Часть 6. «Фотосессия: кадры становятся правдой»

Свет софитов обжигал кожу, превращая пространство между ними в раскалённое поле боя. Фотограф что-то говорил о позах, о ракурсах, но его голос тонул в гуле крови в её ушах. Она стояла в полуметре от Ронни, чувствуя, как электричество в воздухе сгущается с каждой секундой.   — "Давайте начнём с чего-то простого,"— бородатый фотограф щёлкнул затвором пробного кадра. — "Ронни, обними её сзади, гитару в левую руку. " Его руки скользнули по её талии медленно, будто проверяя границы дозволенного. Пальцы впились в кожу ровно там, где неделю назад оставались синяки. Она подалась вперёд инстинктивно, но он не отпустил — напротив, притянул ближе, так что лопатки упёрлись в его грудь.   — "Дыши," — прошептал он ей в ухо, и губы едва коснулись мочки.   Она не дышала. Всё тело напряглось, будто готовясь к удару.   Щелчок затвора. — "Отлично!" — крикнул фотограф. — "Теперь повернись к нему лицом."  Она развернулась, и мир сузился до его глаз. В них не было привычной насмешки — только тёмная, тягучая опасность. Его руки поднялись, остановившись в сантиметре от её щёк.   — "Можно?" — спросил он вслух, но взгляд говорил: "Я всё равно это сделаю". Она кивнула, и его ладони прижались к её лицу. Пальцы впились в волосы, слегка оттягивая голову назад. Боль была сладкой и резкой.   — "Боже, да!" — фотограф метался вокруг них. — "Ронни, смотри на неё так, будто хочешь разорвать". Он и без подсказки смотрел именно так. Его дыхание участилось, ноздри расширились. Она видела каждую чёрточку на его лице — шрам над бровью, едва заметную дрожь в уголках губ.   — "Ты дрожишь," — прошептал он.   — "От холода," — солгала она, чувствуя, как жар разливается под кожей.   Щелчок. Щелчок. Щелчок.   — "Теперь ближе!" — командовал фотограф.   Ронни наклонился. Его лоб коснулся её лба. Нос — носа. Всё вокруг перестало существовать.   — "Помнишь, как ты сказала, что мёртвые глаза не отражают свет?" — его шёпот обжёг губы. — "Ври лучше". Она зажмурилась — и в тот же момент его зубы впились в её нижнюю губу. Не поцелуй. Укус.   Крик ассистентки. Возглас фотографа. Грохот падающего оборудования.   Она не отстранилась.   Её руки вцепились в его куртку, ногти впились в кожу даже через ткань. Вкус крови заполнил рот — её или его, она уже не понимала.   Щелчок затвора. —"Чёрт возьми!" — фотограф дышал как загнанная лошадь. — "Это... Это гениально!" Ронни оторвался, медленно, будто против воли. Капля крови скатилась с его губы. Он провёл по ней пальцем, не сводя с неё глаз.   — "Нам нужно ещё," — сказал он хрипло, и это не было вопросом.   Фотограф замер, потом закивал:   — "Да... да, конечно! Только дайте мне перезарядить..." Она стояла, чувствуя, как колени подкашиваются. Всё тело горело.   — "Ты..." — начала она.   — "Я что?" — он приподнял бровь, и в его взгляде снова появилась та самая дикая искра.   Она не ответила. Вместо этого резко потянула его за ремень, сталкивая на диван, который стоял в углу как часть декорации.   Хлопок. Он упал, застыв на мгновение в удивлении. Потом рассмеялся — низко, хрипло, как в тот день, когда она бросила в него нож.   — "Вот так лучше," — прошептала она, вставая над ним.   Щелчок затвора.   Фотограф снимал, не переставая, будто боясь упустить хоть кадр.   Ронни смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах было что-то новое — не ярость, не вызов. Что-то более опасное.   — "Ты знаешь, что после этого мы уже не сможем... " — он не договорил.   Она наклонилась, пока её волосы не создали занавес вокруг их лиц.   — "Я знаю. "  И когда их губы снова встретились, камеры щёлкали, но ни один снимок не смог бы передать главного — что это уже не игра.   Это было начало чего-то настоящего.

