Часть 4

Они вышли из ресторана. Ночь. Тёплая, почти липкая. Где-то вдали бормотал саксофон, пахло карамелью и цветами. Гермиона окинула улицу взглядом. Лимузина не было. — Где… наша машина? — спросила она вслух, но уже с оттенком обречённости. Драко нахмурился: — Ушла в закат? Финальные титры? Или водитель сбежал, не выдержав атмосферы фальшивой ванили. Гермиона повернулась к нему: — Что теперь? Он пожал плечами: — Идти. — Куда, по-твоему, идти? Куда? Это город-иллюзия! Здесь нет улиц, Малфой! Только фасады и дым. Здесь даже голуби подозрительно постановочные! Он уже шагнул вперёд: — Ну не стоять же тут. > — Он делал вид, что всё под контролем. Хотя внутри уже искал кнопку "выход". Гермиона фыркнула, но пошла следом. Платье цвета шампанского шуршало в темноте, каблуки стучали по мостовой. — Знаешь, — сказала она, — это худший квест-ромком в моей жизни. — А у тебя было много? — Драко не обернулся. — Достаточно, чтобы понимать: когда сценарий делает паузу, он замышляет нечто мерзкое. И как по заказу, включилась тревожная музыка и из переулка вышли двое. Тёмные. Огромные. С ножами. — Деньги. Ценные вещи. — Голос первого был сухим и неестественным, как будто его написал ленивый сценарист-злодей. Драко замер. — Ты уверена, что это всё ещё жанр о любви? — Нет, — прошипела Гермиона, — но может это сцена «угроза, которая сблизит героев». — О, прекрасно! Просто идеально! — Драко вскинул руки. — А у меня даже палочки с собой нет! — У меня тоже, — зло процедила она. > — Они оба поняли: безопасность — переоценена. А романтика — явно переоценена вдвойне. — Что делать? — прошептала Гермиона. — Я... не знаю. Попробовать поговорить? — С кем? С клише? Они с ножами, Малфой! — Может, это постановка? — С ножами?! Один из "грабителей" шагнул ближе. — Мы не будем повторять. — Я очень надеюсь, что это тест на доверие, — пробормотал Малфой. — Если это проверка, то я не прохожу, — Гермиона сделала шаг назад. > — Он хотел защитить её. Она хотела вырубить жанр. Оба хотели... не умирать. —Я не хочу умирать ради романтической сцены в выдуманном мире ! — выдохнул Драко. — Это слишком по-жанровому! — Согласна, бежим! — крикнула Гермиона. И они рванули. Платье цвета шампанского ловило каждый куст, каблуки звенели, как сигнал тревоги. Драко держался рядом, пытаясь не отставать — и не думать, насколько комично он выглядит, убегающий от условного зла без палочки и с остатками соуса на рубашке. — НАПРАВО! — закричала Гермиона. — НАЛЕВО! — одновременно с ней воскликнул Драко. > — Они были командой. Почти. Если не считать, что у них были разные цели, планы и понятия о пространстве. Они завернули в переулок. В конце — огромный зелёный мусорный бак. Слегка приоткрытый. Тихий. Надеющийся, что это не его сцена. — Нет. — Гермиона остановилась. — Только не это. — Это идеальное укрытие! — Драко широко распахнул крышку. — Это МУСОР! — И что? Это жанр про внутреннюю трансформацию, Грейнджер. Вот и трансформируйся в того, кто не нюхает. > — Он не знал, что в следующий раз почувствует аромат жасмина именно тут. — Мы умрём в баке, — простонала она, — и не потому что это было метафорой. Но когда сзади послышались шаги, Гермиона, не задумываясь, прыгнула внутрь. Следом — Драко. С ПЛЮХОМ. Крышка захлопнулась. Темно. Тесно. И где-то очень близко — ухо Малфоя. — Не дыши мне в шею! — прошипела она. — А КУДА МНЕ ДЫШАТЬ?! — Воняет! — Это не я! > — Никто не говорил, что романтика будет пахнуть розами. Особенно если вы — в баке. Снаружи шаги замерли. Потом удалились. Через несколько минут напряжённого молчания в темноте и зловонной тесноте, Гермиона первой приподняла крышку мусорного бака. Осторожно выглянула. — Чисто, — прошептала она. — Похоже, ушли. — Или затаились. — Драко приподнялся за её спиной. — Вон там, в тенях, с попкорном. — Перестань. Она осторожно выбралась наружу, стараясь не упасть. Драко вылез за ней, издал обиженный звук, стряхнул с себя огрызок какой-то загадочной зелени — и тут же поморщился. — Ну всё. Теперь я точно уверен: твой запах мне не нравится. Гермиона медленно повернулась к нему. Вся в грязи, волосы в мусоре, с остатками соуса (уже не понятно, с чьей тарелки) на плече. — Это то, что тебя сейчас заботит? — Извини, у меня стресс. И я как бы утратил чувство романтики вместе с чистотой. — Ты влез в бак по уши, Малфой! — Ага. Ради тебя. Она прищурилась. — Ты серьезно? — Нет. Это заявление: если я уже испачкался в романтическом бреде, то имею право жаловаться на аромат тухлых оливок у тебя в волосах. > — Он лгал. Ему не мешал ни запах, ни оливки. Ему мешало, что она смотрела на него не так, как ему хотелось. Гермиона вздохнула, заправляя прядь за ухо, но оливка гордо перекатилась на щеку. — Боже, — простонала она. — Я больше не человек. Я салат. — Ну, по крайней мере, заправка пикантная. > — Они оба устали. И замёрзли. И выглядели ужасно. Но впервые за весь вечер — просто рассмеялись.