Глава 1

Эта ночь должна была стать последней для офисного работника Гэрри. Как и всегда, отпуск он проводил с престарелыми родителями, которые жили в сорока километрах от него. Мужчина закидывал вещи в багажник, садился за руль и долго ехал до фермы стариков, предвкушая праздничные ужины в честь его визита. И, как и всегда, ночью Гэрри останавливался у придорожного мотеля. Дешёвый, неказистый, с уценённой мебелью и всего двумя этажами, мотель со странным названием «Разочарование чайки» служил ему перевалочным пунктом. Он всегда приезжал сюда после заката, и в это время двор мотеля представал перед его взором как тусклый и обшарпанный участок голой земли, а внутренние помещения напоминали плохо освещённые коробки, пропахшие самыми разнообразными ароматами. Однако нынешняя ночь была особенной. Явно не выспавшаяся женщина за стойкой администратора блёклым голосом сообщила, что все номера заняты. — Такого никогда не было, — устало пробормотал Гэрри, рисуя в воображении, как будет укладываться на задних сиденьях машины. Утром он проснётся разбитым в хлам, если вообще сможет заснуть в таких условиях. Женщина с внешностью столь же невыразительной, как и её голос, одетая в клетчатую рубашку, с очками на самом кончике носа, добавила: — Остался только один. — Что один? — Номер, — пояснила женщина, и Гэрри едва не всплеснул руками. — Об этом нужно было сразу говорить! Я уже успел испугаться за свои затёкшие ноги и стонущую спину! Мне всё-таки сорок два! Я уже не мальчик для «отдыха» на заднем сиденье автомобиля! Это у вас хобби такое — доводить людей до сердечного приступа? — Нет, но оставшийся номер, возможно, доведёт вас до этого… приступа. — Женщина наклонилась к нижнему ящику стола и достала ключ. — Я должна предупредить, что у этого номера дурная репутация. Пресквернейшая. Местные его не любят и не селятся в нём. Поэтому я и сказала, что номеров больше нет — для местных этого номера всё равно что не существует. — Почему? — насторожился Гэрри. — За последние девять лет в нём произошло пять самоубийств. — Вы серьёзно решили постращать меня легендами о призраках в гостиничных номерах? — сердито проговорил мужчина и потянулся за ключом. Женщина сначала отвела руку, не давая ему прикоснуться к металлической поверхности, но через секунду всё же передала ключ. — Я вас предупредила. Наличка или карта? Гэрри тяжело поднялся на второй этаж, волоча по ступеням чемодан. Портье в этом захудалом мотеле не было, лифта тоже, и, начиная с лестницы, каждый обслуживал себя сам. В мотеле было девятнадцать номеров: десять на первом этаже и девять на втором. Гэрри прошёлся по знакомому зелёному ковролину. На стенах по-прежнему красовался пожелтевший молдинг, но обои переклеили. Все прошлые разы они были бордовыми с цветочками, а сейчас уже бледно-жёлтыми с незамысловатыми геометрическими узорами. Гэри мельком подумал, что пятна на новых светлых обоях будут заметны сильнее, чем на прошлых. Ключ с номером «девятнадцать» легко вошёл в узкую скважину. Впервые Гэрри останавливался в самом крайнем номере второго этажа. О предупреждениях женщины он забыл в первые десять секунд, как отошёл от стойки, поэтому не ожидал никаких сюрпризов. Номер оказался стандартным, как две капли воды похожим на все комнаты в мотеле. Здесь не было разделения на люкс, полу-люкс, и дабл. Справа от входа дверь вела в крошечную ванную. Крохотный коридорчик выходил в стандартную комнату с двуместной кроватью (или двумя объединёнными спринг-боксами в данном случае), комодом напротив и телевизором на нём. В дальнем углу, словно стесняясь своей сущности, притулилось кресло, повёрнутое к экрану. Напротив двери — зашторенное окно, за которым мир жил такой же банальной серой жизнью, как сам Гэрри. Номер был стандартным, скучным, но Гэрри не требовалось