***

Тишина гримерки оглушала после грохота фотосессии. Она стояла перед треснувшим зеркалом, стирая ватным диском остатки грима, когда дверь распахнулась с такой силой, что со стола  снова упала банка с тональным кремом.   Он вошел, как ураган – куртка расстегнута, волосы в беспорядке, на губах следы ее помады. Дверь захлопнулась за его спиной с глухим стуком, отрезая их от внешнего мира.   — "Ты..." его голос сорвался на хрип, когда он шагнул вперед, — "Сегодня перешла все границы."   Она медленно повернулась, опершись о край стола. В зеркале за ее спиной их отражения переплелись – его высокая фигура, ее бледное лицо с подведенными глазами.   — "Ты начал," — она провела языком по прикушенной губе, чувствуя солоноватый вкус крови.   Он замер в полушаге, его глаза – эти вечно насмешливые, циничные глаза – вдруг стали невыносимо серьезными.  — "Я знаю."   Пространство между ними сжалось до предела, наполненное гулом невысказанных слов. Где-то за стеной смеялась команда, звенели стаканы, но здесь, в этой маленькой комнате с разбитым зеркалом, существовали только они двое.   Он первым нарушил молчание.   — "У меня концерт в Лос-Анджелесе. Послезавтра." —  Его пальцы сжали спинку стула так, что костяшки побелели. — "Поедешь со мной?"   Воздух перестал поступать в легкие. Она видела, как его зрачки расширились, как напряглись мышцы челюсти – он не привык просить.   — "В качестве кого?" — вопрос вырвался сам собой.   Его губы растянулись в той самой улыбке – опасной, хищной.  — "В качестве той, кто не боится кусаться в ответ."   Она сделала шаг навстречу. Потом еще один. Когда между ними осталось расстояние вытянутой руки, она остановилась, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу.   — "У меня пробы в четверг," — прошептала она.   — "Отмени."   — "Мой агент..."   — " Пошли его к черту." — Он поднял руку, остановившись в сантиметре от ее щеки. — "Да или нет?"   В этот момент она поняла – это не просто предложение. Это точка невозврата.   Ее пальцы обхватили его запястье, прижимая ладонь к своей щеке. Кожа была горячей, слегка шершавой от гитарных струн.   — "Да."   Он выдохнул так, будто держал дыхание все это время. Его лоб опустился на ее лоб, нос к носу, как во время фотосессии.   — "Ты понимаешь, что после этого..." — он не договорил.   Она ответила без слов – впилась зубами в его нижнюю губу, точно так же, как он сделал это перед камерами.   Где-то за дверью зазвонил телефон, кто-то крикнул его имя, но мир сузился до точки соприкосновения губ, рук, тел.   Когда они наконец разошлись, на ее губах снова выступила кровь. Он провел по ней большим пальцем, не сводя с нее темного взгляда.   — "Завтра в восемь. Мой отель. Адрес отправлю сообщением". Он ушел так же стремительно, как и появился, оставив после себя запах кожи, табака и чего-то неуловимого – чего-то, что теперь навсегда останется в ее памяти.   Она опустилась на стул, вдруг осознав, что колени подкашиваются. В зеркале перед ней отражалась незнакомая девушка – с растрепанными волосами, размазанной подводкой и глазами, полными чего-то дикого и прекрасного.   Телефон на столе завибрировал. Сообщение от агента: "Где ты? Кастинг-директор ждет!"   Она набрала ответ, не отрывая взгляда от своего отражения: "Отменяйте все пробы. Я уезжаю."   За окном зажегся неон, окрасив комнату в синеву. Где-то в этом городе он сейчас собирал вещи, готовясь к отъезду, даже не подозревая, что она уже начала собирать свои.   Потому что иногда – очень редко – в жизни появляются люди, ради которых стоит отменить все планы.   И он был именно таким.