Часть 2. «Десять лет»

Он не двинулся. Ждал. Тишина между ними была оглушающей. Как перед грозой. Рукия не отвела взгляд. Её голос прозвучал почти беззвучно: — Ты… думаешь, у нас был шанс? Он ответил сразу, без колебаний: — Да. — А ты ждал? — Всегда. Её губы дрогнули. Она отвернулась — не потому что хотела, а потому что всё внутри вибрировало, будто тонкая грань внутри треснула. — А я думала, — прошептала она, — что ты выбрал её. Что ты хочешь спокойствия. Что тебе нужна… другая. — Я выбрал долг, — тихо сказал он. — И ты тоже. Она обернулась. — Тогда зачем ты здесь? Зачем говоришь это сейчас? Ичиго подошёл вплотную. Расстояние между ними исчезло. — Потому что я больше не могу. Её дыхание сбилось. — Я больше не хочу быть тем, кто тебя теряет. Кто молчит. Он поднял руку. Коснулся её щеки. Её кожа была тёплая, мягкая — такая живая. Такая близкая. Он ждал, даст ли она ему пощёчину. Уйдёт ли. Но она не двинулась. Только закрыла глаза на долю секунды — и этого было достаточно. — Скажи «нет», — прошептал он. — И я уйду. Она медленно открыла глаза. Тихо, как дыхание: — Не говори мне это. И тогда он наклонился. И поцеловал её. Это не был поцелуй, полный уверенности. Он был осторожный, будто он касался воспоминания, мечты, привидения. Рукия замерла. Но через секунду — потянулась к нему. Тонкие пальцы легли на его плечи. Ичиго почувствовал, как она выдыхает в его губы. Сначала неловко, сдержанно — потом будто что-то внутри оборвалось, и она впилась в него с такой жаждой, что у него перехватило дыхание. Десять лет. Десять лет без прикосновений, которых они оба ждали. Десять лет без слов, которые боялись сказать. И теперь всё это выходило наружу — в поцелуе, в руках, в дрожащих пальцах, в том, как она прижималась к нему. Ичиго медленно отступил, переводя дыхание. — Рукия… — Не говори ничего, — прошептала она, дрожащими пальцами сжимая его кимоно. — Только… останься. Он смотрел в её глаза. Там была боль. И сила. И жар, который не мог больше быть спрятан. Он провёл рукой по её щеке, по шее — и остановился, обхватывая её лицо ладонями. — Я всегда любил тебя, — сказал он. — Я просто боялся разрушить всё, что ты построила. Рукия посмотрела на него, и в её глазах блеснули слёзы. Не от слабости — от освобождения. От слов, которых она ждала столько лет. Она потянула его за кимоно. — Стол крепкий, — выдохнула она. Он усмехнулся сквозь дрожь в груди. — Уверена? — Проверим, — ответила она и впервые за ночь улыбнулась — по-настоящему.