Тувераль

Отполированные металлические двери закрываются и лифт начинает медленно подниматься вверх. Лу, устало привалившись плечом к стене кабины, наблюдает, как меняются цифры на маленьком экранчике. Кажется, она знает каждую царапинку на этом мониторе, расположение каждого пикселя. Семь, восемь, девять. В голове привычно проносится мысль, что лифты здесь очень медленные для современной городской застройки. А может, ей просто кажется? Точно время специально растягивается, заставляя псионичку смотреть в глаза своим демонам. Блуждать взглядом по чуть искаженному отражению на стальной поверхности. В сотый раз спрашивать себя «почему?». Молчать в ответ. Как давно это стало привычкой? Неотъемлемой частью ее жизни, без которой себя уже и не представляет. Не растворилась ли она в отражении глянцевых поверхностей и голубоватом отблеске цифр? Нет, Лу потеряла себя гораздо раньше. На площади, пробираясь сквозь кровавое месиво. На эшафоте, где болтались бездыханные тела, когда-то самых близких людей. На светских приемах, силясь не переломать конечности лицемерным ублюдкам. В подвале, телекинезом выдирая ржавые крюки из бетонной стены. Но не здесь. Небольшой промышленный городок встречает оперативную группу едкой пылью, испепеляющей жарой и угрюмыми лицами местных жителей. Три черных бронированных автомобиля останавливаются рядом с полицейским участком, где уже выстроилась целая делегация. Немудрено. Расследование на контроле лично у Приора. Наверное, бюрократическая машина и не заметила бы звонок взволнованной женщины, что так отчаянно взывала о помощи. Но человеческий фактор способен перетасовать даже самые неудачные карты. С тех пор, как у Инквизиции появилась своя линия обращения граждан, подобные звонки поступают чуть ли не ежечасно. Большинство сообщений - область компетенции полиции. Грабежи, домашнее насилие, бытовые споры. Однако, после переворота, людям отчего-то кажется, что Инквизиция надежнее. Гуманнее. Абсурд. Операторов, как и оперативников, откровенно, не хватает. Вымотанные под утро, они оккупируют кафетерий, где не стесняясь в выражениях, делятся друг с другом подробностями рабочей смены. Даниэль уже привыкла к гомону человеческих голосов, нарушающих ее утренний ритуал из пряного кофе и небольшого фисташкового эклера. Раньше в это время в кафе и десятка человек не набиралось, теперь же - полный зал. Благо, годы службы научили отрешаться от обстановки, сохранять концентрацию в независимости от обстоятельств. Даже если сконцентрироваться необходимо на вкусном напитке и любимом десерте. Даниэль хитро улыбается, делая первый глоток и погружается в свои мысли. От раздумий ее отвлекает возглас молодого стажера, увлеченно что-то рассказывающего за соседним столиком. – Да у меня чуть голова не взорвалась от этого гула! Будто тысяча генераторов завели одновременно! Парень карикатурно изображает гудение, сложив ладони вокруг рта. Коллеги смеются, а у Вейсс по позвоночнику бегут мурашки. Проклятый гул не дает ей покоя уже не первую неделю. С тех пор, как на телефон приемной Приора поступили те молчаливые звонки. С незарегистрированного номера. Ни одного слова - лишь тяжелое дыхание и далекий рокот каких-то производственных машин. Если бы не автоматическая запись всех входящих вызовов, девушка решила бы, что помутилась рассудком. Что никаких звонков и не было вовсе. Она потратила несколько выходных, пытаясь определить хотя бы примерное местоположение вышки, принимавшей исходящий сигнал. Ничего. Ни одной зацепки. – Давно это было? - восклицает Даниэль, обращаясь к оператору, - Запись осталась? – А? - стажер оборачивается на девушку, замолчав на полуслове, - Какая запись? – Запись звонка, о котором ты сейчас говорил. За столом воцаряется тишина и несколько растерянных взглядов устремляются в ее