Глава 1

✦ Мондштадт ✦

Ветры свободы стихли. Штаб Ордо Фавониус погрузился в тишину, нарушаемую лишь шелестом бумаги. Страницы документов, донесений и приказов перелистывались сами собой под порывами ветра, что проник сквозь приоткрытое окно — тихого, словно он сам не осмеливался нарушить покой. Полумрак окутывал кабинет Джин. За мутными стёклами клубился серый вечер — над городом сгущались тучи, скрывая закат. Янтарный свет настольной лампы отражался в стеклянной поверхности бутылки с чернилами и на лезвии старого кинжала, лежащего на краю стола. На самой столешнице — горы свитков, карт. После гибели магистра Варки именно на её плечи легло бремя руководства. Джин официально заняла пост великого магистра, и теперь каждый день ощущала, как гнёт ответственности становится всё тяжелее. Напротив неё, у окна, стоял Венти. Бард. Архонт. Бог свободы. Но сегодня в нём не было ни песен, ни танцев. Только тень. Лёгкий плащ, мокрый от мороси, прилип к его плечам. Волосы спутались. Взгляд… тяжёлый, уставший. Лицо — будто выточенное из печали. — Значит, ты и вправду не собираешься с ним встретиться? — голос Джин был сдержанным, но дрожал. — Он призвал всех Архонтов. Он хочет мира, но как ты можешь… просто отказаться? Венти опустил глаза. Его ресницы дрогнули, как трава под дождём. — Нет, — тихо ответил он. — Я не отправлюсь к нему. Он замолчал, прежде чем продолжить. Громко вздохнул, и в этом вдохе было больше веков, чем воздуха. — И не потому, что боюсь. А потому, что знаю — он не рад меня видеть. Сейчас он знает всё. Всю правду. О том, кто… расколол его душу на две части. Он сделал паузу. Воздух в комнате стал плотнее, будто сама буря склонилась над городом, в ожидании грозы. — Это не ошибка, Джин, — голос стал ниже, глуше. — Это рана. И я — её причина. Она молчала. Подошла к окну. За стеклом — Мондштадт. Улицы были укрыты вечерним туманом. Свет фонарей дрожал в дымке, как свечи перед смертью. Деревья склонялись под ветром, будто сама природа сдерживала дыхание. Город затаился. Свободный город, где песни звучали на площадях, — теперь был настороженным, как зверь перед выстрелом. — И всё же, — прошептала она, — я верю, что Итэр способен простить. Тогда вы не знали друг друга. Ты исполнял волю Селестии… Это не было твоим выбором. Попроси прощения… возможно, он… — Тот Итэр, которого ты знала, — перебил её Венти, — остался в прошлом. Он смотрел сквозь окно, будто взгляд его уходил за горизонт, туда, где рухнули небеса. — Сейчас он — не просто человек с добрым сердцем. Он слился с тем, что лежит вне понятий света и тьмы. Он — новая сила. Ни бог. Ни смертный. Ни герой. Он отвернулся от окна и подошёл ближе, оперившись о подоконник рядом с ней. — А я… я не могу подчиниться. Не потому, что он мне враг. Для меня свобода — не просто слово И если я предам её, я перестану быть собой. Пауза. Долгая, наполненная словами, которые не решились прозвучать. Джин сжала руки в кулаки. В её глазах сквозила боль — не как у командира, а как у человека, который теряет друга, возможно, навсегда. — Значит, ты сделал выбор, — прошептала она. — Мне… жаль. Тишина поглотила комнату. Венти выпрямился. Его лицо снова стало серьёзным, даже решительным. — Мы не будем сражаться в Мондштадте, — сказал он. — Я не позволю улицам свободы стать полем битвы. Если всё закончится боем — он произойдёт на Драконьем хребте. Там, где холод заглушит боль. Там, где никто не пострадает… кроме меня. Он повернулся. Ткань его плаща вспыхнула в свете лампы, и он скрылся за дверью. Дверь не хлопнула. Ветер сам прикрыл её за ним. И в этой тишине Джин осталась одна. Снаружи ночное небо начинало усыпаться звёздами, но для неё они были тусклыми. В глубине своей души Джин надеялась что её старые друзья смогут договорится без боя.

