Глава 1. Спаситель или мучитель?

      Истошный крик сорвался с искусанных алых губ. Тело забилось в конвульсиях, не способное разорвать оковы сна, испарить миражи сознания.       — Нет! Нет! Не трогайте меня! Нет! — шептала Гермиона в сонном бреду. Горячка разукрасила щëки и лоб в пунцовый, с виска стекала испарина, тело продрогло от холода.       — Прошу вас! Хватит! Пожалуйста!!       Наконец, Морфей сжалился над бедной девушкой и разорвал оковы снов, возвращая в царство живых.       Глаза моментально раскрылись, но..       Темнота.       Темнота.       Темнота.       Успокаивало одно – всё это было сном, просто дурным кошмаром.       Темнота.       Полтора года мрака и голода.       Губы пересохли.       Горло стянуло спазмом.       Сколько она уже не пила?       Кажется, вечность.       Последнее, что помнила Гермиона, – это цветные крыши домов. Голод заставил выйти к пристанищу людей в поисках пропитания, так как вечно питаться ягодами и сырыми грибами был не вариант. Пару раз её сильно пучило, после чего Гермиона перешла исключительно на ягоды. Палочки не было. Её не стало ещё в тот роковой день, но, тем не менее, вряд ли она бы сильно помогла – Грейнджер всё равно не решилась бы ею пользоваться, потому что геолокацию было легко отследить. Так прошло много времени, в течение которого Гермиона неустанно скрывалась. Что ж, всё имеет свойство заканчиваться, вопрос в другом, хорошо это или плохо?       В лесу, в том месте, которое Грейнджер считала своим домом, не было тихо. Понятие тишины там вообще отсутствовало. Поначалу могло показаться, будто среди лабиринта из голых стволов и раскидистых крон всё время тихо. Но когда привыкаешь, когда начинаешь слушать, то понимаешь – лес полон разных удивительных звуков. И все они прекрасны, будь то стрекот кузнечиков в кустах, завывание ветра, жужжание роя или журчание воды. Когда выходишь из этого сказочного королевства к цивилизации, появляется шум. Вроде бы ничем не приметный, но по сравнению с лесом он явно чувствуется. Чем больше поселение – тем громче этот звук. Жужжание электроприборов, шум машин, радиоволны и многое другое – всё это сливается в одну гремучую мелодию, давящую на уши неподготовленных людей. Но когда Гермиона вышла к деревне, она услышала совсем не то, чего ожидала. Сотни голосов, криков, непонятных шипений и звуков врезались в уши, оглушая и отрывая от реальности на несколько минут. Чёрные вихри взмыли в небо, точно грозовые тучи, так любимые ею. Именно они принесли сумбур в это место. Также в памяти всплыли глаза. До чего пронзительные карие глаза, в которых ярость граничила с безумием. Забыть их, кажется, было невозможно.       Липкий страх растëкся по позвоночнику и ушёл в ноги. Голени неприятно заныли, становясь почти ватными. Гермиона не видела ни себя, ни что-либо вокруг.       Только сейчас, когда адреналин в крови ослаб, Гермиона поняла насколько устала. Измученное скитаниями по лесам тело едва держалось на ногах, только гормоны не давали изжить себя полностью. Даже с облегчением приняв горизонтальное положение, Гермиона вздохнула полной грудью. Наконец можно отдохнуть. Как она устала...       «Где я? Что это за место? Неужели всё-таки поймали? Твари», – мысли перетекали в голове, как мёд. Думать совсем не хотелось. Резкая апатия навалилась тяжким грузом. Иногда Гермионе так и хотелось заглушить свои раздумья, сделать так, чтобы мысли замолчали, но тогда пришлось бы замолчать самой, ведь голоса внутри неё – это тоже её часть.       Плохо, очень плохо, дело прямо-таки дрянь.       — Чëрт... — простонала Грейнджер, понимая в каком говнище оказалась. Живот свело невыносимой судорогой, Гермионе пришлось сильно сжать края матраса, чтобы хоть как-то переключиться. — Ммм... Дерьмо...       Неистовый крик заставил одернуть руки и закрыть ими уши. Кричали сверху. Точно мужчина. Голос был громким, с каждой секундой он всё больше надрывался, но при этом кричать не переставали. Через некоторое время у Гермионы заболела голова, точно по ней колотили черти маленькими молоточками.       Она в Малфой-Мэноре – осознание пришло само собой. Только здесь крики были неотъемлемой частью жизни, рутиной, можно сказать.       — Дерьмо, — прикрыв глаза, вздохнула Гермиона. Корпус откинулся на перину, и девушка легла полностью, расслабляя затëкшие мышцы.       