сторону. – Ну, да, - неуверенно произносит парень с бейджиком на имя Джим, - Сегодня ночью было. Воодушевленная возможной зацепкой, Дани быстро встает из-за стола, позабыв и про нетронутый эклер, и про кофе. – Отлично, мне нужно с ней ознакомиться. Джим не торопится помогать, чуть осмелев, окидывает девушку оценивающим взглядом: – А вы, собственно, кто? Вейсс слегка выгибает бровь: последний раз такой вопрос она слышала, разве что, во время переворота. И уж точно не в Инквизиции. Стажеры, что с них спросу то. Дани протягивает парню свою карту сотрудника, с указанием имени, подразделения и должности. Глаза у того заметно расширяются, а только что приобретенная уверенность рассеивается. – Я конечно…, - начинает было он, - Нужно распоряжение руководства. Секретарь по-доброму, чуть снисходительно, улыбается: – Полагаете, ситуация достаточно серьезная, чтобы беспокоить месье Мартена в семь утра? Она извлекает из кармана телефон, привычным движением открывает главный контакт. Достаточно медленно, чтобы молодой человек успел обдумать услышанное. В перформансе нет никакой нужды. У Даниэль, по умолчанию, допуск второго уровня. По сути, она может получить доступ к любой информации. Было бы желание. Но немного постращать новичков - забытая часть культуры адаптации. Не менее важная и легендарная, чем «черное бинго». – Да, конечно, - кивает стажер, но тут же осекается, встречая многозначительный взгляд соседа, сидящего слева, - То есть нет. Записи хранятся в отделе мониторинга. Можно попросить у них копию. – Отлично, - секретарь убирает телефон обратно и одобрительно похлопывает парня по плечу, - Пойдем, покажешь, что за звонок тебя так взбудоражил. «Меня зовут Амира Эрге, город Тувераль. Моего мужа убили. Они преследуют меня. Помогите, прошу. Они убьют нас. Всех нас. Мы лишь рабы. Ошибка природы. Помогите. Пожалуйста.» Чутье не подводит. Даниэль перепроверяет дважды, прогоняя записи всех трех звонков через программу. Фоновый гул, почти перебивающий срывающийся на плач женский голос, тот же, что и в прошлый раз. Более интенсивный и громкий, но это определенно оно. Побеспокоить Приора все же приходится. Оперативную группу собирают за полтора часа. Полчаса на инструктаж. Еще пять уходит на дорогу. Первыми из машин выходят бойцы Корпуса, рассредотачиваются по схеме альфа-2, закрывая наиболее уязвимые точки на местности, чем откровенно удивляют встречающих. Такая неприкрытая демонстрация силы явно нервирует городское начальство. Кажется, представители местной власти даже не пытаются скрыть своего отношения к гостям из Нью-Пари. По угрюмым лицам видно - им здесь не рады. Следом появляются Инквизиторы: Марк Жонсьер и Лив Кассен - молодой дознаватель проявивший себя во время подавления беспорядков. Его добродушная улыбка и длинные светлые волосы совсем не вяжутся с черной униформой. В паре с Жонсьером они выглядят как «плохой и хороший коп», но внешность обманчива. Лу мельком видела личное дело Кассена, и совершенно не уверена, кто из них опаснее. Марк, конечно, сволочь: жестокая и беспощадная. Но это свое зло, родное, так сказать. Кассен же, слишком положительный, спокойный, какой-то даже милый. И псионичке это совершенно не нравится. От подобных людей в такой структуре, как Инквизиция, жди беды. Сама Рид, вместе с криминалистами и бойцом-пирокинетиком, покидают машину последними. Ее роль незначительна. Помогать, где потребуется, наблюдать, дублировать информацию лично Мартену. Смех. Лу понимает, что «доверенное лицо Приора», вслух даже звучит глупо. Вылазки в поля не более, чем подарок от Иво, возможность сменить обстановку. Почти выходной. Знакомство с руководством городских инстанций получается скомканным. Мэр, глава полиции, заместитель директора завода, невесть зачем привлеченный начальник больницы. Не хватает, разве