✦ Ли Юэ — Каменный лес Хуагуан ✦

Высоко над землёй, там, где облака стелются по склонам, а скалы словно прорастают в небо, стояли двое. Без слов. Без страха. На грани прошлого и настоящего. Каменный лес Хуагуан — древний, молчаливый, первозданный. Скалы, острые, как копья, вздымались ввысь, прорезая утренний туман, будто хотели проколоть само небо. Воздух был чист, звенящий, но тяжёлый — как перед финальным ударом в бою, которого избежать уже невозможно. На краю одной из вершин стоял Моракс — Архонт Камня, забытый бог контрактов. Плащ его колыхался на ветру, и сам он казался частью пейзажа — не человеком, но скалой в облике человека. Неподвижный, вечный, вырубленный временем. Рядом — Сянь Юнь. Адепт, чьё имя звучало в легендах. Усталая, тревожная, словно песня, затерянная в горах. Её глаза отражали боль — не телесную, но ту, что прожигает душу. — Моракс… — её голос был дрожащим, как гусли под ливнем. — Умоляю… не иди этим путём. Он не ответил. Только ветер отозвался — протяжным воем в ущельях. Тишина тянулась, словно земля сама затаила дыхание. — Он сильнее тебя, — прошептала она. — Даже для Архонта. Даже для… тебя. Он, наконец, заговорил. Голос был, как камень: глубокий, медленный, весомый. — Я дал слово. Он поднял глаза к небу, которое окрашивалось багровым светом рассвета. — А слово Архонта… даже если оно забыто… не может быть нарушено. Сянь Юнь вскрикнула — не громко, но так, как вскрикивают те, чья душа трескается. — Селестия больше не существует! — голос сорвался, будто оборвалась струна. — Её трон уничтожен! Всё, чему ты служил, — развеяно в пыль! Почему ты цепляешься за прах? Он медленно повернулся к ней. Лицо — печальное, как старинная маска. Но в глазах… в глазах было пламя, давно погасшее, но не забытое. — Потому что пепел — тоже память, — ответил он. — Даже ложь, если она стала опорой — не может быть вырвана без боли. Сянь Юнь подошла вплотную. Её пальцы дрожали. Но она не отступала. — Ты не должен быть один. Мы — адепты. Мы семья. Мы клялись… — …клялись защищать Ли Юэ, — закончил он, тихо. — Я помню. Но теперь… я сам стал угрозой. Он отвёл взгляд. Тишина снова опустилась между ними, только сердце Сянь Юнь било тревогу. — Эрозия, — сказал он. — Она стирает мою память. Лица… имена… даже твой голос — становится чужим. Я забываю себя. И скоро… перестану быть собой. Она отпрянула, будто удар получила не в грудь, а в саму душу. — Значит… ты хочешь умереть, чтобы сохранить то, что от тебя осталось? — её голос был почти шёпотом. Он кивнул. Твёрдо. Без колебаний. — Лучше пасть от руки божества, чем разрушить собственный дом. Лучше стать прахом, чем тенью, что принесёт вред. — Мы могли бы… — начала она, но слова застряли в горле. Он повернулся к горизонту. Где-то далеко за горами, в сиянии солнца, возвышался Ли Юэ. Город, который он возводил веками. Камень за камнем. Слово за словом. Контракт за контрактом. — Моё время пришло, — сказал он, не оборачиваясь. — Как любит говорить одна моя знакомая… «Время жить — живи. Время умирать — умри», и моё время пришло. Они стояли на краю. Камень под ногами был древним, как само Время. Туман вился вокруг, как саван. И даже скала дрожала от слов, не сказанных вслух. Когда он шагнул вперёд, Сянь Юнь не удержала слёз. Они не были громкими. Но каждый её вздох был прощанием. Даже камень когда-нибудь истирается в пыль. Даже бог — может стать лишь именем в песне.

