Без тебя холодно

— Джину, да ты можешь сказать мне, в чем дело?! — со злостью крикнула Руми, на пороге его квартиры, — иначе я развернусь и уеду! Прямо сейчас! Парень хранил молчание на протяжении почти всего рабочего дня. Утром Huntr/x ездили на съемку для бренда одежды, а после было изнурительное интерактивное шоу, выжавшее все силы. Девушка поругалась со стилистом из-за того, что для Зои подобрали юбку, в которой невозможно было комфортно сидеть в окружении камер. А Мире плохо настроили аппаратуру поэтому пришлось потратить кучу времени не пересъем. Руми и без того была на взводе в связи с предстоящим концертом. Тут и там всплывали косяки, недоработки, дыры, которые требовалось закрывать в срочном порядке, не забывая при этом быть веселой и приветливой, чтобы папарацци не дай бог не заметили и признака усталости или тревоги. И вот, предстояла пара долгожданных выходных дней, грозящая быть омраченной неизвестно чем. Черный костюм двойка в стиле Шанель добавлял масла в огонь злости Руми своей ужасно колючей тканью. Она раздраженно сняла твидовый пиджак и хотела бросить его на пол, когда Джину остановил руку девушки и резко втянул в квартиру, закрывая дверь. — Ты с ума сошел?! Что с тобой черт возьми такое?! — охотница попыталась вырваться, но парень держал крепко. Переждав основную волну ее негодования, юноша прижал Руми к стене и накрыл ее губы своими, болезненно зажмурив глаза. Это его резкое движение сквозило полнейшим отчаянием. Наконец, у девушки появились догадки. Она мягко положила свободную руку ему на грудь и размеренно ответила его рваным движениям, похожим на попытки сделать глубокий вдох. Ощутив легкую нежность в действиях Руми, парень слегка опомнился и с усилием отстранился, не поднимая глаз. Отросшие волосы и так постоянно падали на глаза, а теперь и вовсе полностью их закрывали. Охотница глубоко вздохнула, кончиками пальцев отодвинула пряди и заглянула под них, наклонившись, чтобы встретиться с Джину взглядом. Он покраснел. В нем бушевала волна невысказанных эмоций. Но говорить сейчас совсем не хотелось, хотелось действовать. После шума, суеты и яркого света вездесущих камер, тишина квартиры была оглушительна, а мягкое свечение ночных огней, проникающих через окна, успокаивающе обволакивало. Юноша аккуратно положил свою ладонь девушке на щеку и чуть погладил большим пальцем, молчаливо и вкрадчиво спрашивая разрешения. Ощущая нежность и теплоту его прикосновений, она совсем растаяла. От злости, охватывавшей пару минут назад, магическим образом не осталось и следа. В этих стенах все шептало о любви и о покое. Руми мягко взялась за воротник черной рубашки и потянула парня на себя. Их губы вновь встретились. Мягкие и податливые, они горячо соприкасались, все еще сквозя легкой нервозностью. Джину был все же излишне напорист, несмотря на размеренные старания девушки его успокоить. Он покусывал, оттягивал, облизывал ее губы, наслаждаясь каждым их миллиметром. Юноша не замечал, как его руки скользили по стройному телу, то и дело слегка сжимая нежную кожу. Дыхание Руми участилось, воздуха стало не хватать. Тихий нежный стон вырвался из ее груди. Руки принялись бегло расстегивать пуговицы черной рубашки. Джину опустил руки, позволяя легко раздеть себя, после чего потянулся к ширинке шорт девушки. Она была рада освободиться от еще одного колючего куска ткани, который с трудом прикрывал ее пятую точку, раздражая этим еще больше. Оторвавшись от губ парня, она принялась целовать его скулы и шею, вызывая тихие сдавленные стоны, а пальцами заскользила по рельефному торсу, очерчивая каждую мышцу. Джину чуть поежился от холода ее рук и прижался сильнее, опустив ладони вниз. Руми почувствовала, как он мягко приподнял ткань трусиков и сжал оголенные ягодицы, вызывая легкое напряжение между ног. Она выгнулась, запустила пальцы в копну черных волос и притянула парня к своей груди, пока еще прикрытой назойливым топом с высокой горловиной. Собачка на молнии медленно поползла вниз. Девушка подняла руки, позволяя раздеть себя. Держа их над головой и облокотившись