Часть 31

Бейби всхлипнул в последний раз, когда, кажется, в нем не осталось слез, чтобы плакать. — Заберите меня отсюда, — тихо попросил он, подымая глаза на Эбби. — Я не хочу здесь больше находиться. Остальные переглянулись. Эбби внимательнее осмотрел комнату, на которую до этого никто из них не обращал внимания, лишь чтобы обнаружить, какой на самом деле пустой та была. Не смотря на то, что в ней явно кто-то — Бейби — жил, стены ее были голыми, и не было ни одной личной вещи. Даже маленькая комната Бейби в их квартире уже казалось в разы более обжитой, чем эта. Была ли эта квартира для Бейби когда-либо родной? — Хорошо, — он улыбнулся, остальные Саджа отступили, когда он присел, подставляя спину. Руки Бейби обхватили его плечи, и Эбби почувствовал дыхание на шее в месте, где старший демон спрятал свое лицо. Он выпрямился. Бейби как всегда почти ничего для него не весил. — Пойдемте отсюда. Они покинули погруженную во тьму квартиру без каких-либо промедлений. В их комнате горел светильник мягким теплым светом. Эбби мягко опустил Бейби и сел рядом на кровать. Остальные так же последовали за ними с разной степенью беспокойства на лице. Все знали — разговор откладывать больше просто некуда. И Бейби знал это тоже. — Я… все же бы хотел сначала вернуть Ромео, — сказал он, глядя перед собой. Эбби поджал губы, а Мистери нахмурился. — Ты же понимаешь, — начала сам Ромео. — Что откладывать вечно… — Я не откладывать хочу, — Бейби подымает глаза. — Я хочу, чтобы бы был здесь, рядом, — он смотрит на Ромео. Эбби никогда не видел, чтобы взгляд Бейби передавал такой спектр эмоций — усталость, надежду, тоску и… просто искреннюю любовь. — Это не будет легким разговором, а ты… всегда знал как мне помочь. Обычно это признание могло бы задеть Эбби, маленький укол в сторону того, что их — его, Мистери и Джину, — было недостаточно, но сейчас нет. Он сам превосходно понимает, о чем говорит Бейби. Ромео всегда был самым чутким из них, и иногда просто его рука на плече могла дать больше, чем все слова и жесты, которые мог дать Эбби. Это была просто данность. Ромео внимательно посмотрел на Бейби. — У тебя достаточно сил для этого? Даже если отложить эмоциональное истощение в сторону, ты не так давно противостоял Гви-Ме. — Там была скорее психологическая борьба, — Бейби потер лицо. — Магия… в меньше степени. Я справлюсь. Я устану, но я справлюсь. Ромео переглянулся с Мистери. Тот пожевал губу, но кивнул. — Что ж, пришло время повторно продавать душу! — с наигранным энтузиазмом сказал Ромео. Погоди, что? — Секунду! — Джину выглядел не менее ошарашенным, как и Мистери, и охотницы. — Что, прости? Ромео посмотрел на них, а затем на Бейби. — Они опять не слушали? Бейби просто пожал плечами. — Я честно попытался им объяснить, но они все были слишком увлечены новой идеей бойс-бенда, чтобы слушать. Не моя вина. — О чем вы? — Наш разговор о том, почему если мы столкнемся с охотницами, нужно бежать не смотря на знание ритуала воскрешения? — он поворачивается к Мире. — Без обид, мы знали, что вы тут же попытаетесь убить нас и были правы. — Вы — демоны. Очевидно бы попытались тут же убить вас. — Давайте вернемся к продаже души! — Джину посмотрел на Бейби. — Мы продали тебе души? Бейби усмехнулся, усталой, но довольной улыбкой. — Единственный способ воскресить кого-то, это заключить с ним сделку на его душу, Джину. Так что да, ваши души теперь мои. Вы сменили Гви-Ма на меня. Мне кажется, это улучшение положения. — Вот он и приходит в норму, — замечает Руми. Бейби просто закатывает глаза, а затем смотрит на Ромео. Остальным и добавить толком нечего. — Готов? Тот кивает. — Эбби, Мистери, Мира, будете с нами? Мира удивленно смотрит на Бейби. — Что? — тот усмехается. — Я думаю, ты бы хотела убедиться, что все в порядке одной из первых. Как никак, ты зарезала его, и даже если это было нужно, это не значит, что это было легко. Мира поджимает губы, но затем кивает. Эбби мягко улыбается ей, стараясь выразить свою поддержку. — Мы подождем в гостиной, — решает Джину. — Это будет разумно. — Я приготовлю тебе протеиновый коктейль. — Это было бы неплохо.

