2.Из того,что не сказано

      Последняя пара закончилась уже в шестом часу вечера. Живот урчал и передавал мне сигналы о том, что вчерашняя булочка с изюмом на завтрак, найденная в сумке, была неполноценным питанием для дракона. Но все его посылы разбивались о стену из тревожных мыслей в моей голове, созданную письмом моего брата. Смущало все. Поначалу я даже хотела позвать Шона, но что-то меня остановило. Может то были подробности о наших сложных отношениях, а может то, что о Ордене я недавно слышала от Ринон.       Но почему он написал сестренка, а не Тим или даже оляпка? Почему он согласился отправиться в эльфийский лес? Почему он согласился расстаться со мной? Почему не упомянул Бредли или нашего опекуна Шона? Шон дал добро на такое обучение? Такое конечно возможно, он любит говорить о важности обучения и его разнообразии, но зачем уезжать, если мы только недавно поступили в Академию?       Голова пухла от мыслей, живот стонал от голода, а ноги мерзли от зимней погоды. Галарэн южный город и зима в нем очень мягкая по сравнению с Китовым килем, но платье и легкая куртка сверху были все-таки не той одеждой, в которой рекомендовалось ходить по улице.       Быстро засеменив в сторону общежития, я думала. Пока что беспокоить Шона не стану, если их работа с орками требует сосредоточенности, то только сорву какую-нибудь операцию. Можно найти соседа Аскани и уточнить про то, что он упоминал накануне и не замечал ли чего-то странного.Я была немного обижена на него за такое внезапное решение, но возможно в нем была какая-то логика. И я хотела ее найти.       А сейчас, есть! Я забежала в общежитие, быстро переоделась и успела в столовую к ужину. Кормили здесь вкусно, видимо знали, что целое общежитие магов, после своего волшебства бывает очень голодное. Я любила, когда по понедельникам давали салат и рыбу, потому что они напоминали мне о Северном море. «Р-Рыбка?», — донеслось изнутри. «Конкретно сейчас мясо, но через пару дней да. Рыбка.», — ответила я. «Мяс-ко? А какое?»       Забавно, что моя драконица была довольно молчаливой, как и я, она не любила лишнюю болтовню. «Мм-м я не могу точно сказать, вероятно баранина», — я подняла кусочек и начала его внимательно рассматривать. Сидящий рядом парень покосился на меня, и я сразу запихала его в рот. «Больше не проси меня рассматривать еду, когда будет возможность можем сходить порыбачить и там налюбуемся чешуей и разновидностью рыб», — попросила я. «Хорошо, но пока скажи мне вот что: какая идея возникла у тебя в голове, когда ты забрала Вороний глаз?» «Последнее время у меня не удается ничего смастерить, хотя и хранятся запасы металлов. Учеба поглотила почти все время, а домашняя работа и походы в оранжерею его и вовсе забрали. Я думала, что на каникулах у меня получится выполнить последнюю идею, но лаборатория в доме Астер не давала ощущения одиночества как в нашей пещере, понимаешь?» — начала я объяснять.       Изнутри пришла волна тоски и одобрения. Ну да, кто может меня понять как не я? «А Вороний глаз как будто возродил во мне что-то. У меня сразу возникла идея браслета с ягодой в янтаре. В торговом ряду мне как-то попался зарифский торговец, у которого на ноге был браслет. Хочу воплотить что-то подобное в жизнь», — в голове всплыл образ украшения, которое я могла бы сделать.       