✦ Ли Юэ — Нефритовый дворец ✦

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Ли Юэ в оттенки расплавленного золота. Лучи преломлялись в облаках, словно драгоценности в руках богов, и от этого свет казался почти нереальным — священным. Высоко над городом, в Нефритовом дворце, парящем на воздушных потоках и магии древних адептов, затаилось сердце мудрости Ли Юэ. Внутри было тихо. Неестественно тихо. Мраморные полы отражали огонь светильников. Шёлковые занавеси струились от лёгкого сквозняка, а за тонкими резными окнами нарастала тьма. Воздух был пропитан ароматами чая и сандалового дерева. Эта тишина не была пустотой — в ней чувствовалась тяжесть. Решения. Последствия. Цисин собрались за круглым столом из нефрита и золота. Их лица были спокойны, но в каждом взгляде — тревога. На их плечах лежал груз будущего, и каждая сказанная фраза могла склонить чашу весов истории. Нин Гуан, как всегда безупречна, мягко поставила чашку ароматного чая и разомкнула молчание: — Остался последний вопрос. Пауза. — От него зависит больше, чем просто политика. Возможно — сама судьба Ли Юэ. Комната не шелохнулась. Даже шелест одежды прекратился. — Итэр, — продолжила она. — Герой, ставший богом. Мы не знаем, кем он стал. Но мы должны понять — чего он хочет от Тейвата. Тонкая пауза. Ни одна из женщин в зале не позволила себе даже шевельнуться. —Я считаю, что нам необходимо направить официального представителя Ли Юэ на встречу с Итэром… Короткие взгляды метнулись между Ганьюй, Кэ Цин и Нин Гуан. Молчание казалось плотным, как камень. Ни одна из них не произнесла ни слова — и именно в этом безмолвии зрел ответ. Кэ Цин откинулась чуть назад и заговорила первой, решительно: — Я готова отправиться к нему. Слова прозвучали твёрдо, но с тихой дрожью. Не от страха — от ответственности. Ганьюй вздрогнула, но промолчала. Нин Гуан медленно подняла глаза, изучая Кэ Цин, как соперницу, как союзницу, как отражение возможного будущего. — Почему именно ты? — спросила она спокойно. — Потому что это не просто дипломатическая миссия, — ответила Кэ Цин. — Это встреча с силой, способной изменить весь Тейват. Ганьюй перегружена работой. А её кровь адептов делает её отстранённой от простого народа. А вы, госпожа Нин Гуан, — символ стабильности. Ваше отсутствие может породить хаос. Я — лучший выбор. Пауза. Она встала. — И главное… я знала Итэра. Как человека. Я видела, каким он был. Я верю, что, несмотря ни на что, во тьме нового мира ещё осталась искра прежнего света. Возможно, он всё ещё способен слушать. И, может быть… услышит меня. Ганьюй медленно кивнула, её глаза потемнели от воспоминаний. — Она права, — сказала она тихо. Нин Гуан не ответила сразу. Подошла к окну. За его рамами небо погружалось в сумерки. Где-то там, среди первых звёзд, зреют новые эпохи. — Тогда пусть будет так, — наконец произнесла она. — Кэ Цин, ты отправишься к Итэру. И ты узнаешь истину нового мира. Комната вновь погрузилась в тишину, но теперь это была тишина перед действием. Снаружи ночь спустилась над Ли Юэ. Город зажёг свои фонари — будто души предков заглянули в будущее и решили остаться свидетелями. Нефритовый дворец — как храм, как звезда, как надежда — сиял над ним. И одна из тех, кто правил судьбами Ли Юэ, готовилась к пути, где сама судьба станет на весы.