что, священника. Натянутые улыбки встречающих и холодный, сдержанный тон нежданных гостей из столицы. Размещают оперативную группу в гостинице, что по сравнению с привычными для бойцов спальниками или казарменными койками, кажется роскошью. Хотя роскошью тут даже не пахнет. Лу делит небольшой номер с Габи, молчаливой женщиной-криминалистом, и искренне надеется, что в этот раз их не попытаются сжечь заживо. К работе приступают почти сразу. Изымают архивы с камер видеонаблюдения, производственные табели, полицейские отчеты. Проводят предварительный, поверхностный опрос населения. Информация о звонке сотрудницы завода засекречена. Детали известны лишь Инквизиторам, Лу и Фаруку, как командиру отряда. Для остальных - это простая внеплановая инспекция, стандартная процедура. Псионичка думает, что опергруппа пробудет на задании несколько дней. Командировка затягивается на три с половиной недели. Тувераль Лу не нравится. Его серые улицы, которые, даже в лучах летнего солнца, выглядят мрачно. Хмурые лица горожан в грязных окнах и фальшивые улыбки администрации. Затравленные взгляды псиоников, работающих на заводе. Не нравится, что мадам Эрге, числится пропавшей без вести, как и ее муж. Криокинетик с третьей ступенью и безукоризненным личным делом. Начальник полиции, на пару со штатным психологом, убеждены в их побеге. – Джафар травмировался месяц назад, во время инцидента на производстве. Разгерметизировалась цистерна, пожар, паника. Он в самую гущу ринулся, все пытался очаг переморозить. Так разве ж хотифор заморозишь? - блюститель закона криво усмехается, - Сами понимаете, псионики. Все пытаются выслужиться, заявить о себе погромче. Лу, наблюдающая за допросом, лишь сильнее стискивает зубы и сверлит спину мужчины испепеляющим взглядом. Она бы с удовольствием опробовала на нем нетривиальные методы дознания. Жаль только повода нет. – Ближе к сути, месье Велл, - осаживает его Инквизитор. Жонсьера заносчивый капитан раздражает не меньше, уверена Лу. Его вообще, похоже, все раздражают. – Зрение потерял почти полностью, - пожимает плечами полицейский, - К тому же получил химический ожог. Инвалидность, пособие. Амира на этой почве, как бы сказать, повредилась рассудком. Обвиняла руководство завода, угрожала, проклятиями сыпала. Пыталась уличить в каком-то мнимом заговоре. – Заговоре? Капитан поправляет манжеты форменной рубашки. Жест, намекающий, что разговор этот ему порядком поднадоел. Привычка провинциального властителя. – Об этом вам лучше расспросить Гайса. Он работал с семьей Эрге после инцидента, пытался мозги вправить, - в голосе мужчины слышаться саркастические нотки, - Не особо успешно, как видите. Гайс, по большей части, повторяет рассказ полицейского слово в слово. Точно заученную скороговорку. – В последнее время у Амиры появились навязчивые идеи. Она хотела увезти мужа за Периметр. Думала, что там, в единении с настоящей природой, пси-ген раскроется с новой стороны. Позволит излечиться, вернуть утраченное здоровье, - медик сняв очки, растирает переносицу, - Не знаю, откуда взялась эта мысль. Столько сейчас слухов и домыслов о пси-генах. Ересь, одним словом. Дознаватель криво усмехается, помечая что-то в планшете. Чем больше допросов они проводят, тем паршивее у расследования становится запашок. И без того истерзанные нервы все сильнее скручиваются в узлы. Сколько можно вынести прежде, чем переступишь черту здравомыслия? И сколько до этой черты осталось самой Рид? К середине третьего дня, Лу уже почти жалеет, что не осталась в Нью-Пари. От бесконечной работы с документами рябит в глазах и затекает шея. Два звена бойцов прочесывают город, Кассен занимается опросом рабочих, а ей приходится ковыряться в бумагах на пару с Жонсьером, сидя в маленьком помещении, наспех оборудованном под штаб. В этой