***

Эбби во очередной раз радуется, что они подобрали квартиру с большой ванной. Даже не смотря на то, что их здесь четверо, им не тесно. От воды идет густой пар, а все нужные вещи уже подготовлены. — Кстати, а почему ритуал воскрешения не требует ничего дополнительного? Ни кругов, ни трав? — спрашивает он Бейби, который пристально смотрит на воду. — Потому что ритуал воскрешения — один из видов самой сырой магии. В нем не нужна тонкость. Лишь страстное желание, знание и чистая магия. Это не игры разума, это воля и сила. — И этого достаточно, чтобы бросить вызов самой смерти? — удивленно спрашивает Мира. Бейби поворачивает к ней голову и смотрит прямо на нее. — Я не бросаю вызов смерти. Они мертвы. Все четверо. Это не изменить. — Что? — лицо Миры бледнеет. — Я лишь привязываю их души к себе и создаю тела, которые те могут использовать, — поясняет Бейби. — Их узоры теперь не цепи, а магистрали моей магии. Их сердца не бьются, а они не дышат. Они мертвы, и мертвыми и останутся. — Но… я думала… — Не волнуйся, — Бейби возвращает свой взгляд к воде. — Их положение лучше вашего. — Что? — Они все еще могут есть, могут спать, могут деть все, что делают живые. Единственное, что они теперь не могут в обычных обстоятельствах — это умереть. Так что тут одни плюсы. — То есть? Даже мы не можем убить их? — А ты хочешь убить их? — Нет, но… я хочу понимать. Бейби выключает кран и снимает обувь с носками, оставаясь в одних штанах. — Теперь их жизненная сила и то, что привязывает их к этому миру принадлежат мне. Пока я жив — они условно живы. Ну или пока я отдаю им свою магию. Взамен этого все их естество принадлежит мне. Вы можете развоплотить их, но не убить. — Ты можешь заставить их делать, что ты хочешь. — Но не буду, Мира, — Бейби опускается в ванную. — Мис? Тот кивает и подходит ближе, передавая кинжал. Бейби берет его и закрывает глаза, надавливает на ладонь, рассекая плоть, медленно ведет лезвием вниз, вплоть до локтя. Губы его начинают шептать, и шепот этот явно нечеловеческий. С каждым словом он меняется, голос Бейби раздваивается, растраивается, и делется снова и снова, пока не кажется, будто это не сотня голосов, слитые в один. Кровь медленно окрашивает воду, и Мира видит как метки Бейби проступают по всему телу, словно лозы, пульсируя энергией. Взгляд желтых глаз Бейби смотрит в пустоту, будто за грань этой реальности. Вода начинает булькать, словно там кипяток. Мистери бросает одежду Ромео, а затем совершенно спокойно достает Бейби из воды. Стоит тому оказаться вне ванны, как он замолкает. Мистери мягко укутывает его в полотенце, не замечая, как то пачкается кровью, и усаживает на пол рядом с аптечкой. У Миры возникает странно чувство дежавю, когда она наблюдает за тем, как Мистери перевязывает раны Бейби. Ромео выныривает из воды, кашляя. Мира и Эбби тут же бросаются к нему. В тот момент, когда ее руки зарываются в его мокрые волосы, странная тяжесть внизу живота уходит. Та самая, что появилась там в тот момент, когда ее оружие вошло в грудь того, кто уже не просто ей нравился, в кого она, хотя бы себе она могла это признать, была влюблена. — Добро пожаловать в клуб «Ни живо, ни мертво», — шутит рядом с ней Эбби. Ромео кидает на него невпечатленный взгляд и смотрит на Миру. — Ты в порядке? Та просто кивает. Ей нечего больше ему сказать. Они помогают ему выбраться из ванны, и так же предлагают полотенце, которым Ромео немедленно пользуется, а затем подходит и садиться рядом с Бейби и Мистери. — А ты как? — спрашивает он Бейби. — Устал, — отвечает тот, облокотившись на Мистери. Дверь в ванную открывается. Там стоит Джину с бутылкой протеинового коктейля. — Как я понимаю, вы закончили? — он заходит и передает Бейби бутылку. Тот с благодарностью забирает ее и отпивает, но тут же замирает и пристально смотрит. — Я добавил туда своей крови, — Джину нервно улыбается. — Чтобы ты лучше восстановил энергию. Бейби подымает на него взгляд. — Твое тело и твоя