1. Одна запретная песня

Студия звукозаписи Huntr/x в три утра напоминала космический корабль, потерпевший крушение в галактике пустых стаканчиков из-под кофе и упаковок от всевозможных перекусов. Неоновые полоски подсветки отражались в черных экранах мониторов, а из кресла печально свисали забытые наушники, словно ушки грустного спаниеля. — Руми, ты опять витаешь где-то в мире грез, — уличила Зои, стягивая с себя микрофонную гарнитуру. — Я тебя три раза спросила, нравится ли тебе бридж в новой композиции, а ты смотришь в потолок, как будто там висит портрет твоего тайного поклонника. — Поклонника? — удивленно моргнула та. — Да-да-да, ну, кто он? Руми лишь улыбнулась и махнула рукой. — Извини. Просто… устала после тура. — Мы все устали, — пробормотала Мира, аккуратно складывая листы с нотами. — Но это не повод превращаться в зомби. Зои зевнула с театральной широтой, поправляя розовую толстовку с вышитыми пандами на капюшоне. — Ладно, девчонки, я пошла к себе. Завтра же интервью у Джимми, и если я появлюсь там с мешками под глазами, Бобби прочтет мне лекцию о важности сна, — она состроила трагическую мордашку. Она помахала рукой и исчезла за дверью, оставив за собой слабый аромат дорогих духов и энергетика. Мира задержалась на пороге, оглядываясь на Руми с выражением лица, которое можно было бы описать как «подозрительно заботливое». — Ты точно в порядке? — Да, конечно. Просто… хочу еще немного поработать над мелодией. Мира кивнула, но взгляд ее остался настороженным. Она поправила пушистый голубой свитер и вышла за дверь. Руми осталась наедине с тишиной, которую нарушал только мерный гул вентиляции.

