Глава вторая (незакончено)

Ощущения были такими, будто находишься под тёмной, мрачной водой. Полная тишина — но она казалась оглушающей. Голоса не слышны, но будто кто-то зовёт. Зовут глубины… или зовёт свет с поверхности. Откуда идёт этот зов — непонятно. Со всех сторон и одновременно из ниоткуда. На запястьях что-то давило. Пошевелиться было невозможно. Рассмотреть тоже, слишком темно, мрак лип к глазам. Беззвучный гул давил на уши. Тело ломило — оно ломило ещё до погружения, но теперь это ощущалось странно остро. Неприятно. Внезапно в нос ударил резкий запах, будто кто-то нарочно ткнул чем-то ему прямо в лицо. Мрак начал спешно рассеиваться, а слабые лучи света понемногу пробирались в сознание. ** Оранжевые очи прищурившись моргнули от света — хотя, казалось бы, какой тут свет, в сумеречном мире? Нос сморщился от резкого запаха, остатки которого всё ещё мучили обоняние. Что это вообще сунули в его бедный нос?.. Попробовав пошевелить руками, он понял, что то самое давление на запястьях — это туго завязанные верёвки. Они же удерживали его к стулу, на котором он сидел. Чего? Зачем? Полное сознание вернулось лишь спустя несколько мгновений — а вместе с ним и осознание происходящего. Первое, что Джон отчётливо увидел — незнакомец, отходящий на несколько шагов назад. В руке у него был небольшой мешочек с чем-то внутри. И, похоже, именно его ему и пихали в лицо, чтобы привести в чувство. Лицо незнакомца было трудно разглядеть: тень длинного тёмно-зелёного плащя с капюшоном закрывал его почти полностью. Похожий плащ был у… Лололошки! Глаза Джона тут же метнулись по сторонам в поисках спутника — того самого, с которым они, если память не изменяет, упали на одном полу. К счастью — или к сожалению — Лололошка нашёлся неподалёку. Он тоже сидел на стуле, руки так же были привязаны за спинкой, голова свисала вниз. Ему этот «пробуждающий» мешочек в лицо, похоже, ещё не успели всунуть. Кроме того, Джон заметил, что они находятся всё в том же доме, куда направлялись изначально — и где они же и вырубились. Но долго пытаться понять происходящее ему не дали: в нескольких сантиметрах от его лица оказалось направленное прямо на него лезвие. И следом раздался резкий голос, разрывающий тишину: — Кто вы такие? Глаза Джона устремились на фигуру чуть поодаль — именно она держала оружие. Он заранее не продумал, что говорить. Пришлось импровизировать. И почему-то в его всё ещё затуманенную голову пришла самая тупая идея за всю его оставшейся жизнь — проявить характер находясь явно в не выгодном для этого положении. — Нет, это ты кто такой? И какого хрена ты усыпил нас какой-то шнягой? — ляпнул он прежде, чем мозг успел вмешаться. Какая муха его укусила? Как и ожидалось, Джон мгновенно пожалел о сказанном. Повисшая пауза и хмурый, совсем не доброжелательный взгляд незнакомца также намекали на то что Джон выбрал не самую правильную тактику ведения разговора. — Это мой Дом, я в нём проживаю, — проговорил незнакомец, крепче сжав рукоять оружия. — Вы ворвались в этот Дом. Поэтому вы сейчас связаны. Манера его речи показалась странной… даже смутно знакомой. Немного остыв и всё же пытаясь сохранить холодную голову, Джон заговорил: — Слушай… мы не собирались врываться в чужой жилой дом. Мы вообще думали, что он заброшен. Ну развяжи нас, а? — он выдохнул, затем добавил с паузой: — И наши пути разойдутся без этой возни. К его удивлению, на лице незнакомца он увидел… ухмылку? Какая странная личность. По крайней мере, лезвие больше не маячило перед глазами — его уже убрали обратно на пояс. — Не-а, — донеслось со смешком. О, время… за что мне всё это… Раздражение прорвалось само: — И почему? — — Я видел вас, — спокойно отбросил незнакомец. Да он же издевается. Вместо ответа — загадки. Джон тяжело выдохнул. — Я тоже тебя вижу, — всё же усмехнулся связанный. — Нет. Я видел вас до этого, — юноша покосился, явно не понимая шуток. — Когда был свет. — Так