала свою…           Тревис тоже немного помолчал, изучая ее смущенное лицо. – Полагаю, некоторые выборы можно изменить, – заметил он, пожав плечами. – Только в следующий раз спрашивай разрешения. – «В следующий раз»? – вскинула брови Лора.           Тревис пожал плечами. – Мы же не последний раз едим вместе. – Думаю, что не последний, – улыбнулась она и со спокойной душой оторвала себе кусок пепперони.