чертовой каморке даже окон нет, отчего курить девушка ходит чаще обычного, просто чтобы подышать свежим воздухом. Каламбур, однако. Хотя, если честно, сидеть в четырех стенах, не худший вариант. Учитывая, как на нее смотрят случайные прохожие и продавщица в соседнем магазинчике. Не то с отвращением, не то с какой-то даже ненавистью. И взгляды эти ядовитые пробираются под кожу. Почти пугают. А Лу не из пугливых. Только вот здесь она, словно нутром чувствует опасность, шарахаясь от притаившейся в тени угрозы. – Скажите, Рид, Вы издеваетесь? Псионичка поднимает глаза от бумаг: Жонсьер стоит рядом с ее столом, скрестив руки на груди и буравит взглядом шариковую ручку, которую девушка сжимает в руке. Крэп! Она и не заметила, как снова начала щелкать проклятым колпачком. Третий раз за час. Откуда только взялась эта привычка. – Да, - сарказмом отвечает Лу на идиотский вопрос. Судя по тому, как хмурит брови Инквизитор, ему очень хочется ответить в рифму. – Научитесь контролировать то, что делаете. И то, что говорите, - в голосе его злая насмешка, - Иначе карьеру в Инквизиции не сделаете. – Ну вы же как-то справились, - ухмыляется Лу. – Не сравнивайте, Рид. У нас с вами исходные данные – очень разные. Приходится приложить титанические усилия, чтобы не плюнуть ему в лицо. Сволочь Чистая. Хочется сказать, что Марк ничем не лучше нее, а то и вовсе, уступает по многим параметрам. Что у Лу не зашоренное сознание, гибкий ум, умение адаптироваться, пси в конце концов! Она сильная, целеустремленная, смелая, а он просто старше и опытнее. И законы этого мира, до недавних пор, были подстроены под Чистых. Но девушка молчит. Потому что начни она что-то доказывать, и придется признать – ей не похер на мнение Инквизитора. А ей похер. Должно быть, по крайней мере. – Как же Вы меня бесите, - шипит Лу. – Это взаимно, Рид. Но раз уж я вынужден работать с Вами, извольте соблюдать хоть какие-то нормы субординации. Субординация. Гребаное слово, которое ей уже оскомину набило. Что ж для Вас это так важно, месье дознаватель? Жизненно необходимо, чтобы все вокруг подчинялись? Или смысл в том, чтобы подчинялась лично Лу? Смотрела с благоговейным ужасом, как бойцы и добрая половина светского общества, а то и вовсе отводила взгляд при виде грозного Марка Жонсьера. Не дождется. – С удовольствием поработаю с месье Кассеном, - девушка одаривает его приторной улыбкой. – Нет. Она удивленно выгибает бровь, словно за этим словом скрывается какой-то особый смысл. – Минус на минус дает плюс только в математике, - Марк окидывает ее пренебрежительным взглядом, - Я не идиот, чтобы распределить в пару двух неопытных сотрудников. Лу усмехается, глядя на мужчину исподлобья. Неужто Жонсьер поставил ее и дознавателя в один ряд. Интересно, Марк настолько невысокого мнения о Кассене? Или он просто предпочитает смотреть сверху вниз на всех? В прямом и переносном смысле. – Тогда терпите, - она демонстративно щелкает ручкой еще раз и возвращается к вычитке рапорта по утреннему патрулю. Слишком все складно в этих рапортах, слишком идеально в полицейских отчетах и заводских журналах. Все ЧП зафиксированы, все дела подшиты буква к букве. Рабочее время сотрудников выверено до минуты, а любая переработка учитывается в соответствии с требованиями закона. Не бывает. Так не бывает. Даже в Инквизиции Лу не видела подобного. Неосознанно она вновь несколько раз щелкает ручкой, словно звук сжимающейся пружины поможет зацепиться за ускользающую все время мысль. Резким движением Жонсьер выхватывает тонкий пластиковый цилиндр из ее пальцев и с силой швыряет об пол. – Ебанулся? - выпаливает Лу и рефлекторно вскидывает левую руку, ощущая, как в ладонях пульсирует пси-энергия. Мужчина медленно переводит взгляд с разлетевшейся вдребезги ручки на Лу, до скрипа зубов сжимает