Глава 3

Мы вышли из теплого, пряного уюта ресторана в прохладную, влажную от недавнего дождя ночь. Воздух был свежим, но внутри меня бушевал пожар, разожженный ее словами, ее взглядом, ее приглашением. Она вызывала такси в приложении, а я стоял рядом, ощущая ее близость как электрический разряд. Запах ее духов – теплый, сладковато-цветочный, смешанный с едва уловимым ароматом ее кожи – кружил голову сильнее выпитого вина. Мои глаза снова и снова скользили по ее силуэту, освещенному неоновыми вывесками: пышные бедра в облегающих черных брюках, округлый живот, мягко выступающий под шелковым топом, и главное – эта величественная, соблазнительная грудь, подчеркнутая глубоким вырезом. Скоро… Скоро я смогу прикоснуться… Ощутить все это… Мысли пульсировали в такт учащенному сердцебиению, вызывая знакомое, сладкое напряжение в паху. Машина подъехала. Я открыл заднюю дверь, пропуская Иру вперед. Она скользнула внутрь, и я последовал за ней, притворив дверь. Пространство салона сразу стало интимным, тесным, наполненным ее присутствием. Запах автомобильного освежителя не мог перебить ее аромат. Водитель тронулся, погрузив нас в полумрак, разрываемый лишь мелькающими уличными фонарями. Первые минуты ехали молча. Я смотрел в окно, пытаясь унять дрожь в руках, чувствуя жар ее тела всего в сантиметрах от меня. И вот, в темноте, ее рука легла мне на бедро. Не случайно, не невзначай. Твердо, почти властно. Я замер. Ее пальцы не просто лежали – они начали медленно, плавно двигаться вверх, по внутренней стороне моей ноги, к самому источнику моего напряжения. Каждое прикосновение било током, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Я повернул голову, встретившись с ее глазами. Они горели в полумраке – темные, глубокие, полные недвусмысленного обещания и… пьяной дерзости. Вино и освобождение от оков неуверенности сделали свое дело. – Коля… – ее шепот был горячим, влажным, он обжег мое ухо, когда она наклонилась ко мне. Ее губы почти коснулись мочки. – Ты такой… напряженный. Расслабься… – Одновременно с этим ее рука наконец достигла цели. Пальцы сжали меня через ткань брюк – твердо, уверенно, оценивающе. Я ахнул, не в силах сдержать стон. Эрекция была полной, болезненной от желания, и ее прикосновение стало одновременно пыткой и блаженством. – Ого… – она тихо рассмеялась, ее дыхание согревало мою шею. – Вот это… подготовился… Она не отпускала. Ее пальцы начали тереть, сжимать, гладить меня сквозь ткань, с мастерством, от которого темнело в глазах. Другая рука обвилась вокруг моей шеи, притягивая ближе. Она прижалась всем телом – ее пышный бок, ее мягкий, упругий живот, ее невероятная, тяжелая грудь давили на мой бок и руку. Я чувствовал каждую выпуклость, каждую вмятину, каждую драгоценную складку ее тела через тонкие слои одежды. Голова закружилась от смеси вина, ее запаха и нарастающего возбуждения. Моя собственная рука, будто движимая инстинктом, легла ей на живот – на тот самый, округлый, мягкий живот, который сводил меня с ума весь вечер. Я вдавил пальцы в податливую, теплую плоть, ощущая под шелком топ ее кожу, ее дыхание. Она издала тихий стон удовольствия и прижалась еще сильнее, продолжая свои манипуляции между моих ног. – Ира… – прохрипел я, пытаясь собрать мысли.– Водитель… – А ему что? – она усмехнулась, и ее пальцы сжали сильнее, заставляя меня вздрогнуть. – Он смотрит на дорогу. А я… я смотрю на тебя. И хочу тебя… прямо сейчас… – Она прикусила мочку моего уха, посылая волну мурашек по всему позвоночнику. Ее рука под моей рубашкой, скользнула по животу, к груди. Я был в агонии желания и смущения. Ее пьяная, агрессивная раскрепощенность была оглушительной, неожиданной после ее прежней уязвимости, но чертовски возбуждающей. Я уткнулся лицом в ее шею, вдыхая ее запах, целуя влажную кожу, пока ее пальцы доводили меня до грани безумия там, внизу. Мир сузился до темного салона такси, до жара ее тела, до ее рук на мне и моих рук на ее роскошных формах. Поездка