ничего более для ночёвки. Он даже успел полюбить этот простенький интерьер мотеля — обязательный пункт в его поездке к родителям. Дождавшись, когда женщина принесёт чистое бельё, два полотенца и халат (их никогда не приготавливали заранее), Гэрри принял душ и побрился. Он взглянул в зеркало на свой пивной животик сорокалетнего холостяка, потряс им, усмехнулся, завернулся в белый халат и вышел из ванной. И понял, что номер не был пустым. В кресле сидел человек. Тот угол всегда был тёмным, но сейчас казалось, будто в нём поселилась сама бездна: настолько мрачным и непроглядным стало пространство, в котором прятался незнакомец. Гэрри с трудом мог разглядеть только очертания его рук, закинутую на колено ногу в серой штанине и белки глаз — такие светлые и выразительные, что казалось, будто у человека не было ничего кроме них. Призрачное тело, сотканное из теней, и белые глаза с тёмными точками посередине — вот что Гэрри застал в номере. — Какого дьявола?! — Мужчина был поражён, даже вздрогнул, словно его тряхнуло от прикосновения к оголённым проводам. Но он не знал, — отозвался незнакомец в кресле, — что дьявол тут ни при чём, равно как и бог. Гэрри почувствовал, как холодок пробежал по спине, но не отступил под воздействием эмоций. — Прошу простить мою бурную реакцию. — Он плотнее закутался в халат, как будто тот был его доспехами. — Я не ожидал, что кто-то окажется в моём… А что вы тут делаете? Незнакомец медленно приподнял руку, и в тусклом свете настенной бра блеснул металл. На его указательном пальце сверкали ключи от номера, подвешенные за кольцо. — Гость номера девятнадцать уставился на ключи. Он пытается понять, почему человек напротив показывает их. Ему в любом случае будет тяжело смириться, что номер этот принадлежит другому. Странная манера речи незнакомца царапала слух, но Гэрри быстро решил оставить это без внимания. Сейчас это было меньшим, что беспокоило его. Он не мог поверить, что комната, до этого принадлежавшая ему, пускай всего пять минут, оказалась занята кем-то другим. — Не может этого быть, — пролепетал Гэрри. — Когда я пришёл, номер был пуст. — Гость, конечно же, не мог знать, что незнакомец жил в номере задолго до его прихода, — отозвался незнакомец так, словно комментировал сюжет телесериала. Внезапно Гэрри осенило. Он мысленно обругал администратора, в момент закипая от гнева. «Вот же мошенница! Заставила меня заплатить за номер, в котором уже был постоялец! — мрачно подумал Гэрри, переминаясь с ноги на ногу. Хоть он и стоял на ковре в носках, ноги всё равно почему-то холодило. — Технически, в этом номере могут спать два человека, так что вернуть деньги не получится. Я сам позволил обдурить себя! Ух, какой же я негативный отзыв накатаю после всего этого!» Только спать в номере с незнакомцем, да ещё с таким странным… Гэрри чувствовал, как взгляд человека в кресле его прощупывает, изучает каждую складку на халате и морщинку на лице. Такому взыскательному осмотру его не подвергали даже на таможне. Белые глаза незнакомца застыли в неподвижности напротив, и Гэрри сглотнул кислую слюну, заметив, что тот даже не моргает. «А вдруг он извращенец?» Такая мысль вывела его из равновесия. — Так, дайте подумать. — Гэрри попытался взять себя в руки. Он подошёл к кровати, приподнял покрывало и издал победоносный клич. — Я так и думал! Это спринг-боксы, и посередине они соединены замочком. Если отсоединить, у нас будут две одноместные кровати. Правда, матрас, простынь и одеяло по одной штуке, но мы как-нибудь с вами поделим. — Идея, посетившая мужчину, была правильной, но, к сожалению, провальной. В этом номере мог ночевать лишь один. Таковы правила, — вкрадчиво произнёс незнакомец. Гэрри едва не задыхался от возмущения, но воспитание вынуждало его вести себя вежливо. Он ощущал, как в