Глава 2

Прошла неделя. Семь дней, которые тянулись как семь лет. Я написал Ире на следующий же день после встречи, простенькое: «Привет, это Коля. Как самочувствие?» Ответ пришел почти мгновенно: «Привет) Норм, спасибо. А ты?» Так завязалась наша переписка. Сначала робкая, неловкая – про погоду, про то, кто кем работает, про общих знакомых. Потом смелее. Шутки, смайлики. Она оказалась остроумной, с самоиронией, которая мне дико нравилась. Я ловил себя на том, что жду звука уведомления как манны небесной, и глупо улыбался экрану. И вот, в пятницу вечером, когда я уже морально готовился к привычным выходным с пиццей и сериалами, телефон заиграл ее именем. Сердце екнуло. – Алло? Ира? – Привет, Коля, это я, – ее голос звучал чуть взволнованно, но твердо. – Слушай, не занят? – Нет, конечно! Что случилось? – Да ничего. Просто... скучно. И шампанское одиноко стоит. Вспомнила твое предложение его перебить. Не хочешь... ну, не шампанское прямо сейчас, а куда-нибудь сходить? Нормально посидеть? Без школьных воспоминаний и слёз, – она добавила с легкой усмешкой, и я услышал в этом ее прежнюю, школьную дерзость, только смягченную. – Хочу! – выпалил я. – Куда? Я могу куда угодно! Она рассмеялась. – Ты всегда такой... экспрессивный? Ладно. Давай... ну, не знаю. Есть итальянский «Белла Вита» недалеко от центра. Слышал? – Слышал! Отлично! Когда? – Через час? Я как раз рядом буду. – Идеально! Встречаемся у входа? – Да. До встречи, Коля. Я бросил трубку и уставился в стену. Она первая позвонила. Она предложила встречу. Это значило... что? Что ей тоже интересно? Что она поверила моим пьяным, а потом и трезвым словам? Адреналин ударил в кровь, смешавшись с приятным, щекочущим нервы волнением. Я помчался в душ, мысленно выбирая самую хорошую рубашку и нервно думая, как не облажаться. Ресторан оказался уютным местом с приглушенным светом, запахом чеснока, базилика и теплого хлеба. Я пришел раньше и волновался, как школьник. И вот она появилась в дверях. Не в тесном платье, а в свободных, но элегантных черных брюках и темно-синем шелковом топе с глубоким вырезом. Ее формы, не скрытые, а мягко подчеркнутые тканью, заставили мое сердце бешено заколотиться. Полные, пышные груди, едва сдерживаемые тканью топа, плавный, округлый живот, выступающий под мягкой тканью... Она была воплощением всего, что меня заводило. Совершенство, – пронеслось в голове, и я почувствовал знакомое, сладкое напряжение внизу живота. Мне нравилось всё в ее теле – эти мягкие складки на боках, когда она повернулась, оглядывая зал, упругость бедер, очерченных брюками, даже то, как топ слегка врезался в ее полные плечи. Это была не просто полнота – это была роскошная, женственная, *соблазнительная* фигура. – Привет, красавица, – вырвалось у меня, когда она подошла, и я увидел, как она покраснела, но улыбнулась искренне. – Привет, льстец, – парировала она, но глаза светились. Мы сели за столик в полумраке у дальней стены. Заказали вино, воду. Первые минуты были немного скованными, но теплое красное вино и общая атмосфера быстро растопили лед. Мы говорили обо всем и ни о чем – о музыке, о фильмах, о дурацких трендах в соцсетях. Она смеялась, и этот смех, свободный и легкий, был музыкой. Я ловил себя на том, что не могу оторвать взгляда от нее. От того, как шелковистая ткань топа облегает ее пышную грудь, как глубокое декольте открывает соблазнительную ложбинку. От того, как ее живот мягко опирается на край стола, создавая восхитительную округлость. Я представлял, каково это – прикоснуться к этой мягкости, ощутить ее тепло и податливость под пальцами. Мысль о том, чтобы обнять ее со спины, прижаться к этой мягкой, теплой спине, прижать ладони к ее округлому животу... Это вызывало волну тепла и желания. Фокус, Коля, фокус, – ругал я себя мысленно, но глаза предательски скользили вниз, к ее пышным формам, снова и снова. Наступила небольшая пауза. Я решился. Вино придало смелости, а ее открытость подтолкнула. – Ира... тогда, на встрече... – начал я осторожно. Ты так... резко среагировала. Я до сих пор чувствую себя