✦ Инадзума ✦

Дождь не утихал уже несколько дней. Словно сами небеса обрушили свой гнев на Инадзуму. Капли воды скатывались по карнизам, срывались с крыш, превращали улицы в зеркала. В каждом отражении — расплывчатые очертания людей, зданий, фонарей. Всё казалось смазанным, словно Инадзума сама утратила чёткость своих очертаний. Мир здесь больше походил на сон, граничащий с кошмаром. Грохот грома и вспышки молний только подчёркивали тревожную атмосферу надвигающихся перемен. Сквозь ливень шагала одинокая фигура. Её лёгкая одежда едва колыхалась под потоками воды, но вокруг тела струился защитный ореол Крио глаза бога, сияющий на поясе, отражал каждую каплю дождя кристальной прохладой. Это была Камисато Аяка — благородная наследница клана, символ достоинства и чести Инадзумы. Её путь был прям, её цель — ясна. Она направлялась в самое сердце власти — к дворцу Сёгуна, чтобы исполнить волю своей богини. У массивных врат её уже ждали. Стражник, увидев Аяку, коротко кивнул и, отворив ворота, произнёс: — Сёгун Райден ожидает вас внутри, госпожа Камисато. Не говоря ни слова, она кивнула и вошла в величественные залы. Внутри дворца было всё так же безмолвно, как и снаружи. Лишь вдалеке перекликались гром и молнии, освещая колонны резкими вспышками света. Шаги Аяки гулко отдавались в полумраке зала. На полу — узоры, сложенные из нефрита, лазури и золота. На стенах — древние свитки. Воздух был плотным, аромат ладана струился сквозь тишину, как дыхание божества. В дальнем конце зала, на троне, восседала Сёгун Райден. Безмолвная. Величественная. Бесконечная. Её глаза были полузакрыты, словно она разговаривала с вечностью. Только когда Аяка остановилась и склонилась в почтительном поклоне, Сёгун открыла их — медленно, тяжело. Аяка замерла у порога, затем плавно опустилась на одно колено, склонив голову в почтительном поклоне. — Я рада, что ты пришла так быстро, Камисато Аяка, — раздался голос богини. Он был ровным, почти без эмоциональным, но в каждой ноте чувствовалась усталость. — Твоя верность всегда была неоспорима. — Я всегда в вашем распоряжении, моя госпожа, — с глубоким уважением ответила Аяка, подняв взгляд. В её глазах не было страха, лишь решимость. Электро Архонт на несколько секунд прикрыла глаза, сосредотачивая свой разум и предаваясь воспоминаниям. Снаружи донеслось несколько раскатов грома и сверкнула молния и лишь затем Райден Эи открыла глаза — Как тебе, возможно, уже стало известно, — начала она, — светловолосый Путешественник завершил свой путь. Его месть Селестии свершилась… пусть и ценой, которую никто не сможет по-настоящему осознать. Аяка замерла, ощутив, как сердце её сжалось. — Да я слышала о трагедии в Снежной и о падении Селестии — с нотками грусти произнесла Аяка — Теперь Итэр — бог, — продолжила Сёгун. — Не как мы. Не Архонт. Не носитель идеала. Он — воплощение первородной силы. Он призывает нас. Но… я не могу покинуть Инадзуму. Она поднялась с трона. Ткань её кимоно медленно колыхнулась. Гроза за окнами стала сильнее. — После падения небес, шторм накрыл наши острова. Не природный, но вызванный нарушением баланса артерий земли. Я должна сдерживать его. Но… моё присутствие на собрании Архонтов необходимо. Аяка кивнула, понимая всю серьёзность происходящего. — Значит… вы хотите, чтобы я отправилась вместо вас? — спросила она, с трудом сдерживая волнение. — Верно и именно по этому я призвала тебя сюда, мне нужно чтобы ты отправилась на встречу с Итэром от моего имении и сообщила о том что я всецело поддерживаю его власть и готова подержать его в бою если это будет необходимо. Я уверена ты справишься с этим заданием и учитывая ваши дружественные отношения с ним, не сомневаюсь он будет рад тебя видеть, но всё же будь внимательна и осторожна Итэр мог изменится сильнее чем можно было бы ожидать — величественно отдала распоряжение Электро Архонт — Я исполню ваше повеление, госпожа. — Аяка вновь склонилась, почтительно и глубоко. Сёгун Райден не ответила словами. Лишь протянула руку и коснулась пальцами воздуха перед собой — и едва уловимая вспышка энергии коснулась Аяки, как молчаливое благословение. Когда она вышла из дворца, дождь усилился. Небо стало темнее. Но теперь он не пугал её. Он просто сопровождал. Шум капель сливался с её мыслями. Глубокими, тревожными, но стойкими. Её путь был определён. Она вернулась в поместье, собрала всё необходимое. Уже на рассвете корабль был готов. На носу судна, стоя в ветре и дожде, Аяка смотрела в сторону, где сходятся все судьбы. Ветер трепал её волосы. За спиной — Инадзума. Впереди — он. «Я иду туда, где решается судьба мира. И я не отступлю».

