3.

      Выпрашиваю у обслуги, где найти водителя лимузина. Джордж, вроде бы. Иначе отсюда не на чем будет выехать. Пешком все ноги сотру. Мне нужно срочно вернуться в Линкон-Сити. От горничной узнаю про личную комнату шофера в самой западной части особняка. Застаю его как раз там. Хвала небесам, никуда не уехал. Без получения прямого приказа от босса, престарелый мужчина ведет меня в гараж.       Попутно пишу маме указать адрес больницы. С дядей не связаться, не успела взять номер телефона. Раскрыла рот на то, что мне не доступно. Всё пошло кувырком.       В ушах звенит. Меня будто оглушило бомбой — вестью про выстрел. Кто напал на папу? Ни с кем не конфликтовал, на работе со всеми ладит. Совпадение, что это произошло в день моего отъезда? И не на пикнике с друзьями или сеансе в кино.       Сайлас отлучился некстати, ничего не объяснил. По каким делам понадобилось отложить встречу с родственницей? Черт. Слишком много вопросов. Хватаюсь за голову. Сейчас разорвется от мыслей. Для меня сейчас важнее всего увидеться с папой, узнать, что он в безопасности и уже больше ничего не грозит. А это сомнительно.       Выстрелом обычно хотят убить, чтобы избавиться от противника. Попадая не смертельно — выносят предупреждение. О чем хотели предупредить моего папу? Если только всё не произошло в каком-нибудь обычному магазине и туда не забежал грабитель.       — Джордж, побыстрее, — прошу водителя, понимая, что превышать скорость на дороге чрезвычайно опасно. Неизвестность убивает меня. Набираю номер мамы. Связь прерывается. Выглядываю из окна и вижу пустырь — мы еще не выехали в город.       Время не идет, как замерло. У меня было это чувство еще с приездом в особняк. Взял и бросил одну. Криминальные бизнес важнее. Я не обижаюсь на дядю, просто обстоятельства сложились неудачно.       В мысли о папе лезет образ его брата. Пытаюсь выбросить из своей головы, но всё тщетно. Не избавиться.       — Сколько еще ехать?       — Минут десять, мисс.       Долго. Для меня при нынешней ситуации эти десять минут — целая вечность.       — В какой больнице ваш отец?       — В Центральной. Поспешите, — подгоняю шофера, не в состоянии усидеть на месте. Выскочила бы в окно лимузина, если это помогло меньше волноваться. Смотрю на экран телефона, отмечаю каждую минуту до приезда к больнице.       — Мисс…       Не дожидаюсь, пока водитель с чопорным официзмом не доложит о прибытии, культурно не откроет дверцу. Чувства напрочь отсутствуют. Ведет себя как робот. Сайлас окружил себя подозрительными личностями. Полагаю, каков босс, таков и персонал. Уточняю, останется ли Джордж на месте до моего возвращения. Он подтверждает, что исполнит мой указ.       Забегаю в больницу. На стойке регистрации сообщаю женщине о причине визита. Та начинает зачитывать какие-то правила, но из операционного отделения выбегает мама. Не слушая возгласы работницы, спешу разузнать о состоянии папы.       — Откуда ты так долго ехала?!       — Всё потом.       — Меня не пустили… Он сейчас… Его подключили к аппарату искусственного дыхания, пуля попала в лёгкое. Ничего точно не сказали. Я пыталась выяснить подробности у полиции. У них расследование в полном разгаре, — на одном дыхании выпаливает мама, крепко держа меня за руку.       — Хоть что-нибудь сказали врачи? Шансы есть?       — Только ждать.       — Но по времени, сколько будет идти операция?       — Ничего не сообщили, Кристен, — снова не справляется мама с эмоциями и дает волю слезам.       Не знаю, как мне удается сохранять над собой контроль. Поначалу паниковала, но потом будто в мозгу что-то включилось. Я попробовала представить реакцию дяди. Ему в хладнокровии нет равных. Даже если испытает потрясение, внешне чувства не проявит. Почти уверена, в особняке есть тренировочный зал и обязательно груша для битья.       — Я нашла его.       — Что? Кого?       «Идеальное» время подлить масло в огонь.       — Точнее это меня нашли люди Сайласа.       — Кристен…       — Давно ли родные стали бросать друг от друга? Папа не говорил, что дядя пытался увидеться со мной, когда я была еще совсем крохой! В десять лет он уже бегал с пистолетом и отстреливал голубей? Или сразу взялся за дворовых мальчишек? — распаляюсь всё сильнее. Она отпускает мою руку, смотрит неузнаваемым взглядом. Верно, в поездке-то подменили.       