Глава первая: Гости из неоткуда

Лесник просидел на этой земле ещё несколько мгновений, прежде чем направиться обратно по своим делам. Перед этим он ещё несколько раз обошёл могилу своей матушки и повыдёргивал сорняки. Эта могила стояла здесь уже несколько десятилетий, но по опрятному виду этого было не заметить. Она находилась под большим деревом с длинными свисающими листьями, на краю небольшой поляны. Фиолетовые сумеречные лучи освещали надгробие, позволяя отчётливо прочитать то, что было на нём написано: Сайрисса Миари Сильварин... Красивое имя. Как и его носительница. Жаль, конечно, что этот мир потерял такую уникальную эльфийку. Когда-то она была единственной в своём роде. Но, к счастью, давным-давно было найдено средство, благодаря которому даже смерть последней эльфийки не стала концом её рода. Это была её самая главная мечта. Она чтила традиции и обычаи эльфов и была готова на всё ради их сохранения. К счастью, её труд не был напрасным. Её семья занималась разработкой средств от беды, что паразитировала в их мире уже немыслимое количество лет. Когда Сайрисса потеряла близких, она отдала всю себя этому делу. Шестьдесят лет назад было найдено рабочее лекарство от Воплощения, и именно Сайрисса внесла наибольший вклад в это чудо. Это стало началом новой эры. Люди — и не только они — начали излечивать заражённых существ от кристаллов и непрекращающегося голода. Развоплощать удавалось не всех. Некоторые существа были заражены дольше, чем длилась бы их естественная жизнь. Такие, после развоплощения, тут же падали замертво и превращались в пыль. Поэтому опытные охотники научились различать тех, кто сможет выжить, и тех, кто рассыплется в прах. Средство для этого процесса получило рабочее название — «черующий порошок». Оно так и осталось в ходу, хотя изначально его считали лишь временным наименованием. Как это часто бывает, временное стало постоянным. И наш герой шел как раз таки за ингредиентами для этого самого порошка. Было ожидаемо что травник знает как его делать, учитывая то как выглядит его жилище изнутри. Видно что настоящий знаток своего дела. Двигался он сковзь лес неподолеку от широкой каменной дороги построенной ещё в тихие и безопасные временна когда о вечных сумерках в этом мире даже и речи не шло. Такие дороги можно встретить давольно часто. По этим дорогам можно было раньше добраться до других городов. Сейчас же от этих городов остались сплошные руины. Пару раз ругнувшись на бедные корни деревьев которые так и направили попасть под ноги, Лесник как обычно направлялся к месту где росли нужные ему ягоды которые являлись одним из ингредиентов порошка, "паслён сладко-горький" — весьма часто встречающийся ягоды. Ярко-красные и растут на кустах , такие он любил собирать больше всего, не надо копаться в земле загрязняя всю только постираную одежду или лезть на высокие неустойчивые деревья с которых он постоянно падал получая всяческие ушибы и синяки. К сожалению в физической силе он никогда не был силён. Наконец-то дойдя до нужного куста он принялся наполнять свою сумку на поясе. Он бы взял сумку побольше или корзину, но ягоды должны быть свежими для создания порошка, ведь они могут просто не дожить до их использования и испортится. Поэтому приходилось постоянно ходить за новой партией. Набив сумку, травник уже собирался уходить, как вдруг в груди отозвалось странное пульсирование. С каждой секундой по телу прокатывались горячие волны, вызывая мурашки на коже. Уши обострились, и он начал слышать даже те звуки, на которые обычно не обращал внимания. Всё казалось слишком громким, от этого слегка заболела голова. Что происходит? Глаза метались в поисках причины, но всё было тщетно. Паника подступала к груди, и без того занятой этим непонятным биением. Тело само начало двигаться вперёд. Он не мог остановиться — и даже не пытался. Сознание тоже тянуло его в ту же сторону. Шаг перешёл в бег. Чем ближе он был к тому месту, куда его манило, тем сильнее становилось пульсирование. Сердце стучало так громко, что он слышал течение крови в