кровь состоят из моей магии, — говорит он. — Я ее ни с чем не спутаю, — Бейби чуть поворачивает голову и там, чуть дальше стоит Руми. — И из вас троих только один пропитан демонической, но не моей силой. Руми подходит ближе. Мира замечает бинты из-под рукава. — Я просто хотела извиниться, — признает она. — Я не должна была кричать на тебя. Ты всего лишь пошутил. Бейби смотрит на бутылку. — Ты имела право. Я вел себя как мудак в последние время. Руми пожала плечами. — Я должна была быть терпимее. Как никак я такая же. Скажи, вести себя как засранец, скрывая секреты от близких это какая-то семейная черта или это просто мы с тобой такие? Глаза Бейби расширяются на мгновенье, а затем он смеется. Мира непонимающе смотрит на Руми. Не рано ли та заговорила о семье? Это на нее не похоже. Ромео рядом с ней присвистывает. — Значит, ссора Гви-Мы со своим братом в тот же год, что и родилась Руми не совпадение? Руми переводит свой взгляд на Ромео. — Подождите, вы в курсе, что у Гви-Мы есть брат? — Это не секрет. Так я прав? — он смотрит на Бейби. — Вы родственники. Бейби усмехается. — Для того, кто такой догадливый, удивительно, что ты не понял, кто мой отец раньше. — О, я понял, — Ромео пожал плечами. — Я просто хотел дать тебе шанс сказать самому. Бейби замирает. Медленно ставит бутылку. Поворачивает голову к Ромео. Тот сглатывает. — Что? — тихо спрашивает Бейби. — Ты знал? — Я… эм… — Ромео чуть отступает назад. — Я просто… — Как хорошо, что я воскресил тебя, — Бейби прищуривается. — Иначе бы я не мог бы убить тебя. — Я просто уважал твое пространство! — За пятьсот лет ты не понял, что уважение пространства это не та штука, что работает со мной?! Во имя всего сущего! Я стрессую тут больше двух месяцев от мысли, что вы бросите меня, узнав, кто мой отец, а ты, блять, все это время знаешь это?! И даже не думаешь поговорить со мной?! — Как насчет того, чтобы вернуться к тебе, что Руми твоя кузина? — предлагает Ромео. — Я задушу тебя, — отвечает Бейби. — Когда ты будешь меньше всего этого ждать. Помни это и стрессуй, ублюдок! — Да, он определенно вернулся в норму, — отмечает Джину.

***

Им требуется еще полчаса перебранки, чтобы вернуться в спальню. — Итак, — Зои подпирает руку локтем, развалившись на игровом стуле у стола. — Перед тем, как ты начнешь, можно вопрос? Бейби смотрит на нее с подозрением. — Попробуй. — Кто твоя мать? Она же человек, да? Мне просто интересно, что за женщина могла переспать с пламенем. — Зои! — Руми шлепнула бы ее, но находилась слишком далеко, так что просто бросила подушку. — И кстати как у пламени оказался брат, что смог переспать с охотницей? Это тоже очень интересный вопрос. Бейби смотрит на нее совсем невпечатленно. А затем просто щелкает пальцами, и прямо перед всеми возникает фигура статного мужчины с ярко выраженными скулами и длинным волосами. Он кажется совсем незнакомым, но тут Мира понимает, что видела этот прищур, это выражение лица. Именно так смотрел Бейби на них, когда они были не на публике, да и иногда даже в эти моменты. — Нет, — говорит она, качая головой. Зои присвистывает. — Это человеческая форма Гви-Мы? — Да. — Что ж… теперь я понимаю твою мать чуть лучше. — Зои! — И если его брат на него похож, то и твою мать, Руми, тоже! — О Господи! Бейби, какого черта тебе не все равно! Бейби пожимает плечами. — Мой отец был неженатым молодым королем демонов, разгуливавшим так все мое детство. Ты знаешь сколько раз я видел, как демоны и демоницы пытались залезть ему под мантию? — Это ужасно! — Ужасно было то, что твой отец это поощрял, — Бейби смотрит на Руми. Та в ужасе смотрит на него. — Нет. — Да. — Нет. — Да. Твой отец был тем еще ловеласом. Удивительно, что у меня только одна кузина. Это действительно как какая-то шутка, — он качает головой. — Мой отец спит с человеком один единственный раз, и у него появляюсь я, и твой отец веками спит с разными людьми, но у него появляешься лишь ты. — Ты знаешь сколько раз твой отец– — лицо