Не хочется расстраивать маму, но вместо папы достается ей. Не удержать порыв выплеснуть обвинения. Раз семья отказалась от младшего ребенка, какова была его дальнейшая судьба? Определили в другую семью или в детский дом? Неужели с малых лет занимался бандитизмом? Что он делал? Калечил животных? Мне нужно знать причину, от этого будет многое зависеть.       — Они сводные братья.       Вопросительно вскидываю брови. Смысл остается тем же.       — Их отец — твой дедушка, Эдриан, в браке гулял на стороне. Он повстречал девушку… Я подробностей тоже не знаю. Роды проходили с осложнениями. Мать умерла.       — Что сделал Сайлас?       — Если от него отказались, значит на то была веская причина, Кристен.       Прямо сейчас ворвалась бы в операционное отделение и голыми руками растормошила папу. Клещами вырвала бы всю правду. Мама смотрит на меня заплаканные взглядом. Убитая трагедией, а меня заботит несправедливость по отношению к дяди, которого никогда прежде не встречала.       Хорошая ли я дочь? Спросите всю нашу семейку.       Занимаю стул в зале ожидания. Мама даже не подходит. Подозревает, что я поддалась влиянию преступника? За десять минут знакомства настроил против всего человечества. У меня своя голова на плечах, свои суждения и отношение к тайнам. Нельзя делать выводы без полноты картины. Прикрываю глаза. На меня нашло. Ярость плескалась, поедала изнутри, требуя вырваться наружу.       — Извини. Мам, я не хотела…       — О чем вы говорили?       — Ни о чем, поговорить не успели. Он сразу уехал по делам.       — Потом снова поедешь в зону N109?       — Да. Не от папы, так его послушаю версию, — скрещиваю пальцы, глядя в пол. Мама вздыхает с четким пониманием, что отговаривать бесполезно. У нас обеих нет сил на споры. — Он совершенно один, — заговариваю тише и поднимаю на нее взгляд. — Представь, каково это.       — Тебе его жаль.       — А не должно быть?       — Он сам выбрал опасный путь, Кристен. Многие выросли без родительской любви, возможно, в насилии, но…       — Говоришь так, словно я оправдываю его поступки, — закипаю от новой вспышки злости. — Правда. Мне всего-навсего нужна гребаная правда. Что в этом сложного?       — Тебе просто никогда не приходилось хранить страшную, постыдную правду, милая, — приобнимает меня мама и я кладу голову ей на плечо.       Спустя полчаса ассистентка выходит нам сообщить, что операция будет длиться еще несколько часов и можно съездить домой, но мы решаем остаться. Вдруг случится что-то непредвиденное. Нам следует быть здесь.       — Как он отнесся к тебе?       — За пять минут знакомства?       — По первым впечатлениям, — заговаривает она про Сайласа, чтобы скоротать период неизвестности. Про состояние папы сообщат только после операции. Врачи не обнадеживают понапрасну, они опираются на результат.       — Он вел себя спокойно, брата ни в чем не обвинял, если тебе это важно было узнать. В автобусе я познакомилась с одним из его подручных, он помог мне добраться до зоны. Весь путь сопровождал. Что? — замечаю смятение на ее лице. — Там небезопасно. Сайлас всё правильно сделал.       Она вытирает щеки и активно качает головой. Ни в чем больше не признается, не объясняет, почему мои слова вызывают у нее такие эмоции. Всё перевернет против него? Каждый шаг, каждый поступок, увидит подвох и скрытый замысел. Он же глава мафии.       Бросаю затею выведать еще о прошлом нашей семьи. Только как теперь ехать обратно в зону? Оставлять папу. Я не смогу защитить его от нового нападения, быть везде и всюду рядом. Прислоняю ладонь ко лбу. Не сосредоточиться. Слишком много всего за сегодня случилось. Разве Сайласу не стоит быть в курсе состояния брата? Это в обратной ситуации, скорее всего, было бы наплевать.       Прихожу к выводу, что надо ехать.       — Не дай себя обмануть, Кристи, — поучает мама, очевидно, воспринимая меня неразумным ребенком. Поглупела в обществе преступника. Родители всегда считали меня умной, способной различать добро и зло.

