Пролог.

Под покровом темноты, Позови скорее ты. Отзовётся – будь уверен, Ведь не зря он Лорду верен, Он придет, лишь назови, «Принц Погибели!» – взови. Собирëт он крови в склянки, И засунет в стеллажи, Для того чтобы потом, Как Луна взойдёт ребром, Отнимать жизнь у людей, Тëмной магией своей. Но судьба такая штука – Соль на рану положи, Ты не видишь дольше суток. И однажды в дом без стука, Пробралась возмездий мука. Но не долго горевал, Принц Погибели искал Как воздать за злодеянья, Подлецу, все те терзанья, Что под кровом темноты, Пока Принц был вне сети, Понаслал в их дом волшебник, Злой, угрюмый, змей наследник. Снизошёл ответ не в скоре, Запивал волшебник горе, Фолианты в руки брал, И искал, искал, искал... Так сменялися деньки, Пока Принц во две руки, Над текстами зависал И искал, искал, искал. Мерлин милостивый маг, Подсказал, где, что и как, Приоткрылся саркофаг, Утащив с собой в кабак. Ведь не зря за злодеянья, Полуночные терзанья, За свободу, к алтарю, Он принес всю жизнь свою. Заготовив яда чашу, Подписавшись к саботажу, Он решил вступить в игру. Денно-нощно убивать, Лишь бы карой наказать.

***

Конец – это всегда начало.

      В Визжащей хижине было промозгло. Колючий озноб замораживал руки, пробирался под сюртук, тысячами иголок колол кожу изнутри. Проклятая хижина никогда его не любила. Впрочем, отношения были взаимны. Как наяву, Снейп помнил прошлые свои приходы сюда. Неприятности, да и только. И та – Мерлин её дери – шутка от Блэка, чуть не ставшая для него последней, и Питер Петтигрю. Что будет на этот раз?       Ощущение неизбежности впиталось в стены этого убогого места. Страх сковывал, давил на грудь, застревал в горле, теребил подсознание, заставляя всплывать в голове одну единственную команду: «бежать!». Однако здравый рассудок побеждал. Мужчина понимал, если он сейчас развернётся и побежит, то выйти он отсюда сможет только вперёд ногами.       Тёмный Лорд, повёрнутый спиной, совершенно неподвижный, как монументальное изваяние, слишком инородное для этого места, бороздил глазами арочные своды. Не нужно было обладать дюжиной мозгов, чтобы понять – Тёмный Лорд знает, что Снейп пришел. Поэтому, подойдя ближе, мужчина преклонил колено, опуская голову в извечном благоговении.             Почтение – это то, что Волан-де-Морт любил чуть больше, чем власть. И именно этого и ждал от своих приспешников.       — Повелитель, — голос ровный, без капли дрожи, которая чувствовалась у новобранцев, и Волан-де-Морту нравилось это. Такого человека как Северус было не так легко пробить, при этом он продолжительное время остается верен Тëмному Лорду.              — Вы хотели меня видеть?       Чудовище, уже далеко не тот юный и обаятельный Том Реддл, который когда-то вел за собой толпу, обещая очистить мир от грязи, а монстр, в сопутствующем ему обличии, обернулся и посмотрел на своего слугу. Налитые кровью глаза прожигали насквозь, считывали каждую эмоцию, промелькнувшую даже на доли секунды. Тяжелый взгляд будто прилипал к коже, разъедал её, просвечивая человека всецело. От этого создавалось ощущение, что Волан-де-морт всегда знает, о чëм ты думаешь. Этот горящий взгляд заставлял тело биться в конвульсиях, страх заглушал здравый смысл, а к горлу часто подступала тошнота. Но Снейп уже привык. Его окклюментные щиты достигли высшей точки своих возможностей, ни одной трещины, ни одного скола. Он полностью обуздал свой страх.       — Так получилось, что палочка не слушается меня в полной мере. — Волан-де-морт обошёл Снейпа и остановился за его спиной. — Ты умный человек, Северус, должен понимать, что палочка слушается того, кто убил её прежнего хозяина. — Том двинулся дальше и отошёл к аркам. Медленно, точно змея.       Во внезапной тишине, наступившей столь неожиданно, Снейп почувствовал, как колотится собственное сердце. Но мужчина не допускал страха и паники, те скользили лишь на периферии. Разум оставался холодным, как ледник.       — Ты убил Дамблдора, Северус, — это прозвучало как приговор. Вернее, это и был он. Удивительно ещё, что Повелитель не убил его сразу.       Лорд сверлил взглядом своего слугу. Тот зачуханный мальчик, которого он принял под свое крыло, давно вырос. Но Тёмный Лорд всё равно помнил тот фанатичный взгляд, ту жажду признания, что ярым пламенем горела в глазах. Он увидел в них себя. Собственно, именно поэтому Северус уже продолжительное время держится на посту правой руки Тёмного Лорда.       Оба они были полукровками, оба жаждали славы, обоих тянуло к тёмным искусствам. Убивать его было бы кощунством. Но, тем не менее, Волан-де-Морт не остановится ни перед чем, ради могущества и власти.       Сражения не смолкали ни на минуту. Численность орденцев неумолимо сокращалась, однако сопротивление не ослабло ни на йоту. Сокрушающие взрывы гремели то тут, то там, изредка сотрясая стены замка. Крики и стоны ещё живых, на грани двух миров, людей остро резали слух.       За пределами хижины – кипел бой.       Шум взрывов и заклинаний, или, вернее, их эхо, долетало даже до сюда, но слышалось оно будто из-под толщи воды. Там гибли люди, гибли здания, гибла природа, сжираемая тёмной магией. Но здесь... Здесь – тишина. Абсолютная. Иррациональная. Противная Снейпу, ведь она давит на виски, будто хочет расплющить тебя изнутри. Однако он покорно держит палочку в руках, не делая резких движений. Его роль в этом спектакле – быть манекеном, статуей, неподвижной и покорной. Куклой, можно сказать.       — Нагайна, ужин подан, — приговор всё-таки слетел с его безгубого рта, слетел так легко и непринужденно, словно тот говорил о погоде, а не отправлял на смерть верного слугу. Хотя отчасти для него не было разницы, как и не было чувств. Лорд лишь притворялся, немыслимое количество раз рассуждая о сострадании и милосердии. На деле же всё его милосердие – фарс, пустые слова, за которыми не кроется никакое благородство. Только жесткое манипулирование и сплошная выгода.       Холодные алые глаза блеснули в лунном свете, заставляя кровь застыть в жилах. Личная зверушка Лорда неумолимо приближалась, противное шуршание её склизкой кожи о поверхность каменного пола навечно застыло в сознании.