Тонкая кожаная нить, на которую нанизаны камни и самый главный —янтарь, с особенной ягодой внутри. Южные мотивы города, тоска по Северному морю и зарифский торгаш сделали свое дело и образ браслета был словно из морских глубин. Жемчуг с янтарем не сочетались, но вот черные ракушки с перламутровым переливом были хорошей идеей. «Понятно, но где мы сможем это сделать? В Галарэне ты не найдешь пещер, как наша»       Я поставила поднос на стойку с грязной посудой и задумалась. Моя вторая сущность права, найти пещеру я сама не смогу. Но что, если попросить кого-то? Нет. Это плохая идея. Даже если мне помогут найти ее, то она явно будет слишком далеко от города или общежития.       Может купить какую-нибудь пристройку и работать в ней спокойно? Я поморщилась, тратить герцогские деньги было отвратительной мыслью. Они мне не принадлежали, особенно в связи с тем, что титул скоро перейдет Аскани. «Хей, Тим, посоветуйся с Бри. Своя голова хорошо, но две будет лучше. Может она и не скажет решение, но если вы помозгуете вместе, то найдете выход», — драконица переживала за меня и это было приятно. В любом случае, мне что, прямо сейчас было нужно делать браслет? Любимое занятие не должно ощущаться как обязанность, иначе оно перестанет быть любимым.       Распахнув двери столовой, я вышла на свежий, морозный воздух и пошла к дому Астер. Штаны тепло грели ноги, а плащ с меховой подкладкой согревал тело. Больше никогда не надену платье на учебу. Как девушки могут ходить в подобном ежедневно? Конечно теперь, спустя пару лет после моего спектакля, когда я притворялась мальчишкой, я могу позволить себе надеть платье. Но это должен быть исключительный случай или слезная просьба Бри. Или Аскани…       Как он там? Что могло случиться, чтобы он принял такое решение? Ас изменился за последние месяцы. Возмужал и набрал достаточно мышц. Мысленно хихикнула. Да, мышцы он набрал не по своей воле. Его Безмолвный вестник гонял его и в хвост и в гриву, даже после вылета.       Удивительно, что наши драконы не вылетели в одно время, хотя росли практически одинаково. Шон шутил, что девушки всегда долго собираются и говорил не волноваться. А я тихо, но все же паниковала и все время спрашивала у своей сущности «А когда?» она же отвечала «Подожди немного, наберись терпения».       Терпение… как нам почти бессмертным не хватает терпения? Возможно, тут вмешивалась молодость и кричала «А вдруг мы не успеем развлечься и станем такими же нудными как все взрослые?» Хотя молодость тоже была девушкой и имела другое интересное свойство—паниковать. Дети как правило ждали ее с нетерпением и любопытством, присущим им всем, а вот взрослые тосковали по упущенным годам и тихо недолюбливали всех,недавно вышедших из подросткового возраста.       Молодость— это буря чувств,где восторг и отчаяние кружат в одном вихре. Впрочем, как говорил Шон: «Когда тебе без малого двадцать, приятный идиотизм всегда поднимает настроение» Нам конечно не скоро будет двадцать, но шестнадцать— тоже молодость. «Тим, ты размышляешь, словно тебе не шестнадцать, а целых триста шестнадцать. Я скоро вылечу, обещаю». «Ага это прямо как с именем. «Я скоро всем расскажу», а потом «Давай потерпим немного, все же это интимно». Так, да?» — я подшучивала, но небольшая горечь одолевала. «Ну все! Вот первому встречному дракону и сообщу свое имя поняла?!» — ярость драконицы полыхнула так, что из носа чуть не полыхнуло огнем.       Но предаваться чувствам нам не дали. Ворота особняка распахнулись и из них вышел не менее разъяренный чем моя драконица Шон, и даже не глядя на меня яростно зашагал в сторону Академии. Зашагал? Я развернула голову от Шона и посмотрела во двор. Что там случилось?