***

Руми прошла по коридору, поднялась на лифте на свой этаж. Сейчас она была в домашнем: мягкие серые штаны с принтом спящих хомячков и оверсайз худи цвета лаванды. Босые ноги утопали в пушистых тапочках с заячьими мордашками. Ее личное пространство кардинально отличалось от стерильной студии — здесь было уютно и по-домашнему. Мягкое кресло, гитара на стойке, плед с котиками. А на полу уже поджидал настоящий кот, даже целый синий тигр с желтыми глазами, которые светились в полумраке как два маленьких фонаря. На его морде застыло выражение вечного добродушного удивления. — Опять здесь? — прошептала Руми, почесывая кота за ухом. — Джину знает, что ты тут ошиваешься? Тигр лишь мурлыкнул. Руми взяла гитару и устроилась в кресле, закинув ноги в тапочках-зайчиках на пуфик. Пальцы сами собой нашли знакомые аккорды, мелодию, которая преследовала ее уже несколько недель. — Что делать с тем, кого нельзя любить?.. — тихо пропела она, подбирая слова под музыку. — Как быть, когда сердце сбивается с ритма? Тигр поднял голову, внимательно глядя на нее неоновыми глазами. — Он был моим врагом, — продолжила Руми, — но теперь… теперь он просто человек. И я не знаю, что с этим делать… Нет, зачеркнуть, не то… Аккорды лились под ее пальцами, печальные и красивые, как осенний дождь по окнам. — Если привязанность — это ошибка… Ошибка, хм… Привыкла видеть лучшее в людях… Звук шагов в коридоре заставил ее замолчать. Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо Миры. — Руми? Еще не спишь? — Заходи, — Руми поспешно убрала гитару. Мира вошла, и ее взгляд тут же остановился на тигре. — Серьезно? — В ее голосе звучало плохо скрываемое раздражение. — Этот… зверюга Джину опять у тебя? — Он безобидный, — Руми погладила тигра по голове. — И он не виноват в том, что его хозяин… — Руми, — Мира села на край стола, скрестив руки на груди. — Я слышала, как ты пела. Это о нем, да? Руми почувствовала, как щеки вспыхнули легким жгучим румянцем. — Ну… — Не прикидывайся. Я знаю тебя достаточно долго, чтобы понимать, когда ты пытаешься юлить. — Мира вздохнула, и в ее голосе появилась непривычная мягкость. — Руми, я переживаю за тебя. Джину… да, он больше не демон. Но это не значит, что он изменился. Даже люди не так часто меняются, как нам бы хотелось, а тут целый демон! — Бывший демон. И… Он изменился, — тихо возразила Руми. — Ты просто не видишь… — Я вижу, как он на тебя влияет! — Мира сорвалась на повышенный тон, но тут же взяла себя в руки. — Прости. Я не хотела давить. Но, Руми, подумай здраво. Он создает новую бойбэнд, собирает людей, которые мечтают о славе. Разве это не напоминает тебе его старые методы? — Это совершенно другое, — Руми встала, нервно теребя плед. — Он помогает талантливым ребятам, которые без него никогда бы не пробились… — Или он снова помогает себе? — Мира покачала головой. — Руми, я твоя подруга. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но не с ним. Не с тем, кто… — Кто чуть не убил нас всех? — Руми сжала кулаки. — Или кто отдал свою душу, чтобы спасти меня? Кто умер и вернулся человеком? Мира помолчала, глядя на подругу с болью в глазах. — Послушай, — наконец сказала она. — Я не буду рассказывать о твоей песне. Но обещай, что подумаешь о том, что я сказала. — Обещаю, — кивнула Руми. Мира направилась к двери, но на пороге обернулась: — И убери этого кота отсюда. Если Бобби его увидит, он устроит истерику. Когда дверь закрылась, Руми опустилась обратно в кресло. Тигр лизнул ее руку шершавым языком. — Вот видишь, — прошептала она. — Даже лучшие друзья не всегда нас понимают. Телефон издал короткий писк, и экран осветился уведомлением. Руми потянулась к нему, и сердце забилось чуть быстрее, когда она увидела имя отправителя. Джину: Не спишь? Или ты из тех людей, которые засыпают в три утра и называют это «здоровым режимом»? Руми фыркнула и быстро набрала ответ: Руми: А ты что, следишь за мной? Сталкер. Джину: Если бы я был сталкером, я бы знал, что ты сейчас делаешь. А так могу только догадываться. Наверное, сидишь в своей студии и сочиняешь гениальные песни. Руми: Может быть. А может, лежу в ванне с шампанским и читаю Шекспира. Джину: Шекспир и шампанское? Это же практически мой идеальный вечер. Жаль, что я не приглашен. Руми: Кто сказал, что ты не приглашен? Я просто не сказала, что приглашен. Джину: Какая жестокость! А я-то думал, мы друзья. Руми: Мы друзья. Иногда. В хорошую погоду. И когда ты не донимаешь меня глупыми вопросами. Джину: Говоря о глупых вопросах… А что это за песня, которую ты сочиняешь? Мне намекнули, что она очень красивая. Руми замерла, глядя на экран. Этот проклятый кот! Она посмотрела на тигра, который невинно повернул голову набок. Руми: Твой кот — сплетник и предатель. Джину: Не обижай моего кота. Он просто ценитель прекрасного. Так что, расскажешь о песне? Руми: Это рабочий материал. Секретная информация. Джину: Ого, как серьезно. А может, в ней есть и про меня? Руми: А с чего ты взял? Неужели думаешь, что весь мир вертится вокруг тебя? Джину: Не весь мир. Но твой, возможно, вертится. Немножко. Хотя бы иногда. Руми: Твое самомнение поражает! Я пишу песни о более важных вещах, чем самовлюбленные экс-демоны. Джину: Экс-демоны тоже люди! У нас есть чувства! И мы заслуживаем песен! Руми: Ладно, ладно. Может, одна строчка в припеве и про тебя. Что-то вроде «идиот с красивыми глазами». Джину: Я польщен. Особенно частью про красивые глазa. Руми: Спокойной ночи, Джину. Завтра у меня важная встреча, и если я появлюсь там с опухшим лицом, Бобби меня убьет. И кота своего забери. Джину: Спокойной ночи, Руми. Увидимся в твоих снах. Руми: Не льсти себе. Она отложила телефон и улыбнулась. Этот дурак умел поднимать настроение даже в самые трудные моменты. Но улыбка сошла с ее лица, когда за окном мелькнула тень. Быстрая, неестественная, слишком большая для птицы. Руми подошла к окну и выглянула наружу, но улицы казались пустыми и спокойными. — Наверное, показалось, — прошептала она, но тигр вдруг насторожился, его уши встали торчком, а глаза начали светиться ярче. Что-то было не так. Но что именно, Руми понять не могла.