То что её смерть будет долгой и мучительной было ясно как дважды два четыре. Эти садисты не поскупятся расчехлить свои самые сокровенные тёмные проклятия. Круциатус покажется раем по сравнению с тем, что может зародиться в их напрочь отбитых головах. Сил не осталось. Как же она устала. Сколько она уже в бегах? Сначала Лондон, потом графства Оксфордшир и Беркшир, небольшие маггловские поселения и, наконец, одиночество. Жизнь в Туманных Холмах была непростой, дома ветхие, дороги заросли, до ближайшего водоема – несколько километров, но вскоре Гермиона привыкла. Даже забыла про войну. Хотя нет, это ложь, кошмары преследовали постоянно, этого было не забыть, отвлечься – да, но не забыть.       За всё время она ничего не слышала о Роне. Не было понятия даже жив ли он. В роковой день Гермиона не застала безжизненное тело друга, но и не видела рыжей шевелюры в толпе. Где он сейчас? Ищет ли её? Нельзя было сказать, что они являлись парой, Рональд не умел выражать своих чувств, но и просто друзьями они тоже не были. Каждый раз при мысли о возможной гибели Рона слёзы наворачивались сами собой. Гермиона смахивала их и отрицательно качала головой, упорно поджимая губы. «Нет, он не умер, — внушала она себе. — Он ищет меня».       «Не найдет», — коварно расхохотался внутренний голос.       Грейнджер бы прослезилась, но она выплакала все слёзы.       Каждый день ведьма цеплялась за мысли о Роне, за его сияющие небесные глаза, за россыпь веснушек, за пухлые щёчки, за витиеватые кудрявые локоны, которые всегда пахли корицей. Эти мысли всегда были якорем, маяком во тьме. Возродить Орден стало высшей целью. Только этим Грейнджер и жила, только этим и дышала. Только это не давало опустить руки, дарило силы сражаться дальше. Сколько раз, лежа в богом забытой подворотне, Гермиона хотела бросить это всё, умереть, как ей и было суждено. Всё что угодно, лишь бы не чувствовать тупую боль в груди, щемящее чувство пустоты, которое не проходило. Никогда.       «Не время», – повторяла она себе. – «Жалкие ублюдки ещё не получили по заслугам. Волан-де-Морт ещё не пал».       Голод превратился в неизменного спутника, который всегда был рядом. Бывали дни, когда еды было достаточной для того, чтобы наесться вдоволь, но Гермиона всегда откладывала её до завтра, отказывая себе в удовольствии. Каждый раз эмоции били через край, когда на горизонте появлялись грозовые тучи. И если в Туманных Холмах ещё можно было спрятаться, то, когда она бродила по лесу, – нет. Почти всегда это означало размытие дорог и сушку у костра абсолютно голой. Чудо, что ни разу её не сразила болезнь. Вряд ли она пережила бы это без нужных медикаментов.       180 секунд крики не прекращались. Девушка считала про себя, лишь бы отвлечься и не дать головной боли разрастись. Ещё через 200 секунд сверху, совсем рядом, послышались шаги. Они идут. За ней. Внутренности сжались, холод пробрал все части тела, но Гермиона внимательно вслушивалась в тяжёлые шаги. Они были всё ближе.       Шаг. Ещё. Шаг. Второй. Третий. Ещё раз. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг.       Тёмный силуэт замер у двери, из коридора доносился свет, но кто перед ней – не разобрать. Глаза впились в неизвестную фигуру, казалось, он тоже наблюдает за ней. Изучает. Присматривается.       Как только щёлкнул выключатель, в глазах Грейнджер промелькнула растерянность. Все чувства смешались в одну кучу, и девушка не поняла, что конкретно чувствует. Ей радоваться? Или... Плакать?       Сквозь полуприкрытые веки она видела Снейпа.       Лучи лампы освещали его хмурое лицо, кажется, с их последней встречи он сильно постарел: под глазами образовались тёмные мешки, скулы стали острее, на лбу и у глаз залегли глубокие морщины, в волосах, раньше идеально чёрных, просвечивалась седина. В тусклом свете черты его лица становились ещё страшнее, точно сам дьявол пришел по её душу.       — Профессор Снейп... — с голосом полной надежды прошептала Грейнджер.       Во рту стало сухо, как в пустыне. Воздух будто напитался свинцом, дыхание затруднилось, низ живота свело судорогой, но девушка старалась не подавать виду, что что-то не так. А что-то определенно было не так. Едва уловимое колебание воздуха, тень на стене, запах чего-то тёмного и холодного.       