Часть 27

Эбби возвращается первым. Он проходит в комнату молча. Молча переодевается в пижаму, хотя мог бы сделать это щелчком пальцев, молча ставит телефон на зарядку, молча садится на кровать. Медленно выдыхает. — Я утопил тело Джи-Хена. Бейби удивленно поворачивает голову, что все еще лежит на коленях Ромео. — Джи-Хена? Он представился мне как Ким. Хотя это логично, не называть настоящего имени… я тоже сделал это. Рука в его волосах резко сжимает, заставляя чуть зашипеть. — Прости, прости, — Ромео извиняюще гладит их. — Просто… не надо сравнивать себя с ним, хорошо? Бейби смотрит на Ромео, а затем на Эбби. Тот беспристрастно смотрит в окно, и это не значит ничего хорошего. Если Эбби сдерживает свои эмоции… — Эбби. Ты… зол? Эбби медленно выдыхает через нос. — Да. Но я буду в порядке. Просто… — он трет рукой лицо. — Мне действительно хотелось бы убить его лично. Может быть это ужасно, но Бейби тихо смеется. Эбби кидает на него один косой взгляд. — Прости. А кто сделал это? — Я, — признается Ромео. — Он сильно разозлил меня. — Верю. — Я отправил Миру и Зои домой, — Эбби подбирается ближе. — Джину написал мне, что скоро они с Мистери будут дома. Руми тоже возвращается к себе. Только… если ты не хочешь, чтобы она была рядом, — он смотрит на Бейби. — Она, кажется, сильно волновалась. Они все, но Руми особенно. Бейби смотрит в потолок. Руми. Его кузина. Единственный кровный родственник, на общение с которым у него остался хотя бы какой-то шанс. Но разве ему это нужно? Разве он этого хочет? Он решился учить ее не в поисках семьи, нет. Он даже не хотел на самом деле, чтобы она знала. Он сделал это в память о том, кто учил его, том, кто был рядом даже когда они с папой ссорились. Разве он сам не отказался от своей семьи, когда позволил пламени объять его волосы, снимая века, которые он нес на своих плечах? — Нет, — Бейби смотрит на Эбби. — Я не хочу ее здесь. Вот они его семья. Ромео и Эбби, Мистери и Джину. Руми? Призрак, пытающийся воскресить прошлое. Бейби не хочет ее в своей жизни. Ему не нужное прошлое, когда он живет в настоящем. Которое тоже рухнет. Как и всегда. Бейби сильнее прижался к Ромео, тот не мешкая притянул его ближе. Уютная тишина повисла в спальне. Эбби подобрался еще ближе, притягивая Ромео к себе за плечо, пока они все сбивались в кучу, как часто делали в подземном мире. Джину и Мистери появились в комнате, уже освежившиеся, без хлопков двери и шума. Они оба переглянулись и тут же забрались на кровать. Мистери чуть не вырвал Бейби из рук Ромео, но был остановлен одним холодным взглядом, так что просто свернулся рядом, а Джину подпер другой бок Ромео, тихо выдыхая и закрыв глаза. Они все не сговариваясь погрузились в связь, позволив ей наполниться чувством спокойствия и единства. Они были в порядке, и они были все вместе. Бейби зарылся в густые волосы Мистери, мягко поглаживая чужую голову. Ему не хватало этого всего. Просто таких тихих моментов, когда они были все вместе, все впятером. Мир мог подождать, мог замереть на пару мгновений, позволяя ему просто дышать, не пытаясь отобрать то, что дорого, выбить почву из-под ног, как делал это всегда. Бейби не винит их в том, что они живут дальше. Он даже рад, что они строят отношения, даже если не согласен с их выбором. Связываться с людьми большая ошибка для демонов, но это урок, который стоит усвоить на собственной шкуре. Он не винит их, но все, иногда, сидя в слишком тихой квартире в одиночестве, он не может не злиться, не может чувствовать, как уклад, выстроенный веками, рушится в этом новом старом мире. Как он вновь теряет тех, кто ему дорог из-за обстоятельств, на которые он совсем не может повлиять. А иногда? Иногда он сам отталкивает их, даже если это последнее, что он хочет сделать. И это тоже заставляет его злиться, заставляет кричать в подушку, проклиная себя, ведь в этом нет ни чьей вины, кроме его собственной. — Мне жаль, — срывается с его губ раньше, чем он успевает понять, что говорит. Связь тут же колышется. — Не извиняйся! Это не твоя вина, что этот ублюдок! — За трубку, — прерывает Ромео Бейби. Мистери застывает под