Джину искажается от ужаса, смешанного с отвращением. — Какого? — Это причина, почему моему дяде было запрещено пить саке в моем присутствии, — отмечает Бейби. — И если кому интересно, а я вижу, что интересно, — он бросает взгляд на Зои и Эбби. — История моего рождения это краткая комедия с описанием «Гви-Ма хотел понять, что людей привлекает в сексе, но не знал, как у людей появляются дети». Я бы не хотел ее знать, но, вот с чем мы живем, — он качает головой. — Отец был так зол, когда застал дядю, рассказывающим мне ее. — Мне… нужно это осмыслить, — Руми качает головой, явно не в восторге от раскрывшихся фактов. — Я представляла своего отца другим. — О, он любил твою маму, если ты волнуешься об этом. Правда. Но она не была его первой. Мы говорим о ком-то, кто регулярно навещал мир людей и при этом жил два тысячелетия с небольшим. Разве так удивительно то, что Миен не первая в его жизни? Руми поджимает губы. — Нет… не удивительно. — Итак, кажется, мы все же подошли к рассказу твоей истории, — решает вернуть разговор в нужное русло Джину. — Ты — сын Гви-Мы. Бейби вздыхает, подтягивая ноги к себе. — Да. — И по тем немногим деталям, что ты нам все же рассказал, он воспитывал тебя. — Да, — Бейби сильнее прижимает к себе колени, обхватывая руками. — Все… сложно. И просто вместе с этим, — он нервно жует губу, все дают ему время обдумать все. Бейби берет себе еще несколько долгих секунд перед тем, как все же начать. — Он не знал обо мне первые годы. Я рос у матери. Я ее не помню, на самом деле. У меня есть одно воспоминание, но, возможно, я сам его выдумал. Я помню лишь что она каждое утро заплетала мне волосы, напевая мелодии без смысла и без слов. Но в один день все изменилось. Она взяла меня на руки и унесла в лес. Посадила где-то и дала в руки гребень. Пообещала скоро вернутся, но не вернулась. Я помню, что стемнело, когда я начал плакать, а мои метки, что были у меня с рождения, начали светиться. Тогда отец меня и нашел. Вообще узнал, что я существую. Он был другим раньше, — Бейби вздыхает. — Совсем другим. Молодым и… заботливым, верите ли вы в это или нет. Он растил меня как мог и как умел. С ошибками и оплошностями, со своими неудачами. Он тогда не так давно стал королем, и… у него были свои враги. А я был полукровкой. Убить меня намного легче, чем любого демона. Так что да, он опекал меня и… никогда не презирал то, что я был наполовину человеком. Но то, что он этого не делал, не значит, что этого не делали другие. Даже если они не говорили об этом прямо. Я замечал. Всегда. В конце концов, когда подошло время, он решил представить меня как своего сына. Я уже был достаточно взрослым, чтобы скрывать мое существование было бы сложно и неправильно. Вроде… лет тринадцать? Ну, по человеческим меркам. Я помню, как мы сидели в моей комнате и он помогал мне готовиться. Я почти всегда был тогда в смежной форме человека и демона, чтобы не останавливать свой рост. Помню, смотрел в зеркало и думал, правда ли он любит меня всего или просто искусно лжет. Он умел лгать, я уже это знал. Наблюдал, как он делает это с другими. Тогда я… изменился полностью. Стал человеком. От макушки до пят. Только узоры виднелись. Он… он даже не обратил внимания, — Бейби подымает глаза на Руми. — Понимаешь? Я сказал ему, что хочу предстать так. Как человек. Не скрываясь. Он улыбнулся, заколол мне волосы и сказал, что я могу быть таким, каким я захочу, — Бейби медленно обвел всех взглядом. — И я это сделал. Я пошел туда как человек. И никто не посмел мне сказать ни слова. Он держал руку у меня на плече, стойкий, сильный, надежный, — Бейби крепко зажмурился, сдерживая слезы. — Боги, как я был счастлив в тот момент. Джину положил руку ему на плечо, Ромео мягко погладил по спине. — Что случилось? — казалось просто невероятным слышать такое описание Гви-Мы. Тот, кого знали бы они, скорее всю жизнь бы порицал собственного сына за его происхождение. — Я взрослел, — Бейби на секунду