о стену, она снова выгнулась. Юноша, недолго думая, припал губами к ее груди, горячо целуя и вдыхая терпкий запах ее кожи. Руми сладко простонала его имя. С отчаянием дикого зверя, попавшего в капкан, он опустил перед ней на колени, стянул последний оставшийся предмет одежды и провел языком по ее самому чувствительному месту, заставляя произнести его имя снова. Девушка натянулась струной от его движений, то и дело меняющих темп. Из-за того, что ноги были сведены вместе, каждый символ, который он выписывал своим влажным горячим языком ощущался вдвое острее обычного. Джину будто бы пытался рассказать так целую поэму о любви к ней, наслаждаясь тем, как любимая извивается, как подкашиваются ее ноги, стоны усиливаются, а ее рука в его волосах начинает непроизвольно сжиматься. Сквозь обрывки трезвого сознания Руми отметила, что сегодня парень вылизывал ее с особым рвением. Воздух выбило из легких, когда она ощутила внутри себя его умелые пальцы, моментально нащупавшие ее точку G. — Джину, боже… Я… Ах… — Ноги подкосились и перестали слушаться. Если бы не сильные руки парня, девушка уже оказалась бы на полу. Быстро поднявшись, он подхватил ее за бедра и чуть подкинул наверх, провоцируя Руми инстинктивно обвить себя ногами. Передышка длилась пару минут. Соприкасаясь лбами, они смотрели друг на друга горящими от желания глазами. Уже вторую неделю напряжение копилось от выходных до выходных. Редкие переглядки и короткие касания, обусловленные исключительно рабочей необходимостью, это все, что они могли себе позволить, чтобы не вызывать каких либо подозрений в свой адрес. Руми опустила свой взгляд на губы юноши, чуть поблескивающие ее влажностью и, недолго думая, провела по ним языком. — И правда сладкая,— с легкой улыбкой сказала охотница, наслаждаясь обожанием, с которым он сейчас смотрел на нее. Увлеченный ее лаской, парень не заметил, как рука девушки, до этого момента обвивающая его шею, скользнула вниз к ширинке джинсов и четким движением расстегнула ее. Он вздрогнул и невольно сильно сжал бедра Руми, когда ощутил ее пальцы на своем члене. В молчаливой просьбе, она мягко направила его в свое до ужаса мокрое и жаждущее лоно. Джину не нужно было просить дважды. С приглушенным рыком он сделал первый толчок и уткнулся девушке в шею, обжигая кожу своим дыханием. Она застонала, крепче обхватила юношу ногами и мягко обвила его обеими руками. Ему до безумия хотелось оставить на белоснежной коже знак своего присутствия, кричащий «моя, моя, моя!» Лишь бы ни один мужчина больше не претендовал на ее внимание. Парень уперся лбом в холодную стену, закрыл глаза и окунулся в удовольствие, которое дарила ему близость, отогнав от себя все иные мысли. Девушка впивалась в него ногтями, стонала, целовала острые скулы. Она была такой влажной, нежной, горячей и всецело принадлежащей ему. — Джину, я… Боже, прошу, только не останавливайся! И вновь пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться. Парень прижался крепче, так, чтобы каждым движением стимулировать ее клитор. Стоны переросли в крики, затем сменившись на всхлипывания. Он вышел из девушки и с протяжным стоном кончил, потеревшись о ее мокрые бедра. Она вся дрожала, прерывисто ловя ртом воздух. Руми зашипела, когда ноги, коснувшиеся пола, начало саднить от перенапряжения. Во рту пересохло, а горячая смазка стекала по бедрам, так ее было много. Из последних сил она держалась за плечи парня, чтобы не сползти по стене вниз. — Новая… Поза… В копилку, — тяжело дыша и хитро прищуриваясь прошептала девушка ему на ухо. Улыбка, наконец, коснулась губ юноши, а из груди вырвался легкий смешок. Нежным поцелуем они поставили красивую точку на этот вечер. — Ну, ты перестанешь играть в молчанку, или как? — лежа в теплой воде, перемешанной с ароматной солью для ванн спросила Руми и, не поворачиваясь, потянул парня за щеку, — иначе я правда вызову такси и… — Не надо… — он крепко прижал ее к своей груди и уткнулся носом в затылок. — Тогда говори, — сказала девушка безапелляционным тоном. — Этот фотограф… так смотрел на тебя… — Ты