челюсти. Словно пытается сдержать всепоглощающую ярость, что сжигает его изнутри. Долгие мгновения буравит взглядом ошарашенную псионичку. Медленно выдыхает. В глазах у Марка такое же потрясение, как у Рид. Он потерял контроль над эмоциями. Она чуть не применила пси против Инквизитора. Марк ничего не говорит, отпихивает носком лакированного ботинка кусочки пластика и выходит из кабинета. Лу еще с полминуты смотрит перед собой, осознавая случившееся. Да уж, что ни говори, а они с Жонсьером друг друга стоят. И похоже от пребывания в Туверале крыша едет не только у нее. Еда в городской столовой разнообразием не отличается. Как и вкусом. В первый раз, Лу даже морщится, глотая пресное пюре из порошкового картофеля и с сомнением разглядывает бледно-розовую сосиску. От чего, после, искренне смеется над собой. Как быстро хорошее вошло в привычку: качественная одежда, мягкое постельное белье, натуральная еда и настоящие сигареты. После ужина, бойцы, не занятые на дежурстве, разбредаются по своим номерам. Лишний раз шататься по улицам ни у кого нет желания. В целом, Лу повезло с соседкой: Габи хоть и кажется, на первый взгляд беспросветным циником, на деле, вполне приятная женщина. Ненавязчивая, но дружелюбная. Они курят прямо в комнате, распахнув настежь окно. – Мутная какая-то история, - кривится псионичка, размышляя о судьбе семьи Эрге, - Никто ничего не видел, не слышал. Два человека в воздухе растворились, а всем плевать. Друзья, соседи, коллеги. Говорят так, словно ничего не произошло. – Да ладно тебе, - выдыхает дым Габи, передавая псионичке зажигалку, - Может и впрямь за Периметр рванули, а может заблудились в лесополосе. Нет тела - нет дела. Пошуршим еще денек другой и домой. Рид ничего не отвечает, принимая цинизм криминалистики за профдеформацию. Суеверной Лу назвать сложно. Ей ближе рациональное, доказательное. Она и в Единого то верит очень условно. Однако, определения точнее, чем «сглазила», подобрать не получается - на следующий день второе звено находит тело. Лу только спускается на улицу, когда ее окликивает Симон - командир первого звена: – Рид, не тормози, - добродушно кидает он, - Давай в машину, а то все веселье пропустишь. Ребята подвал с трупами нашли. От этой фразы у девушки холодок бежит по позвоночнику, а кожа покрывается мурашками. Сознание услужливо рисует образы замурованных в подземной темнице людей, груды костей и, почему-то, пару детских ботиночек. Одной только мысли хватает, чтобы стало и тошно и страшно. До одноэтажного заброшенного домика на окраине, с обвалившейся крышей и заколоченными окнами, добираются минут за пятнадцать. Вокруг постройки суетятся бойцы корпуса, плюс пара полицейских экипажей. Последних к дому не подпускают, и Лу приходится почти в лицо тыкнуть значком одному из полицейских, преодолевая импровизированный кордон. Ко входу в подвал она пробирается, аккуратно ступая между остатками какой-то мебели и горами разнообразного мусора. Чертыхаясь, девушка все же доходит до ведущей вниз лестницы. Фарук, тихо переговаривающийся с кем-то из ребят, преграждает ей путь, заслонив собой проход. – Лу, не надо, - мягко произносит он, с ноткой беспокойства. – С фига ли? То ли в благодарность за былое спасение, то ли потому, что за десяток совместных заданий и правда сдружились, но парень о ней заботится. Относится, точно к младшей сестренке, всячески помогая и защищая. Даже там, где это не требуется. – Не стоит тебе на это смотреть. Там жесть. Лу закатывает глаза, толкает его плечом, в попытке сдвинуть. – Фар, дай пройти, - нахмурившись произносит она, глядя исподлобья, - Одной жестью больше, одной меньше. Или у тебя приказ? Фарук ее «угрожающий» взгляд выдерживает спокойно. Тяжело вздыхает, качает головой. – Не приказ. Но тебе не понравится. Боец отходит в