замолчал. — И… я устал от его опеки. От его защиты. Как и любой подросток, я начал бунтовать. И в один день я сбежал в мир людей. Просто хотел побыть там немного. Как-то так вышло, что я наткнулся на девушку с родной деревни. Я не знаю, что это за воля судьбы или случая. Она узнала меня. Не думаю, что в те времена было много людей с моим цветом волос. Тогда я и узнал, что случилось. Если уж и в эти времена политика в сторону полукровок жестокая, то в те времена она была просто бесчеловечной, — он смотрит на охотниц. — В те времена убивали не только дитя, но и мать, и деревню, что скрывала его. Моей деревне быть вырезанной в случае обнаружения не очень хотелось. Моя мать понимала, что нам не прожить тут. В ту ночь она вынесла меня в лес, а сама пошла другим путем. Хотела ли она просто сбежать или уводила своих соседей от меня с целью потом вернуться, я не знаю. Но в итоге ее загнали к утесу. Она сбросилась с него с покрывалом, что держала как ребенка. Они думали, что это был я, — Бейби остановился. Взгляд его блуждал по комнате, словно искал там ответы на вопросы, которые задавал себе многие годы. — Только вот… Гви-Ма сказал мне, что моя мать бросила меня. Незадолго после того, как нашел меня. И вот я узнаю, что это, может быть ложь. В тот момент я был уверен, что это ложь. Теперь я понимаю, скорее всего, он искренне считал, что так случилось. Он не мог знать, что произошло в тот вечер, и не был высокого мнения о людях. Ошибка подростка — думать, что родители всегда против него и ничего не знают о мире. Я был молод, глуп и очень зол. Сцепился с ним в ссоре. Это даже была не ссора. Я просто кричал и кричал, а затем оскорблял его. Я… я порой прямо перед глазами это вижу — то, как разбил ему сердце, — его голос вновь стал водянистым. — Боги, я был так жесток к нему в тот день, — он закрыл лицо руками, дыхание его сбилось. — Так не прав, — Мистери прижимается ближе, кладет голову на свободное плечо. Бейби тратит еще пару секунд, восстанавливая дыхание. — Тогда я ушел. Собрал вещи и ушел. Сказал, что мне не место среди демонов, что я никогда демоном не буду. И что мне жаль, что он мой отец. Не поверите, как часто я хочу вернуть хотя бы эти слова назад. Может, вам этого не понять в полной мере, но он был хорошим отцом, правда. Я и мечтать не мог о лучшем. Но я это не ценил. Теперь понимаю, что в глубине души я считал, что всегда могу вернуться. Извиниться. Что мне всегда будет место в его жизни. Я практически был ее центром в те времена. Как я мог стать неважным? Глупый решил, что вот я уйду, тут все замрет в безмолвном ожидании меня, такого важного. Ушел к людям. Я… не жалею о самом уходе. Они научили меня многому. Без них я бы не стал тем, как стал. Я жалею о том, как ушел. О том, сколько боли перед этим и этим причинил. У людей я научился тому, что мир намного больше и сложнее чем кажется. Научился тому, как по настоящему заботиться о ком-то. Узнал, что есть вещи, на которые мы не в силах повлиять. И что… ничто не вечно под этим солнцем, — он вытянул собственную руку, на которой тут же засияли узоры. — Я не был готов к этому. К тому, как быстротечно время для людей. Я сам был в ужасе от одной мысли, что время может закончится. Что на самом деле память о тебе сотрется в одно мгновенье ока. Тогда я понял, что на самом деле на Земле мне никогда не было место. Я не готов был принять ее правила игры для этого. Разбитый, расстроенный, шокированный с эмоциональном потрясением конечности бытия, я вернулся домой, — Бейби замолчал, то ли для драматизма, то ли для того, чтобы правильно сформулировать слова, не было понятно точно. — Только меня в нем никто не помнил. Вообще. — Что? Бейби чуть кивнул. — Да. Именно так. Я до сих пор не знаю кто, не знаю зачем, но кто-то наложил заклинание не просто забвения, а несколько переделанное, улучшенное заклинание забвения. И центром его был мой отец. Он не просто не помнит меня, — Бейби посмотрел на Джину. — Он даже толком