***

      Страховка не покрывала расходы на лечение. Папу удалось вытащить с того света, но процесс реабилитации должен был быть длительный и дорогостоящий. Озвученной докторами суммы в сбережениях нашей семьи не обнаружилось, даже третьей части. Все прекрасно знали, как можно было выйти из положения. Я заикнуться не успела, назвать запретное имя. Папа мгновенно поменял тему разговора.       — Твоя гордость неуместна.       — Не перечь мне.       — Тогда я снова без вашего дозволения поеду в зону, — пожимаю плечами, надеясь вразумить родителей. Мама вроде бы не встревает. Подозреваю, она сейчас на моей стороне, только на ее мнение тоже плевали с высокой колокольни. Все решения принимает единолично глава семьи.       — Возьмем кредит. За год-два выплатим.       — В таком случае я устроюсь на работу. Не умирать же нам с голоду, отдавая весь заработок банку, — отхожу к окну и выглядываю на улицу, во двор больницы. Совмещать с учебой, естественно, не удастся. Нам всем чем-то приходится жертвовать. В моем случае — это образование. Не катастрофично. Никогда не поздно поступить учиться в университет.       — Это не твоя забота, Кристен.       — Неужели?       — Учись.       Выхожу с мамой из палаты. Можно ни о чем не говорить, она по взгляду понимает о моих намерениях. Знает, в кого пошла упрямством.       — Ты станешь его должницей.       — Зато без всяких процентов и обязательных сроков по платежам.       — Уверена?       — Не проверю, не узнаю. Мам, закончим на этом? — начинают испытывать раздражение от каждодневных пустых разговоров на тему дяди. Я возлагаю на него слишком большие надежды, но реальность такова: с деньгами и влиянием можно заполучить что угодно.       — Как ты найдешь его?       — Задача со звездочкой. Повторю прошлый маршрут.       — Будь на связи, пожалуйста.       — Хорошо, мам.       […]       Больницы не берут долговые расписки, устные обещания оплатить процедуры. Пациенту выставляю счет на оплату и тут всего один вариант: плати или освобождай палату.       В новую поездку собираю дорожную сумку. На случай, если придется задержаться. Карманные накопления пойдут на оплату мотелей. Я по максимуму подготавливаюсь к непредвиденному. Папа ни о чем не подозревает, находясь в больнице. Почти всё время мама проводит там. Оба взяли длительные отгулы за свой счет. О каких кредитах папа говорил, если мы в глаза деньги не увидим еще неизвестно сколько времени.       Конкретно мне Сайлас ничего плохого не сделал. Я спокойно могу обратиться к нему за финансовой поддержкой. А уж согласится ли — другой вопрос.       Для поездки выбираю прошлый маршрут автобуса. Мизерная доля вероятности того, что встречу в салоне Кирана. Интересно. Сайлас пытался искать меня? Ему кто-нибудь из обслуживающего персонала должен был сказать, почему я срочно уехала.       С музыкой в наушниках весь путь до зоны N109 высматриваю среди пассажиров знакомого парня. Люди заходят и выходят из салона, но Кирана не видно. На одной из остановок у магазина за перекусом заметила крупного ворона, сидящего на вывеске. Он сверкал своими горящими красными глазами. Было не по себе, словно птица следила за мной.       После выхода из автобуса на конечной остановке с целый час блуждала по городу, выпрашивая у людей, где можно найти Сайласа. На его имени прохожие торопились разойтись и делать вид, что меня не существует. Неужели настолько все боялись лидера Оникайнуса?       От злости сорвала листовку с объявлением награды за голову дяди. Фото подобрали, как с обложки модного журнала. Хотелось тыкать постером людям в лица и выбивать признание. Наверняка кто-нибудь хоть что-то знал о месте обитания грозы всей зоны. У меня не было безграничного количества времени на его поиски.       — Где же ты…       — Мисс? — окликает меня незнакомка. — Я заметила, что вам нужна помощь.       — Я ищу кое-кого.       — Можно полюбопытствовать, с какой целью?       