собственных жилах. Разум затуманился, и он просто позволил телу нести себя навстречу этой неизвестности. Бег длился недолго. Внезапно травник резко остановился, едва не упав, но успев ухватиться за дерево. Пульсирование стало совпадать с дыханием, а затем и вовсе стихло. Слух вернулся в норму. Жар, прежде разливавшийся по всему телу, теперь сосредоточился в одной точке — глубоко в груди, словно там появилось второе сердце. Разум прояснился. Он снова мог контролировать себя, но ощущение необычности не отпускало. Всё это казалось слишком странным… и в то же время не страшным. В груди не было страха, а странное чувство притяжения. Будто он не убегал — а наоборот, стремился к чему-то. Только теперь он заметил, где оказался. Перед ним лежала старая дорога — та самая каменная, что вела через лес. Когда-то по ней можно было добраться до других городов, теперь же она вела лишь к руинам. Почему его привело именно сюда? Он не успел даже моргнуть, как на дороге вспыхнула крошечная золотая искорка. Травник инстинктивно прижался к стволу ближайшего дерева, не сводя глаз с сияния. Хотелось сделать шаг навстречу этой манящей точке, но он замер: искр становилось всё больше. Они закружились в воздухе, собираясь в одном месте. Движения их были хаотичными, но с каждой секундой рой становился плотнее, быстрее. Зрелище было завораживающим и пугающим одновременно. Казалось, будто это не явь, а сон — слишком прекрасный для такого жестокого мира. Свет разгорался всё ярче, пока не заслонил собой всё вокруг. Разглядеть, что происходило в центре сияния, стало невозможно. Парень затаил дыхание. Ему нестерпимо хотелось протянуть руку, коснуться света, понять, что это за чудо. Любопытство жгло сильнее, чем когда-либо прежде. Но вместе с этим в груди сидело предчувствие: за такой красотой всегда скрывается опасность. И именно это удерживало его в тени. Спустя несколько мгновений сияние начало угасать. Некогда ослепительные искорки медленно оседали на землю, гасли одна за другой — будто кто-то в одно мгновение вытянул из них весь свет. На первый взгляд, казалось, что ничего не произошло. Но это было лишь видимостью. Травник замер, не в силах поверить своим глазам. Там, где кружились искры, теперь стояли две фигуры. Два живых существа — появившиеся буквально из воздуха. Он почувствовал, как к горлу подступает ком. Тело вновь охватил тот самый зов — притяжение, непонятное, но до боли знакомое. Именно это чувство заставило его бежать сюда. Почему? Кто они? Фигуры стояли спокойно, будто их появление было самым обычным делом. Отряхивали с себя крошечные огоньки, осевшие на ткани одежды, и негромко переговаривались о чём-то. Лесник вжался спиной в дерево, стараясь не шуметь. Он ведь знал — если его заметят, ножа на поясе не хватит даже на одно мгновение защиты. От страха гудела голова, но любопытство не отпускало. Он присмотрелся. На первый взгляд — люди. Но ростом выше обычного. Повернуты боком, так что лиц почти не видно. Только волосы бросались в глаза — тёмно-шатеновые, у одного длиннее, до плеч, у другого короче и аккуратнее. Одежда их резко отличалась от местной — ни ткань, ни цвета не были знакомы. Тот, что стоял дальше, был облачён почти полностью в белое — лишь кожаные ремни под гладким камзолом выдавали, что это не простая одежда. Ближний же носил длинный тёмный плащ, спадавший чуть ниже колен. Капюшон был снят, и в складках плотной ткани скрывалась некая угроза. Но главное внимание притягивали шарфы — клетчатые, яркие, с переливами странного блеска. У дальнего — оранжевый, у ближнего — голубой. Казалось, будто они светятся изнутри, храня отблеск другого мира. Их можно было разглядывать бесконечно, но они явно не для этого пришли. Через некоторое время тот, что с оранжевой шалью, указал рукой куда-то вперёд. Второй кивнул — и оба двинулись в противоположную от травника сторону, скрываясь среди деревьев. Он ещё долго стоял, не двигаясь, вслушиваясь в их шаги, пока звуки не растворились в тишине леса. Стоит ли идти за ними? Разум кричал “нет”, но сердце уже сделало выбор.