не замечает меня, не может запомнить что-либо связанное со мной, и магия уводит его от любого напоминания обо мне. Иными словами, если кто-то спросит его о «Саджа Бойс» и участников, он скажет что-то вроде: «Да, там есть лидер Джину, Эбби, который меня обманул, Мистери, который когда-то был озверевшим, Ромео с его не самым удачным прошлым и кто-то пятый. Я не помню кто». — Он так не скажет. — Ты понял суть, Джину, — Бейби сжал покрывало в руке. — Поэтому он не реагирует на меня никак от слова совсем. Он даже не знает или вернее не знал, что я существую. Когда я пытался все исправить, не только для отца, но для дяди и остальных, кто был мне дорог, они забывали обо мне, стоило мне выйти из комнаты или им даже просто отвернуться. Исчезал из поля зрения я — исчезали и воспоминания. Я боролся с этим как мог. Верил, что взови я ко связи, укажи на все то, что доказывало что я не просто его сын, но и он вырастил меня, заклинание разрушится. Может быть, это бы и случилось, но… оно защищает себя. Заставляет тех, с кого я пытался его снять, испытывать тревогу и дискомфорт, чувство неправильности и злости. Я думал, что справлюсь с этим, пока однажды мой отец со злости не… он… напал на меня. Заорал о том, кто я такой, чтобы так говорить с ним и… — Бейби коснулся груди. Посмотрел на них, а затем в пол. И тут кожа его изменилась там, где была рука. Изображение словно рассыпалось прямо на глазах, и прямо на гладкой белой коже выступил шрам, большой и уродливый. Словно кто-то прижал раскаленный металл. — Он ударил по мне своим пламенем. Он… он даже никогда не кричал на меня в моем детстве. О рукоприкладстве и речи идти не могло. И все же в тот день, он ударил меня. Сильно. И очень больно. Будь моя регенерация чуть меньше… Я бы не пережил тот день, — он постукивает по груди и шраму, что всегда скрывал. — Тогда я и ушел. Не мог больше этого выносить. Каждый день, каждый час видеть, как ты становишься никем для тех, кто значит для тебя этот мир, видеть, как любые их воспоминания блекнут, пустоту там, где была любовь. Знать, что теперь им ничего не стоит убить тебя. Я… я не выдержал. Я только узнал о конечности людей, и я не был готов столкнуться с безразличием демонов. Я ушел. Нашел пещеру и просто… остался там. Наложил заклинание, чтобы никто ее не замечал, иронично, да? И просто остался там. Не знаю, сколько именно прошло, но мое заклинание без обновления рухнуло. И… пришел ты, Мис, — Бейби сильнее прижался к нему спиной. — Раненый, слабый, беззащитный. Ты скулил, забираясь в пещеру. Прятался от хищников пустоши. Заставил меня встать. Сначала думал, что просто выгоню тебя и… что? Продолжу вот так лежать? Вечность? Без цели, без дома, без кого-либо рядом? — Бейби поднял руку, зарылся пальцами в лавандовые волосы. — Ты заставил меня жить дальше. Быть нужным кому-то, чтобы потом научится быть нужным себе. Ты не помнишь начало, но это было плохо. Я не раз просто ложился обратно, когда все становилось вновь тяжелым, но ты толкал и толкал, скулил и дергал. И я вставал. Снова и снова. И с каждым разом становилось чуть легче. Потом ты пришел в себя. Вернул разум. Моя жизнь вновь стала чуть полнее. А потом я решил все же проведать центр, — когти Мистери впились в живот Бейби, оставляя порезы там, где он вцепился в него сильнее. — Да, ты помнишь. Тогда я узнал, что мой отец окончательно сошел с ума. Он и так сходил. Я видел ноты безумия еще в тот день, как только вернулся, но тогда? Тогда все достигло своего апогея. Он устроил резню полукровок руками старых жнецов. Не знаю, если ли в этом вина заклятья. В теории любая полукровка напоминала ему обо мне, что вызывало зуд. Я не застал саму резню, но я застал тот геноцид, что случился позже. С навязчивым желанием, что его хотят свергнуть, Гви-Ма поглотил всех старых демонов, свое ближайшее окружение. Тех, кто учил меня читать, говорить на моем родном языке, следил за мной в детстве. Я стоял там, когда пламя горело, окруженный пиками