✦ Сумеру ✦

Солнце над Сумеру сияло мягко, будто само не решалось потревожить равновесие. Зелёные кроны деревьев колыхались в медленном танце ветра. Сады источали аромат свежести и пряностей. На базарах смеялись торговцы, птицы перелетали между крышами, и казалось, что город живёт так же, как всегда. Но под этой живой иллюзией таилась другая реальность. Глубоко в сердце Сумеру, в священном Храме Сурастаны, царила тишина. Уже много дней ни один учёный, ни один стражник и ни один гость не осмеливался нарушить эту тишину. Здесь, где стекала мудрость поколений, где стены дышали древними знаниями, находилась она. Малая властительница Кусанали. Архонт Мудрости. Нахида. Сидя в самом центре внутреннего зала, окружённая древними письменами и парящими в воздухе сияющими свитками хранившими в себе тайные знания, она пребывала в медитации, едва касаясь земли босыми ногами. Погрузившись в глубокую медитацию, она старалась стабилизировать артерии земли. После падения Селестии, небесный порядок был разрушен. Вся сеть артерий, некогда стабильная, дала трещину. Энергия потекла неупорядоченно, вызывая локальные аномалии, нарушая циклы природы и иногда даже мысли людей. Нахида, связанная с Ирминсулем и глубинным сознанием мира, взяла на себя задачу восстановления этих потоков. Вместе с Итэром, что ныне стал повелителем Тайвата, она трудилась над стабилизацией артерий. Пять дней напряжённой работы, и её усилия помогли восстановить Монштадт, Ли Юэ, Сумеру и Фонтейн. Теперь оставались Инадзума, оторванная от основных артерий, и Натлан, где сеть артерий была слишком слабой и неразвитой — но самые опасные сбои уже устранены. Пять дней без сна, без отдыха. Пять дней, когда её разум пересекал пространства между корнями Ирминсуля и сгустками энергии, пульсирующими в глубинах планеты. Она направляла потоки, закрывала разломы, восстанавливала равновесие. Теперь она могла позволить себе короткую передышку. Но отдых Нахиды — не то же самое, что отдых обычного существа. Даже в покое она продолжала ощущать рябь в тканях мира. Теперь она могла тратить время и силы общаясь с Итэром на незначительные темы и обсуждая бедующее Сумеру и Тайвата. Она знала о грядущем собрании архонтов, на котором обсудят новую структуру мирового порядка, но едва ли для неё был смысл лично отправятся на аудиенцию с Итэром или посылать кого-нибудь на встречу с ним. И если появится необходимость они могли бы обсудить важные дела используя мысленную связь. И самое главное она была необходима в Сумеру где Нахида могла использовать свою уникальную связь с Ирменцулем чтобы управлять артериями земли. На улицах Сумеру — жизнь. На улицах — покой. Но в зале Сурастаны, в глубинах сознания Мудрости, всё ещё бурлила работа. Свитки вращались. Потоки стягивались. Энергии вновь обретали ритм. Нахида не улыбалась. Но её взгляд был ясен. Она знала: когда всё завершится, когда наступит эпоха мира, она будет готова. И если мир будет переписан — она проследит, чтобы ни одна строчка не исказила правду.