груди растёт раздражение, в то время как незнакомец, напротив, не стеснялся быть прямолинейным и демонстрировать спокойствие. Мужчина наконец понял, кого человек в кресле ему напоминал: он выражался так, будто сбежал из чёрно-белого нуарного фильма, воплощая образ детектива с хриплым от никотина голосом. Непередаваемое чувство дискомфорта охватило Гэрри. Он не хотел находиться в одном номере с человеком, которого не мог толком разглядеть. Глаза почему-то не привыкали к темноте в углу, и незнакомца по-прежнему обволакивала густая чернота, словно вокруг него разлили нефть. — Раз так, выбора у меня нет. Я всё-таки выскажу ей всё прямо сейчас и потребую вернуть деньги! — выпалил Гэрри и прямо в халате двинулся к выходу. Он повернул замок, но дверь оказалась непокорной. Должно быть, изначально она была отперта, и теперь, вместо того чтобы открыть, Гэрри случайно повернул замок не в ту сторону. Мужчина покрутил его в другую, но и тогда дверь не открылась. Как бы Гэрри ни наседал и ни толкал её, номер отказывался выпускать его из западни. «Заело, что ли?» — Эй, не поможешь? — бросил Гэрри через плечо, ощущая, как замкнутое пространство всё сильнее давит на него. Незнакомец не ответил, даже не шелохнулся, словно следующая сцена этого странного спектакля целиком зависела от Гэрри. Глаза, будто приклеенные к темноте угла, внимательно следили за каждый движением взволнованного мужчины. С каждой попыткой выбраться Гэрри всё больше впадал в отчаяние. — Тебя совсем не волнует, что мы тут заперты? Может, дашь мне ключи? — Мужчина чаял сотрудничества, но его ждало очередное разочарование: ключи принадлежали незнакомцу, равно как и номер, — человек в углу, казалось, издевался над Гэрри. — Это была игра, и новый гость попался на уловку. К сожалению для него, у нового гостя не было права распоряжаться хоть какой-то вещью, хотя мужчина никогда бы не согласился с этим… — Эй, я вообще-то заплатил за номер! — возмущённо выпалил Гэрри, вновь дёргая ручку двери. — … потому что он заплатил за номер. — Да что же это такое?! Воздух стал тяжелее, как если бы само пространство противилось присутствию Гэрри в номере. Мужчина был растерян. Он представлял эту ночь иначе: вот он принимает душ, заваливается на кровать, включает телек, чтобы шумело на фоне, и отправляется в царство Морфея. Как было все разы до этого. Чем же Гэрри заслужил такие неприятности в этот раз? Что-то изменилось? «Девятнадцатый номер. Что та дамочка говорила о призраках? — Гэрри посмеялся сам с себя. — Ну какие призраки? Чушь!» Он принялся искать свои ключи по всему номеру, избегая приближаться к чёрному пятну с человеком в углу. Мужчина рассудил так: если он запер дверь на замок после ухода администратора, а незнакомец всё равно вошёл, значит, у него есть дубликат. Всё просто и логично. Гэрри всего-то и нужно, что вспомнить, куда он сунул связку, выданную ему сонной женщиной. Он помнил, что положил ключ на прикроватную тумбочку, но сейчас та была пуста. Гэрри взмок от волнения. Проклиная свою беспечность, он приблизился к окну, отдёрнул штору и схватился за ручку. Его ждал очередной неприятный сюрприз: окно тоже не поддавалось. — Мужчина начинал впадать в отчаяние, — констатировал незнакомец. — Да замолчи ты! — огрызнулся Гэрри, его голос дрожал от злости. — Он также начал срываться на незнакомце, как собака, которая лает на случайных прохожих, хотя те не виноваты, что она на цепи. Внутри Гэрри плескался коктейль из гнева, усталости и нервозности. Другим эмоциям не хватило бы места в его душе в этот момент. — Да я просто в ярости! Он отдавал себе отчёт в том, что номер внезапно сделался его тюрьмой. Хотя Гэрри не страдал от клаустрофобии, от одной мысли о заточении ему резко стало не хватать воздуха. До паники было рукой подать. Оставалось всего два