***

      — Гарри Поттер – мёртв, — противный, торжествующий смех разнёсся по внутреннему двору школы. Фениксы разгромлены, Хогвартс взят, Гарри Поттер – мёртв, разве есть новости радостнее?       Тёмный Лорд кружил в центре своих верных ПСов, каждый раз шлёпая босыми ногами по холодной брусчатке. Подол тёмной мантии волочился за ним, словно шлейф изысканной парчи. Его ликование поднимало боевой дух, и вскоре вся толпа в измождении свистела, радуясь приходу нового строя. Строя, где всё будет так, как нужно, так, как дóлжно быть.       Молли убили первой. Миссис Уизли закрыла собой тело дочери, когда Джинни, не справившись с эмоциями, побежала к мёртвому телу Гарри. Упав рядом, она обхватила ладонями его лицо и припала к губам. Солёные слёзы капали на застывшее в посмертной маске лицо. Всё тело пробивало на дрожь, девушка сотрясалась от беззвучного рыдания, сил ни на что просто не осталось, битва истощила всех.       Второй убили Джинни. Её действия расценили как отказ переходить на сторону Волан-де-Морта и продолжение сопротивления. Её голова упала прямо на худое лицо Гарри. В вечном, посмертном поцелуе. Близнецов не было видно, возможно, они уже мертвы. Рона от гибели спас отец, сумев сдержать рвущегося сына. Его отчаянные, почти хриплые крики не услышали разве что на том свете.       Всех присутствующих грязнокровок, которые не успели аппарировать, – убили. Предателей крови – убили. Неповинных новому строю – убили. Так просто и легко. А-ва-да ке-дав-ра.       Конечно, пленники остались: обычно это были те, чью кровь подтвердить не смогли, или полукровки, поддерживающие оппозицию. Также были и те «счастливцы»-грязнокровки, которых не казнили, ибо глаза Тёмного Лорда прошли мимо. Таких прятали в темнице, таких отбирали собственноручно, таких ждала ужасная судьба. Что было бы лучше в данной ситуации? Погибнуть или выжить?       Каждый делает выбор сам, но им выбора, увы, не дали.       Тёмный Лорд – выиграл. Даже от одной только мысли об этом внутри зарождался немыслимый страх. К горлу подступала тошнота от понимания, что теперь будет. А понимали все. Не хотелось принимать новую реальность, но уж такова она была. Ничего уже не изменить. Страной теперь правит тиран, безумец, помешанный на чистоте крови. В его разуме (да хрен поймет, что у него там) лишь власть, желание завладеть всеми богатствами Земли, создать идеальный, по его пониманию, мир. Он пойдет дальше, завоëвывая одну страну за другой, не заметишь, а уже весь мир у его ног. Это звучало просто ужасно. Для всех, кроме Лорда и его приближенных.       В возбуждённом гомоне никто не обратил внимания на одинокую фигуру, медленно, но необратимо приближающуюся к толпе. Опираясь на стены, мелкими шагами шла Гермиона. Палочку она крепко сжимала в руке, готовая в любой момент дать отпор наглым Пожирателям. Она всё ещё была готова сражаться, но недавнее заклинание оглушило её настолько, что зрение плыло. Последние несколько минут она пролежала в отключке, пришибленная мощным заклинанием, а зрение так размывало картинку, что Грейнджер не сразу поняла, что битва окончена. Они проиграли.       — Какая девка! — прогремело совсем рядом. Гермиона попыталась сфокусировать взгляд, но ничего не получилось, изображение всё также плыло. — Что за цацка уцелеть смогла?       Гермиона почувствовала прикосновение к оголëнному предплечью и сильнее сжала палочку. Чёрное размытое пятно оказалось совсем рядом.       — Так это же шавка Поттера. Его грязнокровка. — Этот голос Грейнджер узнает из тысячи. Долохов. Её заклятый враг. Усилием воли она остановила свой взгляд на источнике шума, и очертания стали чётче.       — Какая-то она контуженная.       — Убей её, Тони, — осклабился Селвин, — отправь к дружку.       Всё внутри похолодело. Страх, липкий и скользкий, разлился по желудку. К… дружку? Неприятная догадка закралась в сознание, острыми коготками цепляясь в и так кровоточащее сердце.       Глаза Грейнджер забегали из стороны в сторону в страшнейшей панике. Рой мыслей зажужжал в голове, всеми силами она пыталась придумать план, но тщетно...       Тошнота подступала к горлу, но Гермиона старалась совладать с ней. Не время лить слёзы, только не сейчас.       Картинка становилась все чëтче, и вскоре она увидела троих Пожирателей.       Долохов. Селвин. Трэверс.       От их ухмылок отвращение только усиливалось, и справляться с рвотными позывами становилось всё труднее. А те взгляды, которыми мужчины одаривали девушку, вызывали панический ужас, тело тряслось как ненормальное, бросало то в жар, то в холод, сердце билось в пятках, некоторое время Гермиона даже не дышала, лишь когда легкие начали неприятно ныть, она поняла, что временно забыла делать элементарные вдохи.       — Не-е-е-т, лучше прибрать девчонку к рукам, пока другие не очухались, — Трэверс приблизился именно в тот момент, когда Грейнджер поняла, что в руке всё ещё зажата палочка. Взмах, и мужчину отбросило на добрых пару метров. Какая неудача, что позади него была стена. Каменная. Жалобный стон сорвался с губ Пожирателя, когда его хорошенько приложило головой так, что чёрные звëзды заплясали в глазах. Всё это не могло не привлечь внимание Тёмного Лорда. Охваченный яростью, что его прервали, он подошёл ближе.       — Вы смеете выяснять отношения, пока я говорю?       — Мой Лорд, — Долохов низко поклонился, почти падая в ноги Повелителя. — Девчонка, — он взглянул на Гермиону. Та всё ещё мало соображала, что произошло. — Грязнокровка. Что прикажете делать?       Лорд с презрением оглядел Грейнджер, и, скривив сухой безгубый рот, тихо прошептал:       — Убить.