ты про перемещение? Сразу бы так и сказал, — вопрос показался Джону странным. Он был уверен, что в Архее хоть что-то ещё знают о том, как выглядят перемещения. — В любом случае, я сейчас точно не в состоянии с тобой болтать. Особенно когда я сижу со связанными руками, — раздражённо бросил он, чуть меняя неудобную позу. — И особенно когда мой друг рядом в бессознательном состоянии. Я даже не знаю, с кем говорю, — добавил уже тише. — Я тоже. Потому что ты всё ещё не ответил на мой изначальный вопрос, — снова тот же хмурый взгляд. Говорить становилось всё сложнее: головная боль не слабела, а будто усиливалась с каждой секундой. Даже собрать элементарное предложение становилось тяжело — разум словно тонул в мутной дрожи. Незнакомец, наконец заметив, что допрашивать пленника дальше — не лучшая идея, развернулся и направился к двери во вторую комнату. Уже почти скрывшись за порогом, он коротко бросил через плечо: — Жди, Я скоро. Из-за двери доносилось копошение и приглушённый звон каких-то колб. Но Джону было не до того. Голова всё так же норовила разорваться на части, и любая попытка думать приносила мучительную боль. Да и поза, в которой он был связан, явно не добавляла комфорта. Ещё и Лололошка спит как медведь, пуская слюни… Становилось только тревожнее. Спустя какое-то время звуки в той комнате — по памяти Джона это была что-то вроде кладовой и маленькой мастерской — стихли. А ещё через минуту в проёме появился сам похититель. Капюшон он так и не снял. Зачем он ему вообще…? Он скользнул взглядом по Джону, но шагнул к бессознательному Лололошке. Джон напрягся. Обычно Лололошка мог дать отпор при малейшей угрозе, но сейчас — нет. Остановившись перед ним, юноша мельком обернулся: — Он опасен? — Нет, — фыркнул Джон, всё же не удержавшись от шутки. — Ты главное его не зли. Капюшон кивнул едва заметно и вновь повернулся к «жертве». Он взял Лололошку за подбородок, приподняв, чтобы лицо смотрело вверх. Одним быстрым движением достал из поясной сумки пузырёк и влил его содержимое в приоткрытый рот. Джон нахмурился. Ему совсем не нравилось, что в его спутника вливают непонятную жидкость. — Что это!? — Ответа не последовало. Похититель подошёл уже к Джону, держа в руках ещё один пузырёк с зеленоватой жидкостью, и собирался сделать то же самое. Джон резко отвёл голову. — Боль уйдёт, — пробурчал зельевар, заметив сопротивление. — Не выпьешь — заставлю. Сил на вопросы не оставалось. Да и боль била в виски так, что хотелось просто провалиться в беспамятство. Джон решился по глупости — или от отчаяния — поверить. Он поднял подбородок, позволяя себя напоить. Вяжущий вкус расползся по языку, заставив скривиться. — Скоро подействует, — коротко сказал юноша и вернулся к Лололошке. Тот снова достал из сумки тот самый мешочек, которым до этого пробудил Джона, и поднёс к носу спящего. Лололошка недовольно крякнул, затем распахнул глаза. Сначала он тупо уставился в пол, будто пытаясь собрать сознание в кучу, но через секунду резко поднял голову, оглядываясь. Первым он заметил фигуру в капюшоне, но внимания долго не задержал. Затем взгляд встретился с Джоном. В глазах Лололошки Джон увидел недоумение и немой вопрос — но заговорить так никто и не успел, ведь Лололошка внезапно почувствовал, как верёвки на запястьях ослабли, а потом и вовсе упали на пол. Он удивлённо оглядел свои покрасневшие от тугого жгута руки. Оказалось, пока они приходили в себя, хозяин дома ловко шмыгнул за спинку стула и срезал путы небольшим складным ножом. Затем он подошёл к Джону, так же освободив и его. Несколько мгновений молчания и осмысления происходящего повисли в воздухе — особенно для Лололошки, который сейчас имел нулевое представление о том, что вообще происходит. Своё негодование он не скрывал, потому и задал вопрос: — Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — немного ослабленным, но точно не восторженным голосом сказал он, растирая