варианта, и оба были связаны с телефонами. Гэрри метнулся к проводному устройству на комоде, которое после нажатия одной кнопки могло связать постояльцев со службой приёма и обслуживания. Гэрри стал терпеливо ждать, но вместо голоса женщины в ухо врывались гудки. Гудки! Они напоминали язвительный смех, издевательский, гаденький, как хохот злого шутника. Даже телефон предал Гэрри! Мужчина несколько раз вешал трубку и повторял действия, но тщетно. Гудки всё так же насмехались над ним, и чем дольше Гэрри их слушал, тем сильнее потели его ладони. «Небось кофе ушла пить!» — пронеслось у него в голове. Эти мысли только усугубляли его растерянность. Тогда Гэрри, потрясённый всеми этими ужасными совпадениями, бросился к чемодану на полу, достал смартфон и попробовал позвонить в мотель через него. Номер недоступен. Гэрри судорожно набрал номер службы спасения, наивно полагая, что на том конце ему наверняка ответят. Номер недоступен. Родителей, коллег, знакомых… Безэмоциональный голос твердил одно и то же: либо номера не существует (что было попросту невозможно!), либо он недоступен. Гэрри осел на кровать, опустил руку с телефоном и невидящим взглядом уставился в стену. Так не бывает. Его разум отказывался принимать такую реальность. Подобных совпадений попросту не может разом случиться с одним человеком. Было похоже, будто Гэрри попал в сцену из фильма ужасов, по сюжету которого дальше будет становиться всё хуже. Незнакомец, доселе молчавший, вновь заговорил: — В голове, как заевшая пластинка, с тихим потрескиванием крутилась набившая оскомину мысль: «Они отдали его другому, а я оказался лишним», — раздался сухой голос за спиной. — Любой был бы разочарован, и гость не стал исключением. Гэрри не желал поворачиваться к нему лицом, несмотря на опасения, что незнакомец был наркоманом и мог в любую минуту напасть. Вид белых глаз на фоне густой темени навевали на него жуть. — Я… не знаю, что делать, — признался он. — Никогда ещё я не застревал в номере мотеля с незнакомым парнем! Без обид. Ужас прошёл, остался лёгкий страх, навалилась опустошённость. Гэрри почувствовал, что за эти несколько минут испытал такой коктейль эмоций, какой не испытывал за весь прошедший год. — Вот только незнакомец говорил не о номере мотеля, — продолжал хриплый голос. — Он без стеснений ворошил, как голодный ворон — старое гнездо, историю о проекте компании. Проекте, который почему-то достался не Гэрри. Гость так и подскочил. В немом изумлении он таращился на белые глаза на чёрной кляксе, и в этот момент страх, перебиравший пальцами по позвоночнику, прошёл. Мозаика сложилась сама собой. — Так это розыгрыш! — воскликнул Гэрри, вернув себе самообладание. — Я всё понял! Очень смешно, ха-ха! Кто это придумал? Мэдди? Может, это Джон устроил? Или мои старики? Хлопаю вам за изобретательность! Я правда испугался! Гэрри выдал скупые аплодисменты невидимым организаторам, искренне полагая, что те сидели в соседнем номере и наблюдали за сценой через камеры. Обычно так и происходило в тех телепередачах с розыгрышами, которые Гэрри видел в своей жизни: накал эмоций, смешанные реакции, абсурдные крайности… Напряжение отступило на задний план, к Гэрри вновь вернулась ярость, но в этот раз с оттенком язвительности. — Простите, что так быстро раскрыл вас! Можете больше не прятаться! Шутка удалась! Я восхищён. Обещаю не бить вас сильно, когда увижу. Он тоже шутил. В глубине души Гэрри понимал, что, сердясь, он не стал бы заниматься рукоприкладством, потому как по натуре был мягким человеком. Он не любил насилие, избегал конфликтов и считал себя одним из тех, кого в современном мире называли слабаками и неудачниками, а Илсе Санд в своей книге — сверхчувствительными. «Забавно, — подумал Гэрри более расслабленно, — что главная опасность скрывается