виноватым за свою тупость. Но... что там произошло? Почему... почему ты так себя воспринимаешь? – я кивнул в ее сторону, имея в виду ее тело, ее неуверенность. Ее улыбка медленно угасла. Она отхлебнула вина, поставила бокал, поиграла пальцами по ножке. Глаза стали грустными, далекими. – Это... долгая история, Коля. И не очень веселая. – Расскажи. Если хочешь. Она вздохнула. Глубоко. – Знаешь... два года назад я почти вышла замуж. Она рассказала. О Юре. О пяти годах отношений. О подготовке к свадьбе – платье, которое шили на заказ, ресторан, гости. О том, как она была на седьмом небе. И о том, как за два часа до церемонии он позвонил. Голос был чужим, плоским. "Ира, я не могу. Я не люблю тебя. Вернее... я не люблю то, во что ты превращаешься. Ты... распустилась. Стала... большой. Мне это не нравится. Я не хочу такую жену. Прости." И трубку бросил. – Я стояла в этом... этом дурацком белье для невесты, – голос Иры дрогнул, глаза заблестели. – Смотрительница салона принесла платье... а я просто стояла и не могла пошевелиться. Потом был ад. Звонки гостям. Возврат денег. Слезы мамы. Шепотки знатных подруг. И его слова... распустилась... большая... не хочу такую... Они врезались в мозг. Я замкнулась. Заедала стресс. Набирала вес. Чем больше я ненавидела свое тело, тем больше оно росло. А чем больше оно росло... тем сильнее была ненависть. Замкнутый круг. Два года одиночества, Коля. Два года ощущения, что я... урод. Что я никому не нужна. Особенно... таким. – Она махнула рукой в сторону своего живота, и слеза скатилась по щеке. – Вот почему я так... взорвалась тогда. Твои слова... они попали прямо в эту рану. Меня сковало. Не только жалостью. Гневом. Гневом на этого ничтожного Юру, который сломал такую яркую женщину. И болью – за ее боль. – Ира... – я протянул руку через стол и осторожно накрыл ее ладонь своей. Она не отдернула. Ее пальцы были холодными. – Он – идиот. Полный, законченный идиот. Ты... ты не распустилась. Ты... расцвела. По-настоящему. А он... он просто слепец. Недостоин был даже подметки твоей туфли. Она всхлипнула, пытаясь сдержать слезы. – Ты так думаешь? – Я не думаю. Я знаю, – твердо сказал я, сжимая ее руку. – Посмотри на себя. Ты умная, ты смешная, ты... чертовски сексуальная. И твое тело... – я запнулся, боясь перегнуть палку, но решил быть честным до конца, – ...твое тело – это часть тебя. И оно прекрасно. Оно... манящее. Оно дышит жизнью и теплом. А не тощее, вымученное нечто, которое он, видимо, хотел видеть. Она вытерла слезы салфеткой, слабо улыбнулась. – Спасибо, Коля. Ты... невероятный. Правда. В этот момент подошла официантка, чтобы принять заказ. Мы отвлеклись, выбрали пасту и морепродукты. Когда она ушла, напряжение немного спало. Вино текло теплой волной, развязывая языки. Мы снова заговорили – уже легче, свободнее. Я рассказывал о своей работе, она – о своей в дизайне интерьеров. Смеялись над какими-то глупостями. И вот, во время ее рассказа о странном клиенте, мой взгляд снова, сам собой, уперся в ее декольте. В ложбинку между пышными, упругими грудями. В то, как шелк топа обтягивает их округлость. А потом скользнул вниз, к ее животу, мягко выпирающему под столом. Я замер, завороженный. Как же она прекрасна... – пронеслось в голове. Хочу прикоснуться... Хочу ощутить эту мягкость, эту податливость... Хочу чувствовать ее всем телом... Ира вдруг замолчала. Я встрепенулся и поднял взгляд. Она смотрела на меня с хитрой, понимающей улыбкой. Не злой, а... игривой. – Что, Николай? Твои глаза снова путешествуют по моим стратегическим объектам? – спросила она, явно наслаждаясь моим смущением. Я покраснел, как мальчишка. – Извини, я... – Да ладно тебе, – она махнула рукой, но в глазах читалось удовольствие. – Признайся, тебе нравится? – она слегка подала грудь вперед, и мое сердце екнуло. – Да, – честно выдохнул я. – Очень. Они... великолепны. Она рассмеялась, довольная. – Мне тоже нравится. Это, пожалуй, единственное, что меня в этом теле пока устраивает. Ну, почти. Жаль только... – она похлопала себя ладонью по округлому животу, – ...