казалась вечностью и мгновением одновременно. Когда машина наконец остановилась у знакомого ей дома, я был на пределе. Она небрежно расплатилась своей картой, ее движения были чуть замедленными, пьяными. Я выскочил, чтобы открыть ей дверь. Она выбралась с некоторым усилием, пошатнувшись. Вино и возбуждение явно давали о себе знать. – Ты уверена, что дойдешь? – спросил я, поддерживая ее под локоть, чувствуя под пальцами упругость ее руки и мягкость бока. – Дойду… – буркнула она, но ее ноги заплетались. Мы медленно, ковыляя, добрались до подъезда. Она с трудом нашла ключи, с трудом попала в замочную скважину. Я помогал ей, обнимая за талию – вернее, за то место, где талия когда-то была, а сейчас была восхитительная, широкая округлость, которую я мог обхватить лишь частично. Ощущение ее теплого, тяжелого бока под моей ладонью сводило с ума. Наконец, дверь в квартиру распахнулась. Мы шагнули внутрь. Она щелкнула выключателем, и мягкий свет торшера осветил уютную, немного захламленную гостиную. И тут… она словно сбросила последние тормоза. Не глядя на меня, она резко дернула молнию на своих ботильях и скинула их. Потом, одним неловким, но решительным движением, стянула с себя шелковый топ! Он соскользнул, открыв взору потрясающее зрелище: огромные, пышные, тяжелые груди в темном, кружевном бюстгальтере, который едва сдерживал их объем. Белая, гладкая кожа, глубокое декольте. Мягкий, округлый живот, выпирающий над поясом брюк. Я застыл, как истукан, дыхание перехватило. Она была… нереальна. Моя фантазия меркла перед реальностью. Затем ее пальцы потянулись к пуговице и молнии на брюках. Она расстегнула их и, пошатываясь, начала стягивать вниз вместе с трусиками. Я просто смотрел, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать глаз. Брюки сползли по ее полным бедрам, ягодицам, упали к ногам. Передо мной стояла Ира – почти обнаженная. В темном бюстгальтере и… все. Ее тело было гимном чувственности. Широкие, пышные бедра, переходящие в мощные, округлые ягодицы. Мягкий, выступающий живот с милыми складочками по бокам – не изъян, а невероятно эротичная часть ее. Полные, сильные ноги. И все это – белоснежная, гладкая кожа, которая так и манила прикосновениями. Алкоголь придавал ее движениям развязность, но не мог скрыть природную, роскошную женственность ее форм. Моя эрекция, и без того сильная, стала просто болезненной. Она повернулась ко мне, чуть пошатываясь. Ее лицо было раскрасневшимся, глаза блестели хмельным блеском и желанием. Она увидела мой застывший, вероятно, глупый взгляд и рассмеялась – хрипло, соблазнительно. – Коля… – она подошла вплотную. Ее голое тело излучало жар. Запах ее кожи, смешанный с духами и вином, ударил в нос. Она положила свои руки мне на плечи. Ее пальцы были горячими. – Ты до сих пор не понял? – ее голос был низким, хриплым от желания и вина. – Я хочу тебя. Здесь. Сейчас. Неужели надо рисовать картинки? В моей голове пронеслось: Она пьяна. Она уязвима. А я… я не хочу, чтобы потом были сожаления. Это слишком быстро… Но глядя в ее глаза, полные огня и решимости, слушая ее хриплый шепот, чувствуя невероятный жар и соблазн ее обнаженного тела в сантиметре от меня, все сомнения испарились. Это было взаимно. Страстно, неистово взаимно. – Иришка… – начал я, но она не дала договорить. Она рассмеялась снова, легкая, пьяная усмешка тронула ее губы. – Молчи… – прошептала она и, взяв меня за руку, повела за собой. Не к дивану в гостиной, а прямо в спальню. Ее ягодицы покачивались при ходьбе – гипнотизирующий, мощный танец плоти. В спальне царил полумрак – лишь свет из гостиной слабо освещал большую кровать. Она остановилась перед ней и повернулась ко мне. – Раздевайся, – приказала она просто, начиная расстегивать застежку своего бюстгальтера сзади. Я замер на секунду, ошеломленный, потом мои пальцы сами начали лихорадочно расстегивать рубашку, сбрасывать ее, потом – ремень, брюки, трусы. Я стоял перед ней полностью обнаженный, мое