Часть 8. «Война и тишина»

Первые лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные шторы, рисуя золотые полосы на его спине — там, где татуировки смешивались со шрамами. Она провела пальцем по самому свежему — чернильному контуру птицы, которая только что обрела крылья. Ее инициалы, вплетенные в перья, еще слегка жгли кожу.   — "Ты сделал это вчера?" — спросила она, чувствуя, как подушечки пальцев ощущают легкую припухлость.   Он не ответил сразу, лишь перевернулся на спину, подставив лицо солнечному свету. Глаза, обычно скрытые за очками, теперь казались почти прозрачными — карие, с золотистыми искорками, как осенние листья под утренним небом.   — "После того, как ты уснула", — его голос был хриплым от недосыпа. Он потянулся, взял ее руку и прижал к груди. Сердце билось ровно, но громко — как будто хотело, чтобы она его услышала.   На улице зазвонил телефон — его, брошенный в траву у бассейна. Звонок оборвался, затем начался снова. Настойчиво.   — "Не отвечай", — прошептала она, но он уже встал, натягивая джинсы на голое тело.   Через окно она видела, как он поднимает аппарат, как его плечи напрягаются, а пальцы сжимают корпус так, что кажется, вот-вот треснет стекло. Он сказал всего три слова: "Разбирайтесь сами. Я занят".   Но мир не собирался оставлять их в покое  Первая фотография появилась в соцсетях ранним утром – они выходили из ресторана, ее пальцы переплетены с его, на губах у обоих одинаковые улыбки, которые не подделать. Казалось бы, обычный кадр. Но к полудню хэштег #RadkeCouple уже взорвал твиттер.   Фотографии их утра — он босиком у кофемашины, она в его растянутой футболке, сидящая на кухонном столе — взорвали соцсети. Кто-то снял их через окно, кто-то выложил переписку с продюсером, где Ронни отказывался от интервью со словами: "Моя личная жизнь — не ваш контент".   Вибрация телефона – десятки уведомлений, сообщения от друзей, знакомых, даже давно забытых одноклассников. На экране мелькали комментарии: "Он мог бы найти кого-то лучше", "Она выглядит как его дочь", "Наконец-то он с кем-то настоящим".   Он уехал на репетицию. На подушке осталась записка: "Не читай комментарии. Вечером поговорим".  Но она уже открывала Instagram, пролистывая фотографии, где их лица были обведены красными кругами, а подписи пестрели цифрами – "Разница в 14 лет!", "Что он в ней нашел?". 

***

Его концерт в тот вечер проходил в легендарном клубе. Она сидела за кулисами, сжимая в руках стакан с виски, когда до нее донеслись первые крики:   — "Где твоя девочка, Ронни? Выпусти ее на сцену!" — "Она тебе в дочери годится! "  Он не сбился, не пропустил ни ноты, но его пальцы сжали гриф гитары так, что кожа на костяшках побелела.   После шоу в гримерку ворвалась Лора с розовыми от ярости щеками, примчалась с новостями и двумя стаканами кофе:  — "Фанатки разделились на два лагеря: одни топят за вас, другие пишут петиции, чтобы тебя "убрали". — Она сунула телефон ей в руки. На экране — форум, где под фото ее старой студии писали: "Она его для денег использует". Ронни выхватил телефон и швырнул его об стену.   — "Хватит воздухе", — его голос звучал тихо, но в воздухе запахло грозой.   Лора замерла. Даже фонтанчик, бивший в углу, будто стих.   — "С сегодняшнего дня никто не приносит сюда эту дрянь", — он указал на треснутый телефон. — "Ни новостей, ни сплетен. Мы не участвуем в этом цирке".   Она наблюдала, как его спина — вся в царапинах от ее ногтей — напрягалась. Как Лора, бледная, подбирает разбитый телефон.  — "Фанатки устроили драку у выхода! Кто-то выложил твой адрес," — она повернулась к ней, — "тебе лучше уехать через черный ход". Он молча натянул куртку, взял ее за руку и повел через лабиринт коридоров. Его ладонь была горячей и влажной.   Машина мчалась по ночному шоссе, когда он впервые за вечер заговорил:   — "Ты знаешь, что все это ерунда, да?"   Она смотрела на мелькающие огни, чувствуя, как в груди закипает что-то колючее:   — "Ерунда? Мой телефон взрывается от сообщений, незнакомые люди обсуждают мою внешность, а твои фанатки мечтают, чтобы я провалилась сквозь землю!" Он резко свернул на обочину. Глаза в темноте горели, как у загнанного зверя.   — "И что? Ты думала, будет легко?" — его голос сорвался на хрип. — "Я же предупреждал!" — "Ты предупреждал, что меня будут ненавидеть"! — она выплеснула ему в лицо слова, которые копились весь день. — "Но ты не сказал, что мне придется оправдываться за каждый свой взгляд, каждое слово, каждый шаг!" Тишина в салоне стала густой, как смог. Он ударил ладонью по рулю, отчего динамики оглушительно взвыли.   — "Черт возьми! А как я? Я должен выбирать между тобой и всем этим?" — он показал на телефон, где снова мигали уведомления.   — "Может, и должен!" — вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать.   Его глаза расширились. Машина снова рванула с места, и остаток пути они молчали.   Дом встретил их холодной тишиной. Он хлопнул дверью спальни, она осталась в гостиной, сжимая в руках бокал, который не решалась наполнить.   На экране телевизора мелькнуло их фото – какой-то ток-шоу уже обсуждало их отношения. Она выключила его, но в голове продолжала звучать фраза: "Очередная попытка стареющей рок-звезды казаться моложе."   Он вышел через час – босиком, в растянутой футболке, с гитарой в руках. Сел на край дивана в метре от нее и заиграл – ту самую песню, что звучала в ее наушниках три года назад, когда мир казался проще.   — "Я не знаю, как это исправить," — сказал он, не поднимая глаз от струн. — "Но я не собираюсь выбирать." Ее пальцы сами потянулись к нему, коснулись татуировки на запястье – нового, с ее инициалами, о котором она не знала.   — "Мы не будем оправдываться," — прошептала она.   — "Никогда," — он накрыл ее руку своей.   Утром они вышли из дома вместе – он обнял ее за плечи, она прижалась к его боку. И когда очередная вспышка камеры ослепила их, они не отпрянули, а рассмеялись – потому что некоторые войны стоит вести вместе.   А где-то в сети уже появлялся новый хэштег – #RadkeRealLove.