✦ Фонтейн ✦

Утро над Фонтейном разлилось дождём. Не грозовым, не бурным — но упрямым, тихим, как шёпот истины, которую не хотят слышать. Мелкие капли стекали по мраморным фасадам зданий, по мостам, по карнизам. Каменные бульвары сияли влажным светом, отражая фонари, словно свет звёзд, тонущий в воде. Вода текла повсюду. Как воздух. Как мысль. Как приговор. Фонтейн не спешил. Даже в переменах — он сохранял свой покой. Нёвиллет. Верховный судья. Голос присяжных. Временно покинувший эти должности, оставив власть в стане вод людям, ибо сейчас он представлял угрозу городу своей новообретенным могуществом. Молча он смотрел на воду. Дождь стекал по его плечам, волосам, мантии. Белоснежные пряди прилипали к шее. Но он не двигался. В его глазах отражалась гладь воды. Но видел он другое. — Селестия пала, — произнёс он. Голос был тихим, но в нём звучал гул подводных глубин. — Итэр… стал тем, кто выше небес. Выше законов. Он вытянул ладонь вперёд — и вода отозвалась. Из озера, как по зову могущественного дракона, поднялся тонкий столб жидкости, закручиваясь, как прозрачная спираль. Он смотрел на него, как на зеркало. И в этом зеркале — он видел себя. — Я тоже изменился. Пальцы сомкнулись — вода рассыпалась брызгами. Те упали на землю, но звук их исчез в шуме дождя. — Сила, что пробудилась во мне… — продолжил он, обращаясь то ли к себе, то ли к бывшему товарищу, — …не подвластна законам. Она древнее людей, важнее всего на свете. Это — голос драконов, тех, кто правил до Архонтов. И они требуют мести. Он шагнул к валуну. Коснулся его ладонью — и тот исчез. Просто… обратился в пыль. Без трещины. Без звука. В драконьих глазах отразилась печаль: он всё ещё не контролировал свою силу, и ему нужно больше практики перед решающей схваткой. — Правосудие… не может молчать, если мир кричит. Даже если это значит — казнь бога. Молния вспыхнула далеко на горизонте, разрезав небо, как приговор. Тень на лице Нёвиллета стала глубже. Устало вздохнув, он продолжил свои тренировки — попытался сделать лёгкий прыжок на несколько метров, но в очередной раз оттолкнулся от земли слишком сильно и в одно мгновение оказался на другой стороне долины. Очередная неудача его не остановила. Теперь гидродракон выпрямил руку и попытался создать небольшой ветер, и вновь неправильно оценив свои силы, он вызвал ураган огромной силы, что снёс несколько деревьев, прежде чем Нёвиллет сумел успокоить стихию. Ему удалось сохранить абсолютный контроль над гидроэлементом, но остальные шесть явно оказались слишком сложны в освоении. Сейчас взор повелителя драконов упал на вырванные деревья, ставшие прекрасной возможностью проверить работу ещё одного элемента. — Он изменился, — снова прошептал он. — Но и я… тоже. Он закрыл глаза. И увидел — не будущее, но равновесие. Не месть, не ярость. Не поклонение. А чаши весов. На одной — истина. На другой — всё остальное. И если придётся сразиться — он сделает это. Без страха. Без ненависти. Только с долгом в груди. Он развернулся, плащ хлестнул по воздуху. Капли воды сорвались с его плеч, как старые клятвы. — Времени… почти не осталось, — произнёс он напоследок.