***

      Месяц назад       Сейриэль был эльфом исполнительным, и уже давно участвующим в операциях по зачищению земель континента от орочьей скверны. Его мало что пугало, а напарница-драконица даже очень привлекала. Уже десяток лет они больше не сталкивались с алтарями, но совместно работали в драконьем патруле. Сработавшаяся пара, получавшая уже множество наград, после поимок банд, обретавшихся на дорогах империи.       В этот раз их вызвали, для какой-то срочной миссии на драконью границу с зарифами. Нужно сказать, что эльф мало знал об их конфликте, но войны закончились довольно давно, подписанием договора о ненападении. С Мириндиэлем этих странных степняков ничего не связывало, собственно, они там никогда и не появлялись, но за годы патрулирования Сейриэль насмотрелся на зарифов в землях империи.       Сейчас они находились в каком- то амбаре на границе Тер-Шэрранта и смотрели на исполосованного степняка, подвешенного на крюк. У эльфа, было ощущение, что кто-то взял большую терку и провел ей по телу зарифа. Но самое ужасное, что он был жив и оставался в сознании. Бормотал всякую ересь, но на это никто не обращал внимания.       Находившийся рядом с ним император Тинуириннель собирался погрузить в сон страдальца и снять с крюка, но тут он вскинул голову и посмотрел на него глазами, полными чистой тьмы и сказал: — Вы все сдохните-и чему-то рассмеялся — а ты будешь первым, любимец, — он перевел взгляд на пустоту сбоку от императора. В тот же миг из него полилась чистая тьма и начала окутывать невидимое доселе тело. Оно отскочило, но магическая атака начала действовать, успела ранить ногу и истаяла под влиянием защитной магии. Из невидимости вывалился встрепанный придворный маг, еще более бледный чем обычно.       Все произошло настолько быстро, что никто не успел среагировать. Но теперь все приготовились к бою. Драконы перешли в частичную трансформацию, а эльфы приготовили снаряды. Да, большинство из присутствующих присутствовали на последней войне, и сражаться умели. Но правители, переглянувшись с раненым, развеяли намерения. — Просим всех покинуть помещение и возвратиться к своим первоначальным обязанностям. Последствия атаки мы разберем сами, а с зарифом мне поможет… Сейриэль, сопроводи пожалуйста его в Лариндейль. — Правитель Арденариэль раздал команды и открыл портал. Левитацией снял, потерявшего сознание после атаки, мужчину и передал эльфу.       Сейриэль проверил свои щиты и только после понял, что степняк уже находился в стазисе. Секретное заклятие, входившее в перечень заклинаний семьи Лоо’аллен, было известно ограниченному количеству лиц. С недавних пор его знал и эльф. После принятия его в Орден прошло пять лет, но он гордился своим членством, а также вкладом в просвещение эльфийского общества.       Подхватив неподвижное тело, он двинулся в сторону портала и только краем уха услышал разговор. — Это была ментальная атака… Он не хотел причинить мне вреда, скорее передать информацию. Брых, в ушах звенит. Тяжело передавать мысли, но главное нам сейчас надо пойти….       Зеркало портала поглотило его, не дав услышать конец фразы.

***

      Настоящее время       В саду проходила тренировка. Астер кидала кинжалы в камень, чей нос после таких атак приходилось поправлять, возвращая в изначальный вид. Арден фехтовал с Брианной, поправляя какой-то выпад, не удававшийся принцессе. А Тиану сидел под тенью дуба и разговаривал с отцом. С отцом? Я внимательнее посмотрела на эльфа. Да, это был Владыка Алсинейль со своим племянником. Которые, кстати меня уже заметили. — Здравствуйте. — я наклонила голову. Реверанс в штанах делать неприлично, но приветствовать сильных мира сего обязана. — А что случилось с Шоном? — Здравствуй Тимиредис. Отец, не оставишь нас? — Владыка кивнул и поднялся, освобождая место. — Присаживайся. — Тиану похлопал по земле рядом с собой. Я неловко села и с любопытством уставилась на отца Ринон. Должно быть случилось что-то серьезное раз Шон разозлился, а Астер с Арденом решили устроить внеплановую тренировку. Да и Владыка эльфийских земель тут неспроста. — Я хочу рассказать тебе историю. Немного банальную, немного божественную, немного трагичную. Будешь слушать? — ярко-синие глаза смотрели с исключительной доброжелательностью. Но при чем тут Шон? — Буду, — если Тиану считает важным рассказать ее, то что я могу сказать? Моя драконица тоже не была против, и я прислонилась к дереву поудобнее, приготовившись внимать. — Говорят, в те дни, когда солнце ещё не выбирало, где вставать, а вода текла, куда хотела, по миру бродили трое. Две сестры, и один мальчик. Шер — та, что смеялась громко, лепила небо, баловалась вулканами и звала грозу в танец. Эл — тише, мягче, она