серьезно? Реально из-за этого? — Руми, ты не понимаешь каково это - смотреть на то, как какой-то левый тип раздевает тебя глазами, и не иметь возможности сделать с этим хоть что-нибудь. И ты думаешь только он? Да половина мужского стаффа смотрела на тебя и мечтала как эта чертова джинсовка на голое тело колыхнется и… — И все увидят на моей груди защитные накладки. — Да никто не думает об их существовании! — Джину невольно повысил голос и осёкся, — как ты можешь это не замечать? В этот раз даже Бобби, Мира и Зои заметили. Я мог думать только о том, как затаскиваю этого озабоченного в подворотню и избиваю до полусмерти… — Джину! — Что?! — Для кого-то, кто прожил 400 лет ты туговато соображаешь, — она приподнялась, развернулась и села на парня сверху так, чтобы оказаться лицом к лицу, — ну вот скажи мне, какая разница, как кто-то на меня смотрит, если я даже не обращаю на это внимания? Это просто работа. Все. Точка. Какая разница кто раздевает меня в своих влажных фантазиях, если все мы знаем человека, которому позволено это делать вживую? Одного конкретного человека, — девушка мягко обхватила его лицо руками и потерлась с ним носами. Это всегда заставляло юношу таять, в каком бы настроении он ни был. — Руми… — он болезненно поморщился и потерся щекой об ее ладонь, — ты не понимаешь… — Ты поэтому постоянно расчесываешь шрамы? — девушка взяла его руку и осмотрела кожу от запястья до локтя, корки размокли в воде и из некоторых болячек снова начала сочиться кровь. Она провела по этим местам пальцами и нахмурилась. — Скорее да, чем нет. — Дурачок, — Руми взяла с полки шампунь для волос и намылила парню голову, напевая IU - Love wins all. Поежившись от холода и чуть задрожав, девушка открыла глаза. На улице все еще царила ночь. Руми машинально попыталась придвинуться поближе к Джину, но вдруг поняла, что его половина кровати пустует. Нехотя, охотница села и оглянулась. Одеяло благополучно валялось на полу, дополняя картину общего бардака. В полумраке освещаемого круглой луной помещения, она заметила на рабочем столе юноши кипу бумаг, которых не было вчера. Тихонько соскользнув с кровати, девушка подошла, чтобы рассмотреть поближе. Все листы были исписаны стихами и нотами. Грустно вздохнув, она развернулась к двери, ведущей в кухню-гостиную, из под которой сочился свет. Джину обернулся, когда девушка зашла, потирая заспанные глаза. В воздухе витал запах лаванды и мяты. — Не спится? — спросила она, мягко ступая босиком в своей милой муслиновой пижаме, состоящей из шортиков и рубашки с коротким рукавом. Растрепанные волосы качались в такт движениям. Охотница опустилась на соседний стул за кухонным столом. — Типа того. Почему не осталась в кровати? — парень откинул назад пряди, падающие на лицо Руми. В тусклом свете подсветки кухонного гарнитура, она выглядела, будто сонное наваждение. — Без тебя холодно… — в подтверждение своих слов, девушка коснулась его плеча ледяными пальцами. Джину чуть вздрогнул и подвинул в ее сторону свою большую кружку чая, — о, чаёк. — Да, капитан очевидность, — он мягко потрепал любимую по макушке, пока она с блаженством делала несколько больших согревающих глотков, — марш спать. — А ты? — И я. Парень встал и потянул девушку за собой. Войдя в спальню, они вдвоем шарахнулись от испуга: с балкона на них смотрела пара раскосых желтых глаз. Тигр по обыкновению приложил язык к стеклу и повел вверх. — Он же может проходить сквозь пространство… Почему каждый раз он просится именно так? — Я не знаю… — юноша открыл балкон и впустил существо внутрь. Птица в шляпке неизменно сидела на его голове, подозрительно озираясь шестью глазами. Тигр потянулся и улегся на полу в углу комнаты под панорамным окном. — Джину, — вкрадчиво сказала девушка, удобно устроившись у него на плече. — М? — Как думаешь, мы когда-нибудь сможем жить нормальной жизнью…? Ну… Настолько нормальной, насколько это возможно в нашем положении. — А ты этого хочешь? — Угу… — Руми невольно сжала рукой ткань футболки на груди юноши. — Значит сможем, — уверенно ответил он, прижимая ее крепче.