запястья, чтобы унять боль от тугих верёвок. Ответ Джона опередили. — Я намерен с вами поговорить, — сказал незнакомец в капюшоне, выговаривая каждую букву, будто он не слишком часто общался с людьми и успел разучиться это делать. — Вы мне интересны. Джон и Лололошка переглянулись, но заговорил Джон. — С чего бы нам тебе помогать унять твой интерес? Ты нас сначала вырубил, связал, потом непонятно почему снова освободил, — начал перечислять он, чувствуя, как головная боль действительно отступает, но вместо неё нарастает возмущение. — Напоил неизвестно чем и непонятно зачем, а теперь хочешь поговорить за чашечкой чая? Оказавшись со свободными руками, Джон дал свободу и словам, уже не боясь возмущаться скверным тоном. Никак не отреагировав, этот странный тип просто взял и, благополучно проигнорировав весь обрушившийся на него поток вопросов, непринуждённо начал копошиться за своим рабочим столом. Это лишь сильнее разозлило Джона. — Да ты вообще слушаешь?! — встал он, переходя на повышенный тон. В ответ последовал лишь короткий кивок. Джон раздражённо сел обратно на стул рядом с Лололошкой и помассировал переносицу, пытаясь успокоиться. — Джон… — прервал тишину голубоглазый. — А ты скажешь мне, что происходит? — Да я сам сейчас пытаюсь это понять, — отозвался Джон. Он поочерёдно покосился на обоих присутствующих в комнате, затем резко схватил Лололошку за плечо. — Знаешь, давай, раз нас тут, по всей видимости, не держат, просто уйдём отсюда. У меня нет настроения разбираться с этим невменяемым, — последнее слово он произнёс особенно громко. — Да стой, Джон, успокойся, — неожиданно начал Лололошка, но договорить не успел — его перебили. — Да, он прав, не надо уходить сейчас, — подал голос парень, который всё это время продолжал копошиться за рабочим столом. Оба напряглись. — Вы упадёте в обморок через несколько скифосов. Спутники обменялись настороженными взглядами, но перебивать того, кто говорил так отрывисто, не стали. — Зелье, коим я вас напоил, не только снимает боль, но и отравляет, — произнёс он с такой физиономией, будто рассказывал не о том, как отравил своих слушателег, а о пироге, который готовил на прошлой неделе. Джон, ещё недавно громкий и активно жестикулирующий, внезапно притих. Он хотел было что-то сказать, но Лололошка его опередил. — Всё же не так просто? Ты же не решил нас просто убить? — стараясь сохранить спокойствие, но с заметной надеждой в голосе, спросил он. Ответ прозвучал почти утешающе. — Нет, я дам вам противоядие, — наконец обернувшись к собеседникам, сказал зельевар. — Я так понимаю, есть какое-то «но»? — устало произнёс оранжеглазый. — Но вы всё же согласитесь рассказать мне о… — незнакомец почесал подбородок, подбирая слова, — о том свете. ** Сумеречные лучи просачивалимь из редких щелей в древесной крыше, освещяя небольшую круглую столешницу. Лежали на ней мимолётно кинутые предметы вроде кожных ножниц и бинтов. До ушей доносились звуки живности леса, доносящихся из-за стен в коих повисла гробовая, напряжённая тишина. На трёх стульях друг напротив друга сидело три фигуры. С одной стороны два человека коих друг от друга отличали лишь одеяния и выражения лиц, на другой же стороне, сидел таинственный незнакомец, из под накидки которого даже расу было сложно определить. — Эм, у тебя какие то конкретные вопросы?— решил прервать тишину Лололошка, тем самым на мгновение прекратив злобные гляделки двух остальных присутствующих. —Да. — донеслось лишь из его уст. Как многословно. "Близнецы" уже приготовились слушать и отвечать на вопросы их похитителья но в ответ получили лишь тишину что ещё более усилело эту странную атмосферу. В принципе все взаимодействия с этим чудаковатым лесником были странымми, он будто совсем не знал даже основ ведения диалога. Лололошка и Джон переглянувшись и все же решили перенять инициативу на себя, чтобы хотя бы продвинутся и заполнить пустоту. Начал Лололошка.