тело дрожало от возбуждения и предвкушения. Она сбросила бюстгальтер. Ее груди – огромные, тяжелые, пышные, с темными, крупными ареолами – освободились, слегка колыхаясь. Это было самое эротичное зрелище в моей жизни. Она стояла передо мной во всей своей обнаженной, пышной, роскошной красоте: грудь, живот, бедра, ягодицы – все кричало о чувственности, о плоти, о желании. Моя страсть к полноте взорвалась внутри меня ярче тысячи солнц. Я не просто хотел ее – я боготворил каждую ее выпуклость, каждую складочку. Не говоря ни слова, я шагнул к ней. Мои руки нашли ее бока – теплые, мягкие, податливые. Я впился пальцами в ее плоть, ощущая ее вес, ее упругость, ее невероятную, манящую мягкость. Потом мои ладони скользнули, охватывая ее округлый, выступающий живот. Я прижал к нему лицо, целуя теплую кожу, вдыхая ее запах, ощущая под губами каждую неровность, каждую драгоценную складку. Она застонала, глубоко, когда мои руки опустились ниже, схватив ее за полные, мощные ягодицы. Я сжимал их, массировал, погружая пальцы в упругую плоть, наслаждаясь их объемом, их формой. Она была монументальна, божественна в своей полноте. Мои губы поднялись выше, к ее груди. Я взял одну тяжелую, пышную грудь в руку, ощущая ее вес, ее наполненность, а другой ладонью продолжал мять ее ягодицу. Я приник к соску, целуя, лижа, слегка покусывая. Она закинула голову назад, стон превратился в громкий, протяжный вопль удовольствия. Ее руки вцепились в мои волосы, прижимая меня к своей груди. – Да… Коля… Да! – выдохнула она. Ее тело дрожало. Она пыталась сохранять равновесие, но ноги подкашивались от удовольствия. – На кровать… – прохрипела она. Я помог ей опуститься на край широкой кровати. Она села, потом легла на спину, и это зрелище… Оно навсегда врезалось в мою память. Ее тело раскинулось на простынях – мощное, роскошное, белое в полумраке. Груди растекались в стороны, но все еще сохраняли великолепную форму. Живот мягко возвышался, как холм чувственности. Бедра, ягодицы – все было таким объемным, таким манящим. Я стоял на коленях между ее ног, пьяный от вида, от ее запаха, от предвкушения. Мои руки скользили по ее телу – от щиколоток вверх, по полным икрам, по мощным бедрам, задерживаясь на теплом животе, скользя к пышной груди. Я покрывал поцелуями ее колени, внутреннюю поверхность бедер, чуть ниже живота, снова возвращаясь к груди. Она стонала, извивалась, ее пальцы впивались в простыни. – Коля… хватит… – она задыхалась. – Хочу тебя… Войди в меня… Сейчас же… Ее слова, ее тон, полный нетерпения и страсти, сожгли последние остатки сомнений. Я наклонился, целуя ее влажно, глубоко, пока моя рука нащупала ее лоно. Она была мокрой, горячей, готовой. Я направил себя к ней. Ее ноги обвились вокруг моих бедер. Я посмотрел в ее глаза – темные, манящие, полные животной жажды. И вошел. Резко. Глубоко. На всю длину. Она вскрикнула – не от боли, а от шока, от наполненности, от интенсивности ощущения. Я замер на мгновение, ощущая невероятную горячую тесноту, обжигающую влажность. Она обхватила меня изнутри, как перчатка. Потом я начал двигаться. Сначала медленно, ощущая каждую складку, каждое сжатие ее внутренних мышц. Потом быстрее. Глубже. Сильнее. Стоны Иры стали ритмичными, громкими, переходящими в крики. Они эхом разносились по спальне, смешиваясь со скрипом кровати и моим собственным тяжелым дыханием. Она была невероятно тесной и невероятно отзывчивой. Мои руки не знали покоя. Они мнут ее пышные груди, чувствуя, как тяжелые доли перекатываются под пальцами, как соски твердеют до каменности. Они скользят вниз, к ее животу – я сжимаю его, ощущая под ладонью, как напрягаются мышцы внутри, как он колышется в такт нашим движениям. Потом снова вниз, к ее бедрам, к ягодицам – я хватаю их, помогая ей двигаться навстречу мне, погружая пальцы в упругую плоть ее задницы, наслаждаясь ее объемом, ее податливостью. Я прижимаюсь к ее телу всем весом, чувствуя, как ее мягкий живот и груди приминаются