Вариантов полно, для чего мне захотелось увидеться с боссом мафии. Игнорируя ее вопрос, направляюсь дальше по зоне. Сниму номер в мотеле, проведу там ночь, а наутро снова займусь поисками. Слышу позади себя тяжелые шаги. Успеваю только оглянуться. Двое внушительных габаритов мужчин посреди дороги хватают меня, забираю дорожную сумку и куда-то уводят.       Криками пытаюсь привлечь внимание прохожих. Что происходит? Почему никто не откликается? Где полиция?!       Это зона N109.       Черт, черт, черт. Дерьмо.       — Отпустите меня! Вам знатно не поздоровится, поверьте!       В моменте сама поражаюсь в уверенности дяди, что он любую ситуацию разрешит. Похитители никак не реагируют на угрозы. Сказала бы я им прямо, кто за ними явится. У мафиози повсюду шпионы, информаторы, кто за вознаграждение выдаст интересующую его информацию. В конце-концов, это его территория влияния.       — Подумайте о последствиях своих…       К носу прикладывают вонючую тряпку и я стремительно теряю сознание…       Прихожу в себя от удара по лицу. Рассеянно мотая головой, пытаюсь разглядеть, где нахожусь. Похоже на подвал. В каждом заведение или доме такой найдется. Когда зрение проясняется, вижу перед собой мужчину лет сорока, за ним двоих охранников. Телохранители? Это они же поймали меня.       — Отличная работа, Глория.       Сбоку показывается та самая девушка. Соучастница?       — Правда по возрасту уже старовата для нашей клиентуры, — проводит незнакомец пальцами по моим волосам, затем грубо хватает за подбородок и заставляет вскинуть голову. Оглядывает, как товар на прилавке магазина. — Макияж смыть. Посмотрим, может удастся привести ее в ликвидность. Говорить умеешь? — трясет он рукой, раскачивая мою голову из стороны в сторону.       — Говорит, говорит, — со смехом подтверждает девушка. Почему она работает на такого человека?       — Кого искала эта принцесса?       — Без понятия. Не смогла выяснить.       — Получается, не местная, — улыбается похититель, радуясь этому открытию. — Славно. Отмойте ее всю и переоденьте для презентации.       Он уходит вместе с Глорией, оставляя меня наедине с двумя мужчинами. Бегаю взглядом по помещению, пока амбалы направляюсь ко мне, исполнить указание босса. Проклятье. Деваться некуда. Срываюсь с места и пытаюсь отбежать охранников. В мгновение ока меня догоняют: один хватает за руки, второй за ноги.       Не перестаю брыкаться, пока они несут меня в другое помещение. Стены и пол светлые, пахнет цветами. Извиваюсь сильнее, видя наполненную водой ванную. Сервис на пять звезд, даже пену добавили. Трясу ногой, стараясь оттолкнуть от себя мужчину. Лица не выражают никаких эмоций.       — Я заплачу вам больше, только отпустите!       Вдвоем они полностью раздевают меня. На оказание сопротивление хотя бы не бьют. Боссу ведь нужен товар в идеальном состоянии. Что это? Торговля людьми? Проституция?       — Как вы можете… — поражаюсь их бесчеловечности. Хранят молчание, только берут меня снова по рукам и ногам, чтобы опустить в ванну.       На мочалки выдавливают гель для душа. Работают слаженно, с четким распределением обязанностей. Скольких девушек они так подготовили? После конечностей наступает черед остальных участков тела. Я снова сопротивляюсь, не давая им коснуться себя. Отвратительно. От них не чувствуется сексуальное желание, но всё равно отбиваюсь, испытывая омерзение.       Один из них решает поставить меня прямо в ванной и удерживать, пока второй натирает мочалкой шею. Начинает идти сверху. Резким поднятием ноги из ванной отпихиваю от себя мужчину. Он переглядывается со вторым.       — Мы сделаем это в твоем бессознательном состоянии. Хочешь?       — Что? Нет… Нет!       — Вырубаем ее.       — Нет! Прошу… Только не прикладывайте ту тряпку, — дрожу от страха, во все глаза глядя на охранника. В таком состоянии со мной можно будет делать что угодно. — Я перестану.       — Чем быстрее всё закончится, тем лучше. Согласна?       — Почему вы здесь работаете? — тихо спрашиваю у них, инстинктивно стараясь закрыться от прикосновений незнакомца. Он натирает мои плечи, грудь, задевает мочалкой затвердевшие соски. Подступают слезы. Закрываю глаза и мысленно внушаю себе, что это обычная процедура.       