сторону, позволяя девушке ступить на скрипучую старую лестницу. Подвал пахнет сыростью, гнилью и мерзким смрадом разлагающейся плоти. Лу не боится трупов. Но, когда луч фонарика выхватывает висящие на стене изувеченные тела, выпаливает самое грязное ругательство, какое знает. Два человека. Мужчина и женщина. В позе знака Церкви Единства. Распятые, вмурованные в стену ржавыми крюками, переплетенные между собой толстой проволокой, они взирают на нее пустыми глазницами, точно демоны из ночных кошмаров. На лбу у каждого выжжено клеймо. Такое же, как у самой Лу на запястье. Псионичке кажется, что воздуха в помещении резко не стало. В ушах набатом бьет пульс, а голова кружится, как от дешевого пойла. Она рефлекторно отступает на шаг, чуть не потеряв равновесие. Чья-то крепкая рука подхватывает за локоть, не давая упасть. – Эй, эй, - Арго щелкает перед ее лицом пальцами, привлекая внимание, - Спокойно. Лу несколько раз моргает, фокусируя взгляд на бойце. Трясет головой, стараясь вернуть сознанию ясность. Когда первый шок отступает, эмоций хватает лишь на емкое: – Пиздец. – И не говори, - вздыхает парень, - Ты нормально? – Ага. Стараясь ступать, как можно аккуратнее, Лу подходит ближе к огражденному лентой пространству. Под ботинками противно хрустит бетонная крошка, и хруст этот вызывает самые жуткие ассоциации. – Да как снимать то? - ворчит один из бойцов, обращаясь к криминалистке, - Тут метра три, не меньше. Еще и крюки эти. Рид мысленно чертыхается, заметив копошашуюся с какими-то пробирками Габи. Вот кто тебя за язык тянул вчера! – Дождемся рабочих, за ними уже послали, - раздается рядом голос Кассена. Инквизитор делает несколько фото, записывает в что-то в телефон. – Рабочие здесь все затопчут, - Габи раздраженно вздыхает, - Один плюнет, другой порежется, а мне потом разбирайся. – Выбирать не приходится, - резюмирует мужчина, и его спокойствие в сложившейся обстановке откровенно пугает. В Инквизиции неженок не бывает. Выдержка, сила духа, самоконтроль. Но здесь даже бывалые бойцы глаза отводят, а Кассену хоть бы что. А может просто не показывает? Репутацию нарабатывает? Нахрен такую репутацию. – Я могу отцепить крюки, - чуть хрипловато произносит Лу, мельком взглянув на мертвецов. – Мадемуазель Рид, - губы Инквизитора растягиваются в искренней улыбке, - Вы очень кстати. В подобной ситуации улыбка кажется крайне несуразной эмоцией. – Только, - она переводит взгляд на Габи, - Всё равно, насвинячим. Упадут. В голосе женщины слышится легкое недоумение: – Ты же вроде с нормальной ступенью. Машины сминаешь, как бумагу. Лу морщится: в Корпусе только ленивый не смотрел видео с камер, запечатлевших ее перфоманс во время беспорядков. Стоит зайти разговору о телекинезе - кто-нибудь обязательно да припомнит. Сама Лу хотела бы забыть. Стереть из памяти ту проклятую ночь, искаженные ненавистью лица людей, свист пуль, грохот взрывов. Порой кажется, что запах чужой крови, пропитавшей одежду, так и остался на коже. Въелся, что не вытравишь. Будто ботинки все еще вязнут в багровом месиве, а руки затоптанных толпой горожан хватают ее за лодыжки. – Сминаю, - чуть резче, чем хотела, отзывается она, - Но на людях телекинез, один хер, не работает. – Так трупы же, - как само собой разумеющиеся произносит боец рядом с Габи, - Не люди. От этих слов Лу натурально передергивает. Не люди. – Ну да, - кивает Габриэль, - Никогда не пробовала? Псионичка отрицательно мотает головой. – Не знаю почему, но на телах пси прекрасно работают. Телекинез и пиро точно. Сколько раз проверяли. Лу знать не хочет при каких обстоятельствах и зачем КС проверяло применение пси на мертвецах. Сама она о таком никогда не задумывалась. Не доводилось, блин. Судя по удивлению на лице молодого дознавателя - ему тоже. – Лу, если вы не уверены, - осторожно уточняет