✦ Натлан ✦

Солнце в зените. Пылающее, беспощадное, как сама Натлан. Небо было выжжено добела, и от него не спасали ни тень, ни молитвы. Воздух дрожал над землёй, раскалённой до треска. Песок под ногами был горяч, как пламя, камни источали дым. И всё же — жизнь кипела. На улицах — песни. На площадях — танцы. На базарах — смех, спор, голос древнего барабана. Натлан жил. Словно каждый день — последний, и каждый миг — часть вечного огня. Но под этим бурлящим ритмом таилась тревога. Атокпан, древний вулкан, проснулся. Его рев потряс землю. Потоки лавы стекали по склонам, обрушивая жилища и заставляя семьи бежать в поисках убежища. Дым застилал небо. А жара… жара была такой, что воздух рвался в лёгкие, как пламя. В центре столицы, на огромном стадионе, где обычно сражались чемпионы, теперь стояли шатры. Временные укрытия для беженцев. Здесь горели костры, звучал детский смех, и люди, даже потеряв всё, продолжали — петь. Потому что это и есть Натлан: где даже в бедствии сердце бьётся громко, и дух не сгорает, а разгорается сильнее. В Палате советников, на своём троне, восседала Мавуика, Пиро Архонт. Её пылающие глаза и спокойное выражение лица одновременно внушали уверенность и уважение. Вокруг царила незримая аура власти и решимости. Перед началом собрания она погрузилась в глубокие раздумья, обдумывая ход предстоящего собрания. После того как вожди племён заняли свои места, собрание началось. Вокруг звучали речи, наполненные заботой о народе и анализом ситуации с вулканом. Обсуждения шли целый час — горячие, но конструктивные. И вот наступил момент, когда Мавуика поднялась, ее взгляд охватил зал, и в его тишине почувствовалось ожидание: — Уважаемые вожди. Мы обсудили последствия извержения Атокпана и приняли решения по эвакуации и поддержке. Но теперь пришло время рассказать о моей миссии. — Голос её был ровный, но полон силы. Все внимание обрушилось на Архонта. — Как известно, Итэр уничтожил Селестию и фактически занял её место, став новым правителем Тайвата. Он призвал всех Архонтов к себе. Я считаю своим долгом отправится на эту встречу. Зал погрузился в ожидание. Мавуика сделала паузу, пропуская взглядом представителей племён, чтобы поймать их реакцию. Её голос стал мягче: — Поэтому я вынуждена покинуть Натлан на, возможно, весьма длительный срок. Я рассчитываю на вашу поддержку и готова доверить вам всё, что дорого мне. Вожди переглянулись, коротко обсудили между собой текущую ситуацию: вулканические потоки, эвакуационные маршруты, стабильность племён. Через мгновение вожди поднялись один за другим, сообщив о своей поддержке плана Мавуики Согласие вождей её решением стало настоявшим облегчением для Мавуики и она начала подготовку к путешествию и одной из главных задач было подготовить Пламецикл к длительному путешествию отдав необходимые поручения для Шилонен. Когда над горизонтом появился первый проблеск солнца, Мавуика стояла на платформе выезда. Ветер трепал её огненные волосы, а сама она была спокойна, сосредоточена. Она положила руку на Пламецикл, почувствовав жар металла. Один глубокий вдох — и она взобралась в седло. Сотни глаз наблюдали за ней. Люди. Вожди. Дети. И небо, что медленно начинало расцветать над Натланом. Мавуика обернулась в последний раз — и, не сказав ни слова, рванулась вперёд. Пламецикл проревел, оставляя за собой след пылающего жара, и скрылся за холмами. Огонь унесся за горизонт. И там, вдали, где ждали Итэр и перемены, Архонт Натлана приближалась — гордая и свободная.