его руками. — Я… я не жалею, что забрал ее. Она очень мне важна. Но мне жаль, что я не предупредил вас. И что солгал. Я не должен был делать это. Мистери медленно дышит. Бейби видит, как его грудь подымается и опускается. Один раз. Второй. Третий. — Почему? — спрашивает его самый старый друг. — Почему она так важна? Бейби не нужна связь, чтобы почувствовать, как все вокруг них напряглись. Вопросы о прошлом никогда не заканчивались для них хорошо, и что-то внутри Бейби уже напрягается в желании огрызнуться, но он не позволяет себе этого. «Что иногда надо позволять другим помочь нести тебе тяжесть, иначе можно просто сломаться» «Ты уже давно не в порядке» — Она принадлежала человеку, которого я когда-то называл братом, — быстро говорит Бейби, чтобы не дать себе остановить себя. — Твоя человеческая семья? — Нет, — Бейби поворачивается, на спину, тяжело вздыхает. — Очень давно я… покинул мир демонов, дом в котором вырос. У меня были причины. И я решил остаться в мире людей. Сначала просто скитался. Пока не наткнулся на деревню, где… меня приняли. Я никогда не прятал узоры. Конечно, я не выпячивал то, что я демон, но это можно было понять. И им было все равно. Выяснилось, что они уже сталкивались с этим. У них даже когда-то жила полукровка, пока не ушла познавать мир. Я… остался. Я не жил среди людей раньше. Точнее жил, но… — запах дыма резко ударил в нос, и Бейби сморщился, отгоняя признаки прошлого. — Но я не помню этого. Так что да. Это был… очень интересный опыт. Я был избалованным ребенком полудемоном, а они просто людьми. Я мог убить их за грубость, я мог сожрать их, но им было все равно. Когда я зарычал на одну старушку, она ударила меня ложкой, — он смеется, улыбаясь одному из немногих воспоминаний, которые помнил довольно ясно. — И у меня появились первые в мире друзья. Они были близки мне, очень. Я праздновал с ними их радости, плакал в горести. Помогал копать могилы их близким, и держал новорожденных детей. Защищал деревню от разбойников, и помогал переживать голод. Я учился тому, как отдавать, когда ты любишь кого-то по-настоящему. Научился заботиться. — Ты не умел? — Мне никогда не приходилось. Говорю, я был избалованным ребенком. Очень. Ни в чем не нуждался. Справедливости ради, никто из моей семьи или воспитателей не имели ни малейшего понимания, что они делали, так что это избалованность была не со зла. А этот урок? Очень ценен. — И что случилось? Бейби грустно усмехается и смотрит на Эбби. — Ничего, — тихо говорит он. — И это, возможно, худшее. Время шло, и мир вокруг меня менялся. Кто-то умер от несчастного случая, кто-то от болезни. А кто-то? — Бейби сглотнул. — Кого-то просто забрало время. Их тела состарились, покрылись морщинами, ослабли. Их глаза ослепли, волосы выпали, и в конце концов сердце остановилось. А я просто был. Прямо там. Держал их руку, если никого больше не было, или стоял в углу, когда семья оплакивала. Бессильный, не смотря на все. Последний из них и отдал мне эту трубку, — Бейби прикусил губу. — А мир? Мир просто пошел дальше. Их дети оплакивали их, вспоминали их со мной. Каждый год. Я ходил на их могилы. Время продолжало идти, — он смотрит в окно. Восход подымается из-за горизонта. — Их дети постарели. Умерли. Внуки оплакали. Правнуки? Забывали даже имена. Праправнуки? Даже не знали. Кто-то кладет руки на его плечи, и Бейби понимает, что дрожит. Удивительно, как долго может болеть человеческая душа. Остальные молчат. Позволяют ему просто дышать без глупых слов утешения, без нелепых комментариев и расспросов. — Знаете, что самое ужасное? — тихо говорит он, поднимая взгляд на остальных. Их лица выражают разную степень волнения и сочувствия. Бейби почти хочет ударить Джину за проблески жалости. Она ему точно не нужна. — Один из них предвидел это. Сказал мне «Зато я буду знать, что хоть ты помнишь меня». А я? — он поджимает губы, чувствуя ком в горле. — Я не помню, — впервые признает он это вслух. — Я не помню их лиц. Их имен. Они значили для меня весь мир, и вот мы здесь, а я даже не смогу нарисовать их портрет, если меня попросят. Время не может убить меня, не