***

Вечером следующего дня они уехали. Без предупреждения, без маршрута. Взяв только гитару, чемодан с одеждой и бутылку виски. Внедорожник мчался по пустынному шоссе, радио играло старый хит Nirvana, а он держал ее руку на рычаге коробки передач, словно боялся, что она исчезнет.   — "Куда?" — спросила она, когда городские огни остались далеко позади.   — "Туда, где нас не найдут", — он приоткрыл окно, и ветер ворвался в салон, унося с собой запах помады, духов и вчерашнего страха.   Они остановились в мотеле посреди кактусовых полей. Номер пах плесенью и дешевым освежителем, но кровать была широкой, а душ — горячим. Он включил телевизор — немое кино, какая-то черно-белая мелодрама — и положил гитару между ними, как границу.   — "Сыграешь?" — она прикоснулась к струнам, заставив их дрогнуть.   Он взял аккорд, потом другой. Мелодия родилась сама — грустная, с переливами, как дождь по крыше.   — "Это про нас?" — она угадала по тому, как он избегает ее взгляда.   — "Про всех, кто пытается убежать", — он резко оборвал игру. — "Но мы не они".   За окном завывал койот, а вдали мерцали огни какого-то ранчо. Она прижалась к его плечу, слушая, как его сердце выстукивает ритм, которого нет ни в одной его песне.  

***

Утром они нашли придорожное кафе. Официантка с короткими волосами и татуировкой «Carpe Diem» на ключице даже не взглянула на них дважды. Кофе был крепким, тосты — подгоревшими.   — "Я могла бы привыкнуть к этому", — она макнула хлеб в желток, наблюдая, как он корчит рожицу от горечи.   — "Кофе или бегству?" — он отодвинул чашку.   — "Тишине".   Он рассмеялся, и вдруг стал таким настоящим — с морщинками у глаз, с крошкой на губе, с солнечным зайчиком в стакане. Не Ронни Радке, рок-звезду. А просто человека.   На обратном пути они свернули к каньону. Красные скалы вздымались к небу, как декорации к их личному апокалипсису. Она сняла ботинки, чувствуя, как горячий песок обжигает ступни.   — "Знаешь, что самое странное?" — он поднял камень, швырнул его в пропасть. Эхо вернулось через три секунды. — "Я не боюсь".   — "Чего?"   — "Что это закончится".   Она взяла его лицо в ладони. Солнце, ветер, бескрайний горизонт — все стало фоном.   — "Потому что это только начало".   И когда их губы встретились, где-то далеко, в другом мире, фанатки спорили на форумах, ток-шоу обсуждали "скандальный возраст", а хэштеги множились. Но здесь, среди красных скал, под небом, которое не вмещалось в объективы, существовали только они.   Двое.   Тишина.   И война, которую они наконец-то научились вести вместе