что без этого багажа они не идут. Неразлучная парочка, так сказать. Ее самоирония была обезоруживающей. Но я не мог промолчать. – Ира, – сказал я тихо, но очень серьезно, глядя ей прямо в глаза. Я хотел, чтобы она поверила каждому слову. – Ты меня не так поняла. Мне нравишься ты. Вся. Полностью. Твои волосы, твоя улыбка, твои глаза... твои груди, твой живот, твои бедра... – я перечислял, и с каждым словом ее улыбка таяла, сменяясь удивлением, а потом – каким-то глубоким, теплым пониманием. – Это все – ты. И это все... чертовски привлекательно. Я не хочу, чтобы что-то исчезло. Мне нравится... вот эта, – я осторожно жестом обозначил ее силуэт, – вся. Цельная. Настоящая. Мягкая и... безумно сексуальная женщина. Она не ответила сразу. Она смотрела на меня. Долго. Пристально. Как будто сканируя на ложь, на жалость, на подвох. Я выдержал этот взгляд. Потом что-то в ее глазах изменилось. Сомнение растаяло, уступив место чистому, сияющему осознанию. И радости. Глубокой, тихой радости. – Ты... правда так думаешь? – прошептала она. Но теперь это был не вопрос отчаяния, как тогда, перед зеркалом. Это было утверждение. Она увидела правду в моих глазах. – Да, Иришка, – я улыбнулся. Правда. Она рассмеялась. Звонко, счастливо, от души. Заливисто, как девчонка. И в этом смехе не было ни капли сомнения. Она поняла. Поняла, что для меня ее тело – не недостаток, а предмет восхищения, объект желания. Что моя симпатия – не жалость и не фантазия, а искреннее влечение ко всей ней. К ее личности и к ее роскошной, пышной форме. Остаток ужина прошел в каком-то легком, почти невесомом состоянии. Мы болтали, смеялись, наши ноги под столом иногда нечаянно касались, и каждый раз от этого прикосновения по спине пробегали мурашки. Я наблюдал, как она ест – с аппетитом, не ковыряясь в тарелке, и это тоже казалось мне невероятно привлекательным. Она не стесняется есть при мне. Она расслабилась. Когда подали счет, я почувствовал легкую грусть – вечер подходил к концу. Я уже мысленно прокручивал, как предложу проводить ее или назначу новую встречу. Но Ира опередила меня. Она посмотрела на меня через стол. В ее глазах светились и смешинки, и что-то новое – решимость? Игривость? Соблазн? – Коля... – начала она, чуть наклонившись вперед. Ее пышная грудь мягко легла на край стола. Мое внимание автоматически приковалось к этой картине. – ...вино закончилось. А у меня дома... есть отличное итальянское красное. И тишина. И удобный диван. – Она сделала паузу, глядя мне прямо в глаза. – Может... поедем ко мне? Продолжим? Без лишних глаз? Мое сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что, казалось, его стук слышно по всему ресторану. Кровь прилила к лицу и... не только к лицу. Мысль о том, чтобы оказаться с ней наедине, в ее квартире... Видеть ее в этом соблазнительном топе без посторонних глаз... Возможность прикоснуться к этой мягкости, которую я так жаждал ощутить... Обнять ее, почувствовать всем телом ее роскошные формы, ее теплый, податливый живот, прижаться к ее пышной груди... От одной этой мысли по телу разлилось сладкое, горячее волнение. Фантазии, которые я гнал все это время, вдруг стали пугающе реальными и невероятно желанными. Я замер на секунду, пытаясь взять себя в руки, чтобы не выдать всю бурю внутри. Потом улыбнулся. Широко. Искренне. – Ира, это... лучшая идея за весь вечер. Поехали. Очень хочу продолжить. Ее ответная улыбка была таким же обещанием. Обещанием чего-то нового, волнующего и очень, очень желанного. Мы вышли на прохладный вечерний воздух, и пока она ловила такси, я стоял рядом, ощущая ее тепло, ее близость, и предвкушение гнало кровь быстрее. Ее запах, смесь духов и чего-то своего, сладковатого, кружил голову. Она хочет этого. Она пригласила меня. Мысли о том, что может произойти дальше, о возможности наконец-то прикоснуться к ней, исследовать каждую округлость ее тела, заставляли меня сжимать и разжимать ладони от нетерпения. Одиночество осталось где-то далеко позади, в прошлом. Впереди была она. Вся. И я уже не мог дождаться, чтобы ощутить эту полноту не только взглядом.