Пробую даже представить иной образ.       Словно это избавит… всхлипываю, сдвигая ноги, когда мочалка соскальзывает ниже живота. Это работа, только работа. Со мной ничего не собираются делать, по крайней мере, не сейчас. Охранник насильно раздвигает мои колени и просовывает мочалку. Совершает круговые движения нейлоном по промежности. Кажется, растирает до крови.       — Хватит. Перестаньте! — на выдерживаю боли, отстраняясь от мужской руки. — Я могу сама… Пожалуйста, ваш босс не узнает.       Тот, что удерживает меня, показывает на висящую под потолком камеру наблюдения.       — Разворачивай, — коротко требует второй. Теперь я оказываюсь лицом к лицу к другому охраннику. Он тоже предпочитает не смотреть в глаза. Шмыгая носом, смотрю на стену и терплю касания мочалки по лопаткам, спине, пояснице. От движения между ягодиц напрягаюсь всем телом. Намывает всё.       Напоследок охранники опускают меня в ванную и уже вдвоем руками проверяют, не осталось ли какой грязи. Натертая докрасна кожа скрипит.       — Откинь голову назад.       Он намыливает мои волосы шампунем, кажется, не особо теперь тщательно, а второй смывает водой из душевой лейки.       — Вылезай, — подает мне охранник полотенце. Позволяет вытираться самой. Не только они двое всё видели, но и те, кто сидит перед монитором, к которому подключена камера наблюдения. Хочу спросить, не ходить ли мне голой, как передают халат. Больше ничего из одежды.       В ванную комнату заходит Глория.       — Дорогуша, ты прекрасна, — берет она меня под руку и выводит из ванной комнаты. — Сейчас высушим тебе волосы, немного нанесем блеска на губы…       Откуда-то из глубины здания доносится пронзительный крик. Я бы подумала, что это одна из «подготовленных», но голос не женский. Мимо нас пробегает охрана.       — Выясните, что за шум. А нам с тобой… — вновь заговаривает со мной девушка. В этот момент по коридору пролетает пятно похожее на человека. Коридор настолько узкий, что Глория едва успела отойти к стене и оттолкнуть меня. У поворота за угол неведомая сила поднимает одного из тех охранников. Вижу черно-алый туман. Человек исчезает из виду. Ни криков, ни звуков борьбы. Тишина.       Кто-то свистит, привлекая к себе внимание. Поворачиваемся в противоположную сторону коридора. На свету показывается фигура рыжеволосого парня. О, боже! Киран? Люк?       — Прохлаждаешься, милашка?       — Киран…       Глория спасается бегством. Продолжая насвистывать мотив какой-то песни, подручный Сайласа неторопливо следует за ней. Охотник и добыча. Знает, что обязательно настигнет цель. Путь девушке преграждает… он. Пришел всё-таки! Выследил.       — Люк ворошит осиное гнездо, — весело докладывает Киран о своем брате-близнеце. — Давно не разминался. Отрывается там по полной программе. Далеко собралась? — настигает он девушку и вырубает ее ударом в висок. На мое шокированное выражение лица Киран закатывает глаза. — Как будто бы ты не мечтала это сделать.       Сконфуженно краснею под взглядом парня и смотрю на дядю. На фоне своего подручного выглядит громадным. Еле помещается в коридоре. Накинутый блейзер визуально делает его плечи еще шире. Он подходит ко мне, но не протягивает руку помощи, а запахивает халат и перевязывает пояс. Только после этого встречаемся взглядами.       — Близнецы заберут твои вещи.       — Спасибо вам.       — Держись крепче, — предупреждает он, обнимая меня за талию. Всё происходит молниеносно. Из физического состояния Сайлас обращается в сгусток энергии и мы перемещаемся сквозь пространство. Обнаруживаю, что находимся снаружи здания, возле припаркованной машины.       К нему на плечо садится ворон с механическими крыльями.       — Это…       — Его зовут Мефисто.       — Еще один ваш подручный?       — Да, — идет Сайлас к черной, винтажной машине и открывает заднюю дверцу. — Cadillac Sedan Deville пятьдесят девятого года, — рассказывает он с ухмылкой на мой восторженный взгляд. — Не желаешь уехать подальше отсюда?       Больше всего на свете!