Снейп прошёл внутрь комнаты, по-змеиному шурша мантией... Шшшшш.... Шшшшш.... Шшшш.       Только сейчас Грейнджер поняла, что лежит в опрятной комнате, прикрытая легким покрывалом.       Снейп оглядел лежащее перед ним тело, слегка задерживая взгляд на оголённых плечах, затвердевших от холода сосках и худой талии. Насколько видела Гермиона, его взгляд был обжигающим, он упивался, разглядывая её, словно кусок мяса. Это был не тот Снейп, которого она помнила со школьной скамьи. Тот никогда бы так на неё не посмотрел. Живот наполнился отвращением и страхом, когда Северус присел на кровать рядом с ней, плотоядно усмехаясь.       Снейп внимательно, даже придирчиво, точно коллекционер-любитель, всматривался в Гермиону. Тень страха прошлась по телу, но девушка заставила себя перестать дрожать. Точно не при нём. Такое удовольствие она ему не даст.       — Для Вас «господин Снейп», — весело усмехнулся мужчина. Приглядевшись, Гермионе показалось, что его глаза налились красным. Но ей лишь показалось. Наверное, игра света. — Или предпочитаете «хозяин»? Может, «мастер»?       Воздух застрял в горле от такой прямоты, и Гермиона нервно закашлялась.       — Что...?       Раздраженный цок отдался от стен и врезался в нежную кожу головы, заставляя Грейнджер скривиться от новой порции боли.       — Я объясню, — его бледные пальцы запутались в волосах и крепче сжались на холке. — Тёмный Лорд подарил мне вас… Отдал как трофей за верную службу. Теперь я ваш хозяин, а Вы, мисс Грейнджер, – моя рабыня.       В глазах потемнело, но сильная хватка на затылке не дала потерять связь с реальностью. Почему он так улыбается? Почему так спокойно говорит об этом? Неужели он рад? Где её бывший профессор зельеварения и двойной агент!? Он всё ещё тут, в этой комнате? Он спасет её?       — Что вы такое говорите? — тихий шепот сорвался с губ, глаза заглядывали в тёмные омуты в надежде найти там искорки смеха, но не находили. Снейп не шутил. Сердце забилось как ненормальное, и он, несомненно, почувствовал это.       — Вас поймали в окрестностях Тинворта, — пропустив слова мимо ушей, сообщил Снейп. Его лицо тут же стало бесстрастным, оттого ещё более пугающим. — Вам не стоило выходить.       — Я была голодна. Мне... Нужна была еда.       Снейп тихо усмехнулся и покачал головой.       — За свои промахи придётся платить, мисс Грейнджер. Долохов с ума сойдет, когда узнает, что я украл вас у него, — пальцы прошлись по шее и скользнули вниз, к ключице. — После стольких рейдов, наконец нашел и тут же потерял... Идиот.       — Чистокровными не приветствуется мараться о таких, как ты. — Конечно, было понятно, о чем шла речь, и о каких «таких» говорил профессор. Он не называл это слово вслух, но от этого становилось только противнее. Будто даже их упоминание было омерзительным настолько, что никто не собирался его произносить. — Как хорошо, что я полукровка.       Сильный рывок вынудил подняться. Колени резко подкосились, но Снейп не дал упасть, удерживая девушку за шкирку. Встретившись с ним почти лицом к лицу и разглядев каждую морщинку, Гермиона испытала ужас. Нет, страшным он точно не был, тот же Сивый был куда омерзительнее, но жесткая красота профессора наводила страх. Казалось, об угловатость его черт можно было порезаться. С трудом и на ватных ногах, почти влетев в стену, ведьма уцепилась за ручку двери, не давая себе потерять равновесие. Спиной она чувствовала жар, исходящий от Снейпа. Когда их тела соприкоснулись, даже сквозь одежду было ощутимо его желание       Осознание пришло мгновенно.       — Вы меня не спасёте, да? — сдерживая подходящий к горлу крик, спросила Гермиона. Тихий смешок утонул в изгибе шеи. Эмоции вспыхнули как Рождественский фейерверк: быстро, опасно и с последствиями. — Вы подлый, двуличный мерзавец! Подстилка Волан-де-Морта! Зачем... Зачем вы!? Зачем вы это сделали тогда? Чтоб вы сгнили в земле!       Грейнджер сама испугалась тирады, вырвавшейся из неё обжигающей лавиной. Слова произносились навзрыд, со слезами, прыснувшими непроизвольно. Снейпа она боялась, отрицание этого было бессмысленным, но в минуты, когда душа открылась, требуя очистки всего негатива, скопившегося внутри, даже страх ушёл на дальний план. Всё равно бывшие союзники кажутся куда более меньшей угрозой, чем люди, с самого начала записавшиеся в недруги. Но это было ненадолго. Ужас снова заковал в свои цепи, как только боль выплеснулась вместе со словами. Легче, к слову, не стало.       