может состарить, но оно продолжает отнимать у меня то немногое, что осталось от них. И я просто… живу с этим. Каждый день. Иногда лучше, иногда хуже. Иногда мне даже почти смешно от этого, иногда я даже не могу встать с постели. А эта трубка? Это все, что у меня осталось. Порой я думаю, что это главная причина, почему в мире людей так мало полукровок сейчас, — он медленно выдыхает, подымая собственные руки. Узоры видны ему даже через все наложенные иллюзии. — Так жить просто невозможно. Вечно любить и вечно терять. Смотреть, как мир движется, забирая все, что тебе дорого, пусть и давая что-то в замен, лишь чтобы отобрать. Без какого-либо конца, без шанса изменить это, без шанса защитить или спасти. Поэтому я вернулся в мир демонов, поэтому отказывался жить здесь. Поэтому… поэтому я позволил себе привязаться лишь к тем, кто стал демонами, — он смотрит на них, и все, на что он может надеется, что этих слов будет достаточно, чтобы они его поняли, что его взгляд скажет все, что он на самом деле чувствует. Как они ему дороги, как сильно он их любит. Как страшно ему потерять их. Ромео наклоняется и крепко обнимает его. Бейби прячет лицо в изгиб шеи, вдыхает чужой парфюм. Мистери прижимается со спины, и Джину сбоку. Эбби как всегда крепко сжимает их всех в объятьях. — Хорошо, — тихо бормочет Мистери. — Я могу понять, почему тебе было так важно забрать ее назад. Но, пожалуйста, не прыгай больше в мир демонов. Бейби тихо смеется, но в его смехе нет ни капли веселья. Просто какая-то древняя усталость. — Конечно, Мис, я не собираюсь совершать одну и ту же ошибку дважды. Мистери прижимается ближе. — Мне не нравится ссорится с тобой, Бейби, — признается он. — Мне это совсем не нравится. — Никому из нас это не нравится, — вставляет свои пять копеек Эбби, получая тычок в бок от Джину. — Я знаю, — Бейби медленно отстраняется, наконец размыкая все эти групповые объятья. — Я просто… это все так непросто. — Эй, — Джину зовет его, и Бейби поворачивает голову. — Что именно? Бейби пожимает плечами, подтягивая ноги к коленям. — Все? Я так долго жил в тишине пустоши, а этот мир такой яркий и громкий, — он морщится. — И вся эта неразбериха с учебой Руми и Ромео, — он запинается. — Что я? — Ромео хмурится, и грудь Бейби сжимается. Он не должен был говорить это. Они и так все напряжены, и Бейби виноват в том, что их вечер был испорчен. Последнее, что ему нужно добавлять в эту ужасную кучу новости о том, что Ромео все еще связан… — Бейби? — У меня болит голова от твоего сценарного парфюма, — ложь вырывается быстрее, чем Бейби удается даже ее обдумать. Брови Ромео взлетают вверх. — Ты серьезно? Бейби лишь кивает. Это даже не совсем ложь, у Бейби правда болит голова, когда Ромео душится слишком сильно. Но он снова врет. Как бы он это не оправдывал. Он все еще врет им. Как и всегда. Это же в его сути, не так ли? В его крови. — Ты мог просто сказать, — Ромео смотрит на него с печалью. — Это не казалось таким важным, но просто в общей куче, — Бейби неловко взмахивает рукой, делая неопределенный жест. Скажи им. Скажи. Скажи сейчас. — Я сменю его, — улыбается Ромео, и стыд обжигает грудь Бейби. Дело ведь совсем не в этом. — Это все? — Эбби подталкивает его в бок. — Вечер откровений закончился? Бейби поворачивается к нему. — А? — Ну, вдруг ты хочешь рассказать нам о своей демонической семьи? Любой стыд исчезает, когда на его место приходит горе, холод и ужас. Лица остальных Саджа меняются, и Бейби кажется, будто Ромео готов задушить Эбби голыми руками, но уже поздно. Комната уже сужается, начиная казаться такой маленькой, такой душной. Бейби слезает с кровати. — Воу, — Джину мягко хватает его за локоть, но Бейби выдергивает руку. — Мне нужно в душ, — говорит он, сглатывая. — И да, — он смотрит на Эбби. — Вечер откровений закончен. Лжец.

***

Руми грызет ногти на руках, глядя в экран телефона. Бейби не отвечает Джину тоже. Она крепче обнимает себя, сжимаясь в клубок. Когти царапают кожу, но она ничего не может сделать с этим. Со всем этим. Она подымает глаза и смотрит в зеркало. Демон смотрит в ответ, отказываясь исчезать.