***

— Я так и не получил ответа на свой вопрос! — раздражённо бросил парень в тёмном плаще. — Почему ты потащил нас в самую глушь, если можно было идти по дороге? Он шагал быстро, то и дело пинал попадавшиеся под ноги ветки. — Эти дороги, между прочим, придумали не просто так. По ним ходят, а не сворачивают в чащу, — решил немного поумничать он, повышая голос. Тот, к кому он обращался, шёл чуть впереди и, похоже, не спешил отвечать. По его взгляду и усталой походке было видно — сейчас он мечтал только об одном: найти место, где можно присесть... хотя бы на час... часиков семь. Спутник ускорил шаг, обогнал его и встал прямо перед ним, скрестив руки на груди. — Лололошка, уйди с дороги, — скучающе, но с усталостью в голосе произнёс второй. — Я не люблю, когда меня игнорируют, знаешь ли, — проворчал Лололошка, отводя взгляд, но не двигаясь с места. Воздух между ними потяжелел. Лес тихо шумел вокруг, будто подслушивая их спор. — Хорошо, — наконец произнёс тот, к кому обращались. В голосе уже звучало лёгкое раздражение. — Я отвечу. Мы идём туда, где сможем передохнуть и, возможно, найти что-то полезное для нашей цели. Мы потратили слишком много сил на этот крайне энерго затратный переход, да и не знаем, где сейчас могли обосноваться местные. Лололошка, удовлетворённый хотя бы тем, что ему ответили, отступил в сторону, пропуская спутника вперёд. Но от вопросов не отказался: — Это я и так понимаю, Джон, — пробурчал он. Его что, опять за идиота держать? — Но зачем тащить нас именно в лес? Тяжёлый вздох был ответом сам по себе. — Потому что я знаю место, куда мы можем дойти, — коротко произнёс Джон. — А теперь я бы предпочёл идти в тишине. Я не хочу сейчас разговаривать. Он был сегодня явно не в лучшем состоянии, и Лололошка это понимал. Решив не раздражать его дальше, он прикрыл глаза и прислушался к звукам леса — знакомым, почти родным. Он слышал, как мягкая земля глушит шаги. Как в кустах жужжат жуки и копошатся мелкие грызуны. Как листья шуршат от редкого ветерка. И — почти неуловимое, но постоянное — далёкое эхо магии, свойственной этим местам. Лес дышал силой, словно живое древнее существо. Они шли так довольно долго, периодически возвращаясь на старые дороги и вновь уходя в заросли. Джон, несмотря на уверенный вид, не помнил точного маршрута, но старался этого не показывать. И всё же после долгих блужданий среди деревьев вдали наконец появилось строение — то самое, к которому, как оказалось, он стремился с самого начала. Путники ускорили шаг, чувствуя облегчение от того, что вот-вот смогут остановиться. Чем ближе они подходили, тем отчётливее вытягивалось в памяти Лололошки еле уловимое, но знакомое чувство. Когда они приблизились достаточно, он сравнил образ перед собой с тем, что хранился в памяти — и понял, что не ошибся. — Джон… это ведь… её дом? — тихо спросил он, ещё раз взглянув на небольшую деревянную постройку и переводя взгляд на спутника. — Да, Ло… — ответ был коротким, но в нём звучало всё: и различные эмоции, и ностальгия, и та давняя усталость, которая не забывается даже через десятилетия. Дом, вероятно, давно пустовал, но выглядел не так, как должен выглядеть заброшенный дом полувековой давности. Впрочем, сейчас это волновало их меньше всего: силы были на исходе, и мысли крутились лишь вокруг того, чтобы сесть… а лучше — лечь. Джон, собрав последние силы, подошёл к двери и потянул за ручку. Дверь поддалась. Они уже ступили на порог, собираясь осмотреть их временное убежище… Но сделать этого они не успели. Будто по щелчку пальцев обе ноги одновременно подкосились. Тела тяжело рухнули на твёрдый деревянный пол. Мир поплыл, зрение затянулось густой пеленой. Последнее, что они успели разглядеть, — небольшой мешочек, упавший сверху и ударившийся об пол рядом. При падении из него разлетелось облачко тончайшего порошка, окутывая их, засыпая, убаюкивая… И мгновение спустя они провалились в темноту окончательно. Надо было всё же проверять дом на наличие ловушкек.