***

      По телу, как по шесту, обвивая смертельными кольцами, скользила змея. Тихое шипение на парселтанге раздражало, но, очевидно, Тёмному Лорду нравилось то, что она говорит. Отвратительные уста каждый раз расплывались в усмешке, когда длинный двойной язычок его любимицы насмехающе высовывался изо рта.       Вдох.       Последнее мгновение.       Выдох.       Ласковый образ Лили непроизвольно возник перед глазами. Чистая молочная кожа, ярко-зеленые глаза с чем-то травянистым, дурманно-манящие мягкие губы, которые Северусу так и не удалось попробовать на вкус…       «Прощаю» – легкое дуновение ветерка там, где его быть не должно, шуршание подолов мантии Волан-де-Морта и шипение Нагайны под ухом. Но Снейп не мог ошибиться, он действительно слышал её голос. И он его… Простил. Она его простила!       — Лили... — её медовые губы приближались всё ближе и вскоре бережно вцепились поцелуем в оголенную шею. В блаженстве Снейп откинул голову, отдавая себя под страстные поцелуи возлюбленной, совершенно не замечая, как алая кровь стекает из перекусанной артерии.

***

      Поднялся тихий гул. Никому не понравилось решение Лорда. Девчонку нельзя было назвать красивой: лицо было слишком осунувшимся и измазанным в грязи, глаза болезненно запали, на голове – гнездо, честное слово, а фигура лишь отдаленно напоминала женскую. Ничего манящего взор. В подвале Хогвартса их ждали куда более аппетитные пленницы, не такого низкого происхождения. Однако статус грязнокровки Поттера давал ей какой-то шарм. Привлекательность, значимость по отношению к другим таким же магглорождëнным. И это нравилось всем. Никто не был бы против забрать её себе.       Но никто не высказал своего недовольства.       Особенно Трэверс, который уже расписал её жизнь у него во служении на годы вперед. Тихо смолчал, кусая губы от обиды.       Гермиону пробрал страх. Волан-де-морт. Живой. Значит ли это, что...?       Её ноги вмиг ослабели, стали точно ватными, голова заболела от тех мыслей, что поселились глубоко внутри. Даже думать о таком было... Против правил для неё!       Гермиона не видела тела предположительно мёртвого друга, что, может, было и к лучшему. Однако дурой точно не была, всё поняла. Рона тоже не было видно. Последние надежды угасали, как гаснет окурок ненужной, истлевшей сигареты. Вот кем она себя чувствовала. Истлевшей сигаретой, слишком уставшей, отработавшей своё. Видимо, у судьбы было схожее мнение.       Огромная свора Пожирателей против неё одной. Шансы даже ниже нуля. Палочка со звоном упала на брусчатку. Последние минуты её жизни. А минуты ли? Секунды. Даже мгновения.       Вдох.       Девушка чувствовала бешеный стук собственного сердца. Взгляд снова прояснился, и она наконец заметила Гарри. Точнее, его бездыханное тело. Сердце обожгло невыносимой болью. Слёзы покатились по свинцовой коже, смешиваясь с сажей и грязью. Наверняка завораживающее зрелище для этих подонков. Гнить им всем в земле. А лучше гореть на костре синим пламенем, чтобы черви не подавились их гнилой душой.       Выдох.       Сиплый, осторожный, под взглядом сотни пар глаз.       Она вызывающе посмотрела на Долохова. Гриффиндорцы никогда не принимают своего поражения, но сегодня... Не было иного выхода. Гермиона надеялась лишь на то, что на том свете сможет встретиться с Гарри и Роном. Она видела, как Антонин вставал с колен, как поднимал палочку, как дёрнулся уголок его губ в победной усмешке. От этого стало всё настолько мерзко, что захотелось умереть.       — Рон… — успела прошептать Гермиона, прежде чем Долохов бесстрастно выпустил заклинание.       — Как мило.       — Как мило.