Единственная черта её бывшего профессора, которая настораживала и иногда леденила кровь – непредсказуемость. Никогда не знаешь, что у него на уме.       Если сравнивать с тем же Долоховым, то он был прекрасным дуэлянтом, для этого требовалось хорошая сноровка, и она у Антонина была, но все его движения – шаблоны. Ты не знаешь куда ступит его нога, не знаешь куда повернётся голова или выстрелит заклинание, но точно знаешь, что это будет. Действия Снейпа же не поддавались никакой закономерности. Только если его внутренней.       — Вы пожалеете о своих словах. — только и ответил Снейп, недовольно скривившись, когда левое предплечье начало жечь от упоминания Тёмного Лорда.       Он вытолкал девушку за пределы комнаты и достал волшебную палочку.       Ни секунды не думая, Грейнджер схватилась за древко, дергая на себя. Но ничего не вышло. Северус одернул руку с палочкой, второй – уцепился за кудрявую шевелюру, хорошенько приложив голову Гермионы о стену, и пока волшебница соображала, что происходит, прижал её тело к своему, не давая дернуться. Горячее древко прижалось к оголённой шее.       — Ещё раз такое сделаешь – руку оторву. Поняла!? — тяжёлое дыхание опалило ухо. Дрожь искрами проскользила по позвоночнику и обратно. Бросило в жар, потом в озноб, на лбу выступила холодная испарина. Сердце на секунду замерло.       — Я спрашиваю: ты поняла!? — рявкнул профессор, сильнее вжимая волшебную палочку в тонкую девичью шею.       — Да, — сдавленно прошептала Грейнджер.       — Отлично. Пошла, — он подтолкнул её сзади, кончик палочки уткнулся в спину между лопаток.       Этот зáмок был её личным Адом. Те эмоции, которые ей удалось здесь пережить были далеко не положительными. Пытки, слёзы, боль, заполняющая каждую частичку тела, и снова пытки. Где-то в недрах особняка находился тот самый зал. Частый гость её ночных кошмаров. Она не хочет идти к нему! Ни за что! Она не пройдет по тому пути! Нет! Нет! Нет!       Эта мысль так разозлила Гермиону, что она не заметила возвышение плинтуса. Волосы больно дернули назад, чуть ли не отрывая клочки, и пришлось прогнуться. Сзади послышалось раздраженное рычание.       — Драккл вас дери, смотрите куда идете! — Снейп потянул её в сторону. Впереди высилась лестница. С гордо поднятой головой ведьма начала подниматься. Кончик палочки больно упирался между лопаток, но страх пройтись по главному залу был страшнее, поэтому план пришел сам собой.       Ступив на десятую ступень, Гермиона решительно откинулась назад, задевая собой Снейпа. Кубарем они покатились вниз и упали на пол словно мешок картошки. Снейпу досталось больше всего – вначале он стукнулся головой о каменную кладку, а потом в его объятия упала Гермиона, сильно надавив на живот. К слову, не специально. Пока мужчина приходил в себя от сокрушительного удара по печени и селезёнке, Гермиона без затруднений завладела его палочкой. Рука дрожала, но кончик был направлен аккурат между глаз профессора.       — Остол... — произнести заклинание Гермиона не успела, Снейп коленом ударил по спине. Боль на время вывела из равновесия, заставляя потерять контроль над ситуацией. Этого хватило, чтобы мужчина уложил на лопатки взбунтовавшуюся ученицу, нависнув скалой. Тело тесно прижималось к ней, не давая и малейшего шанса вырваться.       В тёмных омутах плясали черти. Гермиона ясно поняла: ей конец.       Сжав её руки над головой, Северус отобрал свою палочку.       — Мисс Грейнджер, — обманчиво нежно протянул Снейп. Хватка на запястьях усилилась. — Это было грубо. Не стоило этого делать.       Наотмашь он всадил ей пощёчину. А через секунду тело пронзила адская боль. Тысячи ножей впились в кожу изнутри. Гермиона извивалась на холодном и грязном полу, иногда встречая затылком шершавые доски. Всё её тело трясло, кости выгибались под неестественным углом, а ногти ломались, впиваясь в твёрдую текстуру брëвен. Сама того не понимая, Гермиона кричала, кричала так громко, как только могла, даже когда голосовые связки повредились. Тихие хрипы срывались с губ, но девушка всё ещё пыталась кричать.       