Часть 8

ГЛАВА 8 — Пепел Рая > _"Сначала её звали по имени. Потом шептали в страхе. А потом — вовсе забыли. Но она всегда рядом."_ — (Из легенд изгнанных) Рай остался позади. Адам и Ева стояли на мёртвой земле. Не было больше света над головой. Было только небо — тёмное, огромное, равнодушное. Ева держалась за живот. Тело ныло. Дыхание было тяжёлым. Внутри неё — росло новое начало. А с ним — боль. Страх. Сомнение. — Мы сами выбрали. — шептал Адам. — Мы сами. Но она молчала. Она помнила взгляд той женщины. И в этом взгляде — было больше честности, чем во всём Эдеме. А где-то глубоко, в бездне, Лилит сидела у чёрного зеркала. В нём — отражались лица. — Женщины. Кто-то плакал в пустой хижине, кто-то кричал в родах, кто-то царапал стены, кто-то бежал от мужа, а кто-то — просто хотела большего. И каждый раз зеркало пульсировало. Каждый раз — Лилит касалась его пальцами. — Ты — не одна. — шептала она каждой. Люцифер подошёл к ней. — Ты следишь за ними? — Я — помню их. Я — часть их. Я — голос, которого они боятся. И голос, который им нужен. Он молчал. — Меня больше не называют. — продолжила Лилит. — Они боятся даже имени. Придумали сказки. Мифы. Ночницы. Демонессу. Я ворую младенцев — потому что им проще думать, что мои дети — уроды, чем признать, что я когда-то сказала "нет". Люцифер присел рядом. — И что ты будешь делать? Она посмотрела вверх. На небо, которого не видела давно. — Я стану чем-то большим. Не просто изгнанной. Я стану — страхом для тех, кто бьёт. Шёпотом для тех, кто терпит. Памятью для тех, кто выбирает свободу. А в мире Адама и Евы рождались дети. Потом внуки. Потом племена. И с каждым поколением женщины чувствовали странное: Когда муж поднимал голос — им снилась другая женщина. Когда их называли «грехом» — внутри что-то пульсировало. Когда они впервые говорили «нет» — в воздухе звенел знакомый шепот. > "Ты не обязана. Ты выбираешь." И вот однажды маленькая девочка в пещере, где-то в начале времён, спросила у матери: — А кто была первая женщина? Мать ответила: — Ева. Девочка нахмурилась. — А до неё? Мать замолчала. А потом прошептала, как тайну: — Лилит.