мужчина. Рид кривит губы, до чего наигранным выглядит его беспокойство. А может ей просто кажется? – Справлюсь. Лучи фонарей устремляются на стену, подсвечивая кровавую инсталляцию. Издевкой собственного сознания в голове звучит срывающийся голос Амиры, молящей о помощи. Ее пустые глазницы взирают на Лу с осуждением. Не успели. Не спасли. Позволили какому-то больному уроду сотворить это. Девушка гонит от себя мысли. Погибшую семью не воскресить. Но можно найти и наказать убийцу. Она концентрируется на этой мысли, ощущая, как энергия срывается с пальцев. Деформировать металл и одновременно придавливать массивный груз к стене оказывается куда сложнее, чем Лу представляла. Голову сдавливает раскаленным обручем, стук сердца отдается пульсирующей болью в каждой клеточке мозга, а глаза щиплет точно от едкого дыма. Когда два ржавых крюка со звоном падают на пол, по щекам уже бегут теплые дорожки кровавых слез. Она стискивает зубы, стараясь удержать безжизненные тела и собственное сознание. Как только те касаются земли, псионичка резко опускает руки, в попытке устоять на ногах. Сохранить равновесие не получается. Лу заваливается вперед, больно ударяется коленями и оседает на пол, рефлекторно прикрывая рукой кровоточащие глаза. Вовремя, потому что сразу несколько лучей света устремляются в ее сторону. Сквозь шум в ушах слышит полный злости голос Жонсьера. Темный силуэт склоняется рядом. – Фонари уберите, идиоты, - рычит Инквизитор, бесцеремонно ухватив Лу за подбородок, задирает ее голову, вглядываясь в лицо, - Рид, слышите меня? Видите? – Нормально все, - цедит она сквозь зубы. Нихрена, на самом деле не нормально. Надорваться, снимая при помощи пси трупы других псиоников. Какая злая ирония. – Глаза закройте, - командует Жонсьер, протягивая Лу платок, - Что за самодеятельность Вы тут устроили? Выслужиться захотелось? – Мадемуазель Рид предложила свою помощь, - вмешивается, стоящий в паре шагов от них Лив, - Я посчитал использование телекинеза рациональным. Жонсьер выгибает бровь, разворачиваясь в сторону мужчины, и от тона его голоса воздух словно становится холоднее. – Вы посчитали? - медленно произносит Марк, - Месье Кассен, когда в следующий раз в вашем юношеском мозгу зародится мысль угробить личную охрану Приора, будьте любезны - подумайте дважды. Ох блять. Лу с трудом поднимается на ноги, вытирая платком мокрые от крови щеки. Да ты не странный, ты натурально психопат, Кассен. Даже она не рискует прилюдно оспаривать авторитет Инквизитора, не то, что ставить себя в позицию равного. А у Рид с Жонсьером отношения, мягко говоря, своеобразные. – Если я допустил ошибку, готов лично объясниться перед месье Мартеном, - спокойно отвечает молодой дознаватель, - Мадемуазель Рид, надеюсь Вы в порядке? – Ради Единого, - цедит Лу сквозь зубы, в очередной раз промакивая глаза, - Это моя работа. – Ничего не перепутали? - Марк резко поворачивается к ней, - Может я пропустил момент, когда Вас понизили до оперативного телекинетика? – Не доставлю вам такого удовольствия, - бубнит девушка себе под нос, когда мужчина, крепко ухватив ее под локоть, уводит псионичку к выходу. Лу не хочет показаться слабой, облажавшейся. Но на хлипкой лестнице, рефлекторно цепляется за плечо Инквизитора, боясь оступиться. Глаза все еще застилает красная пелена, а головокружение накатывает волнами с удвоенной силой. Когда поднимаются наверх, стоящий у лестницы Фарук смотрит на нее, как на нашкодившего ребенка и тихо произносит: – Твою мать… – Уведи, - командует Жонсьер, - Запри в машине и следи, чтобы никуда больше не вляпалась. Это приказ. Боец кивает, подхватывает Лу под руку. – Знаете, месье Жонсьер, - произносит девушка, обернувшись к Марку, - Вы такой приятный человек. Не понимаю, почему вас никто не любит. – Рид. Уйдите с глаз долой.