Это прекратилось так же резко, как и началось. Снейп дал ей десятисекундную передышку, а потом вновь пронзил невербальным Круциатусом.       То, как её тело извивалось под ним странно возбуждало. Не тело, но разум. Пробуждало всё то, что мужчина предпочитал прятать глубоко внутри, скрывать, не показывать никому, даже самому себе. А сейчас… вылез Монстр. Внутренний демон, поселившийся в теле без прописки уже очень давно. Так давно, что Снейп не вспомнит, когда впервые обнаружил в себе садистские наклонности. Может, они были всегда?       — Встала, — Боль вновь отступила. Грейнджер не сразу смогла сфокусировать взгляд на профессоре, но всё же ей это удалось. Сейчас он выглядел особенно страшно. Волосы растрепались, и, кажется, отчего-то взмокли, на руках и лице была кровь. В глазах – чернота, настолько сильная, что казалось сама Тьма смотрит на тебя. Злить его лучше не стоит, поэтому, кое-как собравшись, Грейнджер поднялась на ноги. Испытывать судьбу во второй раз профессор не стал: наколдовал Инкарцеро на руки и пошёл первым.       Тащил он её словно щенка за шкирку, каждые две ступени бормоча под нос проклятия.       Гермиона упорно решила идти с закрытыми глазами. «Если встречи не избежать, тогда делай всё, чтобы тебе было комфортно» – такую цитату никто никогда не говорил, Грейнджер придумала еë за несколько секунд до того как открылись двухстворчатые арочные двери. Благо Снейп вел её, и можно было не напрягать глаза. Силком Северус провел ведьму через всё помещение и отпустил только тогда, когда они достигли ванны. Ничего не понимая, Грейнджер обернулась на профессора, но тот зашел следом, закрыв дверь. Её лицо уткнулось в широкую мужскую грудь от которой пахло елью и медью, а теперь ещё и пóтом.       — Повернитесь, — задал направление стальной голос.       Гермиона толком не успела обработать сказанное, как перед глазами замаячило что-то белое.       Тихо застонав, она попыталась подняться, но в глазах заплясали звëзды. Комната резко поплыла, а в висках отдало жгучей болью.       Сильные руки удерживали в унизительном положении, заставляя склониться вниз и опереться животом о бортик ванны.       Только фокус пришёл в относительную норму, как в рот что-то насильно запихали. С ужасом Гермиона поняла, что это был кусочек мыла. Рвотные рефлексы взбунтовались и попытались выплюнуть инородный предмет, но мозолистая ладонь закрыла рот.       — Только посмей выплюнуть. — злое шипение прямо в ухо. Мурашки забегали по телу точно муравьи, больно щипая кожу. — Выпорю.       Грейнджер пыталась бороться, брыкалась и извивалась, каждый раз, когда чуть ниже спины, так идеально в ложбинку попадало его возбуждение. Но всё было тщетно. Он сильнее, он могущественнее, он мужчина.       В его руках власть, она исходила от него тёмной и мрачной аурой, едва уловимым шлейфом, отражалась в сильных руках и до чего пронзительных глазах!!       Как только рука исчезла, ведьме наконец удалось выплюнуть противное мыло. Рот ужасно жгло, рвотные позывы атаковали горло, но блевать было нечем. Снейп дал ровно минуту вымыть ротовую область, и Грейнджер раз за разом ополаскивала её.       — Динки.       С тихим хлопком перед ними появился домовой эльф. Маленький, с большими выпученными глазами, пухлым носиком и длинными острыми ушками. Эльф низко поклонился хозяину.       — Господин.       Если бы Гермиона не выпала из реальности после встречи с мылом, то непременно бы заметила как скривилось лицо мужчины при взгляде на эльфа. Или, может, на Грейнджер?       — Вымой её и запри в спальне. Еды и воды не давать. Вещи, что она называет одеждой, выбросить к чëртовой матери.       — Динки всё сделает, хозяин!       Прежде чем выйти, мужчина сжал подбородок Гермионы в своих пальцах, грозно всматриваясь в испуганное лицо, очевидно, ему понравилось то, что он там увидел. Губы тронула самодовольная усмешка.       — Надеюсь, в следующий раз Вы будете более точно выбирать выражения в мой адрес. — палец утонул в пухлости губ и вошёл в рот наполовину. — Сегодня мы воспользуемся этим чистым ротиком. Я ожидаю, что вы можете им нечто большее, чем перебирать зазубренный текст.       Когда Снейп вышел, девушка медленно сползла по стене.