разговаривала с ростками, пела над ручьями, и всё живое поворачивалось к ней, как к свету. И мальчик… он был рядом. Просто был. Он не умел лепить из ветра, не мог оживлять цветы или укрощать молнии. Он лишь смотрел. Он жадно впитывал их — их силу, их свет, их лёгкость. Он говорил мало, да его и не спрашивали. Но он был с ними — долго, так долго, что сам поверил: они трое — вместе. Что он — часть этого маленького мира. Сёстры не дразнили его. Не били. Не говорили — «ты лишний». Но они забывали. Увлекались. Улетали, не оборачиваясь. Возвращались с крылатыми чудесами или с новыми стихами в ладонях — и даже не замечали, что он снова остался в тени. Он улыбался им, кивал, соглашался. И каждый раз — чуть тише. Чуть глубже проваливался в себя. Он начал думать. Начал слышать в тишине не только ветер, но и голос — свой, но чужой. Голос, что говорил: «Они знают, что ты не такой. Они просто не хотят говорить вслух». Он гнал его прочь. Долго. Но потом — перестал. И однажды сёстры ушли. Вовсе. Шер — к горам, к драконам, которые нуждались в создательнице. Эл — к лесу, к своим задумчивым, сияющим детям. Они не сказали прощай. Не оставили слов. Может, думали: он найдёт дорогу сам. А может, не думали вовсе. Он остался. В пустоте. Без огня, без песен. Только с собой. И с этим голосом, что теперь уже говорил от его имени. Из этой обиды он начал лепить. Но не светом и не радостью, как сёстры. Он лепил из жара, что душил, из злости, которой сам боялся. Он создал существ, у которых не было крыльев, но были клыки. У которых не было песен, но были крики. Они плодились быстро, жили жадно, верили в силу, а не в красоту. Он дал им имена — короткие, режущие. И дал им ритуалы, чтобы не забывали: всё начинается с крови. Так появились орки. А он назвал себя Хашург. Чтобы не помнить, как звали до того. Потому что то имя осталось там — в смехе сестёр, в их забытых взглядах. Он стал другим. Не злом — нет. Просто той частью мира, которую не признали. А Пустыня, что родилась вокруг него, не была проклятием. Она была правдой. Землёй, в которой всё лишнее сгорает. Где ничего не зовёт — и никто не забывает. Шер стала Матерью Драконов. Эл — Матерью Эльфов. Их имена звучат в песнях. А он — молчит. Но тень его растёт. И там, где пламя и лист шепчут о чуде, всегда можно услышать шаг. Один. Неслышный. Но очень, очень обидчивый.       Тихий, чарующий голос Тиану завораживал и пугал. Перед глазами вставали картины. Взрывались пески, шептали листья и шагал мальчик. Теперь бог, история которого была наполнена обидой и безумием. История сестер, жизнь которых была наполнена магией. Они были ею и творили чудеса. Но не заметили своего собрата, что отстал и затаил обиду. Теперь их дети должны расплачиваться за божественные проступки. — Тиану, но при чем тут все-таки Шон? — я беспокоилась за учителя, а после такой истории в душе таилась задумчивость. — А это, Тимиредис, самое главное. Это историю нам поведал сам Хашург. Во время одной из миссий Шона атаковали ментально. Точнее основная атака была ментальная, но была еще и побочная физическая. — он вздохнул как-то обреченно. — Ее основой был яд, состоящий из истинной магии бога. Мы пока не знаем противоядия, и драконья резистентность тут не помогает. — Постой, ты хочешь сказать, что организм Шона сейчас поражает яд? Краш фэк! Почему он бегает по улице?! Надо срочно делать противоядие! — в моей голове сражались паника и злость на взрослого человека, так беспечно относящегося к своему здоровью. А что, если… его не станет?       Я ужаснулась этой мысли, но она словно поразила меня насквозь и заставляла думать о смерти своего наставника. Нет. Я помотала головой, отгоняя панический бред. Он взрослый человек, также как и его близкие люди. Думаю, что они уже ищут решение и истерики малолетней пигалицы тут ни к чему. — Тим, успокойся, — Тиану взял меня за плечи и посмотрел в глаза. — Жизни Шона сейчас ничего не угрожает. Просто есть небольшие проблемы с контролем магии. Ну, а еще на этой почве он немного психует. Ничего страшного. — Хорошо, прости за мое поведение. — я смутилась. — Просто Шон для меня почти как семья и…— я осеклась под теплым взглядом эльфа. Точно. Для них он тоже семья и очень дорог. Улыбнулась эльфу и сказала: — Что вы сейчас планируете делать? — О, для безопасности Шона и окружающих мы пока отстранили его от дел придворного мага. Сейчас его волшебство еще безумней чем обычно. Но теперь он будет преподавать в академии. Все же упускать его энергию и знания мы не собираемся, да и преподавательский опыт у Шона присутствует. — он хихикнул чему-то в своих мыслях.       Да, Шон неугомонный и его запас знаний позволит спокойно преподавать. Стоп. Преподавать?! В академии?!