с головами полукровок на них, уже сгнивших, полных боли, и видел как в этом пламени умирают те, кто был мне дорог. Я снова побежал назад, надеясь забыть. Но не смог. — Это было так плохо, — пробормотал Мистери у Бейби за спиной. — Я не мог поднять тебя месяцами. Еле заставлял есть. Ты… развалился на части, а я не знал почему. — Мне жаль. — Не за что извиняться. Это была не твоя вина. — Иногда я думаю, что моя. Что это заклинание и то, что это связано со мной. Но знаете… я не отвечаю за действия Гви-Мы. Это он убил их. Убил их всех. А затем и старых жнецов. Он вырезал всех, уничтожил наш язык, нашу культуру — все, — Бейби сглотнул. — Как бы я его не любил, как бы ни скучал, никогда ему это не прощу. Ни за что. И твоему отцу тоже, Руми, — Бейби посмотрел на нее. — Он не поддерживал Гви-Му, но не остановил его. Он мог. Но не стал. Не знаю о чем он думал, не знаю, что им руководило, и мне все равно. Мир демонов разрушен и в упадке по их вине. — Я ведь как раз тогда появился, да? — тихо спросил Ромео. — Да, — кивнул Мистери. — На самом деле поэтому я тебя и притащил к нам. Надеялся, что новое лицо поможет Бейби. — Как видишь, помогло, — Бейби грустно усмехнулся. — Какой бы ни была причина, я рад, что вы нашли меня. — Мы тоже. — Вот, в целом и все, — Бейби посмотрел на ребят. — Вот такие дела. Мой отец не помнит меня и вырезал весь наш народ. Ну, можно ли считать это кармой, но этим он выстрелил себе в колено, так сказать, ведь как раз полукровки и жнецы как обладающие душами могли разрушить Ханмун бы изнутри, если бы застали его. Они знали как пользоваться энергией души. А вы, — Бейби посмотрел на ребят. — Этому навыку не обучены, потому что он утерял во всей той пролитой крови. — Это ужасно, — прошептала Зои. — Это… это просто отвратительно. Как он мог? — Он почему-то очень верил, что его хотят свергнуть. Я не знаю почему, повторюсь, я жил в пустоши. — Мда, а я думала, что у меня плохие отношения с родителями, — сказала Мира. — Что ж, официально объявляю, что ты у нас с самой проблемой семьей. — Вообще-то это Руми, — Бейби смотрит на Миру. — У нее моя семья и еще Селин. — Селин пытается стать лучше! — не может не защитить свою приемную мать Руми. — Это не отменяет самой проблемы. — Не могу не отметить, что он прав, — замечает Эбби. — Но все равно, твоя история — это какой-то пиздец. — Я знаю, — Бейби разводит руками. — Я имею ввиду, по мне на самом деле видно. Может, это не так заметно, но все время я в шагах трех от нервного срыва, и я не знаю, как именно я справляюсь. — Тебе нужен психотерапевт. — Так и вижу, как рассказываю ему свою историю. Знаете, мой отец король демонов, и он вырезал три четверти нашего народа, а еще не помнит о том, что я существую, хотя воспитывал меня. Да-да, все именно так как вы услышали. Пожалуйста, не кладите меня в психушку. — И… что мы будем делать? — спрашивает Ромео. — А нам нужно что-то делать? — Бейби поворачивается к нему. — Мне кажется, что у нас все нормально. Просто теперь я не переживаю каждое мгновенье своей жизни, что вы бросите меня из-за обстоятельств, над которым я никак не властен. — То есть… все? — Джину отпускает плечо Бейби и смотрит на всех. — Спокойная тихая мирная жизнь? Бейби пожимает плечами. — Думаю, да. Почему нет?

***

Твердых шаг отдавался эхом от каменных стен. Гви-Ма даже не пытался звучать тихо, спускаясь по пыльным ступеням. По тем уже давно никто не ходил, да и кто мог, если он был единственным, кто мог войти сюда. По сравнению с ним, цепи почти не звучали, тихие в своем мирном покачивании. Гви-Ма остановился у самых решеток, заглянул в камеру, где содержался его единственный пленник. — Скажи, — протянул он размеренно ровно. Пленник чуть приподнял голову, взгляд его был потухшим за годы одиночества и голода. Гви-Ма протянул руку. — Есть догадки, с кем по имени Бейби могла спутаться твоя непутевая дочь? — спросил он, пока маленький голубой огонек сиял на его ладони.

Конец первой части