подо мной, как ее тепло обволакивает меня. – Да! Да! Вот так! Глубже! – она кричала, ее ноги сжимали меня, ее руки царапали мне спину. Ее лицо было искажено гримасой наслаждения. Я чувствовал, как внутри нее все сжимается, пульсирует. Она приближалась к краю. И вот – ее тело выгнулось дугой, из горла вырвался пронзительный, почти животный вопль, сотрясший все ее существо. Волны оргазма прокатились по ней, заставляя ее внутренние мышцы судорожно сжимать меня с невероятной силой. Это было невыносимо и божественно. Ее крик, ее конвульсии подтолкнули и меня. Я рванул еще несколько раз, глубоко, резко, теряя контроль, и с рыком, похожим на стон, обрушился в пучину собственного оргазма. Волны наслаждения смыли все мысли, оставив только ощущение ее горячей, влажной, невероятно тесной плоти вокруг меня и зрелище ее пышного, трепещущего в конвульсиях наслаждения тела подо мной. Я рухнул на нее, стараясь не всем весом, но чувствуя, как ее мягкий живот и груди принимают меня, как подушка. Мы лежали, тяжело дыша, покрытые потом. Сердце колотилось, как молот. Постепенно спазм отпустил. Я осторожно вышел из нее и перекатился на бок, не выпуская ее из объятий. Моя рука автоматически легла ей на живот – на этот теплый, мягкий, любимый холмик плоти. Я гладил его, ощущая под пальцами шелковистость кожи, податливость. Она лежала на спине, глаза закрыты, грудь тяжело вздымалась. Потом она повернула голову ко мне. Глаза были мутными от усталости, хмеля и перенесенного наслаждения. Губы тронула слабая, блаженная улыбка. – Боже… Коля… – ее голос был хриплым, еле слышным. Она с трудом подняла руку, коснулась моей щеки. – Ты… чертовски… хорош... – Она пробормотала это, и ее глаза снова закрылись. Через мгновение ее дыхание стало глубоким, ровным. Она заснула. Сразу. Глубоким, пьяным, истощенным страстью сном. Я лежал рядом, все еще не веря произошедшему. Ощущая тепло ее тела всем своим боком, вдыхая ее запах, смешанный с запахом секса и пота. Моя рука все еще лежала на ее животе, мои пальцы все еще ощущали шелк ее кожи, податливую мягкость под ней. Я смотрел на нее. На ее спящее лицо, расслабленное и умиротворенное. На ее роскошную, обнаженную грудь, медленно поднимающуюся в такт дыханию. На ее округлый живот, мирно возвышающийся под моей рукой. На мощные бедра и ягодицы, залитые лунным светом, пробивающимся сквозь шторы. Она была здесь. Вся. Раскрытая. Доверившаяся. И она нравилась мне. Нет, больше, чем нравилась. Ее тело было для меня не просто объектом желания – оно было храмом, в котором я только что совершил богослужение. Каждая складка, каждый изгиб, каждый килограмм ее роскошной полноты вызывали во мне нежность, восхищение и жгучую страсть одновременно. Фетиш? Да. Но это было глубже. Это было признание ее тела как неотъемлемой, прекрасной части ее, той Иры, которая смеялась в ресторане, которая плакала о прошлом, которая пригласила меня сюда с такой дерзкой прямотой. Я осторожно притянул ее ближе к себе, обняв за плечи. Она мурлыкнула что-то во сне и прижалась ко мне своим теплым, мягким боком. Ее грудь уперлась мне в ребра, живот мягко подался под моим объятием. Я закрыл глаза, вдыхая запах ее волос. Усталость накрывала волной, но сквозь нее пробивалось ослепительное чувство – абсолютной, невероятной правильности происходящего. Одиночество? Оно осталось там, за дверью этой спальни. В прошлом. Оно растворилось в тепле ее тела, в ее стонах, в ощущении ее плоти под моими руками. Это была не просто ночь страсти. Это было начало. Начало чего-то нового, глубокого, невероятно желанного. Начало жизни, где моя самая сокровенная страсть нашла свое воплощение в этой спящей рядом женщине – пьяной, толстой, невероятно сексуальной и бесконечно любимой в этот момент. Я прижался губами к ее виску. – Спи, Иришка, – прошептал я. – Новая жизнь началась. И уснул рядом с ней, обняв ее роскошное тело, утонув в ее тепле и мягкости, с ощущением абсолютного, немыслимого до этого счастья.