не в чёрных кляксах с белыми глазами, а в том, что за пределами видимости». Он ждал. Ждал долго. В комнате ещё несколько раз раздавался его натянуто вежливый голос, обращённый к невидимым шутникам. Ничего не менялось. Никто не вошёл в номер и не поздравил Гэрри, лишь уходившая ненадолго растерянность вновь посетила его. Она окутала его, как мокрое липкое одеяло. Молчание было пугающим предзнаменованием, ведь после разоблачения организаторы всегда показывали свои лица. — Гэрри не догадывался о главном правиле игры: чтобы освободиться, ему нужно было кое-что сделать, — сказал человек в кресле. Гэрри ощутил, что теряет контроль не только над ситуацией, но и своими эмоциями. — Слушай, ты! — Он подскочил к незнакомцу, но всё же не стал переступать через полоску черноты, отделявшую номер от самого тёмного угла во вселенной. — Я просто хочу спать! Я весь день ехал по шоссе, потом по другому шоссе, а потом ещё по третьему… Я вымотан! Я хочу на боковую, закрыть глаза и ни о чём не думать, не говоря уже о том, чтобы играть в игры! Его яростная тирада не произвела на человека в кресле никакого впечатления. В глазах незнакомца не отразилось ни капли сочувствия. Всё таким же сухим тоном он спокойно произнёс: — Незнакомец был достаточно великодушным, чтобы подсказать растерянному гостю, что делать в этой пропахшей нафталином ситуации. Гэрри нужно было просто взглянуть на стену и сказать, всё ли с ней было нормально. Гэрри не желал играть в эту игру, но не представлял, как остановить её. Возможно, ему следовало махнуть на незнакомца рукой и лечь спать, а там хоть апокалипсис наступай! Этот вариант мужчина сразу же отмёл: странный человек в тени внушал ему неясный страх. Он был подобен тому загадочному, леденящему душу звуку из темноты, когда не видишь источника и фантазия рисует безобразных монстров и смертоносных образин. Незнакомец рождал в нём тревогу сравнимую с той, когда идущий следом по тёмному переулку человек вдруг ускоряется и начинает догонять, и ты уже не знаешь: это нож блестит у него в кармане или телефон. Каждое слово, что срывалось с губ незнакомца, своим звучание наводило Гэрри на мысли о хрусте ломавшихся костей. Звуки его голоса цеплялись за всклокоченные нервы и провоцировали подсознательное отвращение. Это был страх на уровне фобии, когда не можешь внятно объяснить, что именно вселяет в сердце такой ужас. Что ещё Гэрри мог сделать? Например, схватить незнакомца за грудки и вытрясти из него правду об игре. Или просто сорвать на нём злость. Такие мысли приходили Гэрри в голову, но вот в чём загвоздка: тревога не давала ему переступить чёрную полосу, отделявшую номер от мрачного угла с креслом. Да и мягкость характера гостя всё-таки не располагала к проявлению насилия. Ему нечем было угрожать незнакомцу, не существовало точек давления на него. Гэрри даже вытолкать его за дверь не мог, ведь та оставалась заперта! — Время нетерпеливо щёлкало стрелками по носу. Лучше бы Гэрри послушаться, иначе, — незнакомец сделал внушительную паузу, словно нагонял саспенса на сцене, — могло случиться нечто ужасное. «Это тоже часть розыгрыша, да?» Гэрри глубоко вздохнул, проглотил кислую слюну и отошёл на несколько шагов от человека в кресле, чтобы тот не мог дотянуться до него даже в прыжке. Незнакомец лениво указал на стену, к которой были прислонены спинки спринг-боксов. «Я точно свихнулся», — Гэрри во все глаза уставился на стену. Трещины и вмятины на обоях сделались глубже, более того, приобрели цвет, словно по ним прошлись детскими мелками. Линии переплетались, сходились и расходились, пестрели на скучной стене, составляя не то послание, не то схему. Гэрри напрягся, стараясь вспомнить, было ли над кроватью что-то помимо картины с пейзажем — картины, которая в этот момент отсутствовала, хотя мужчина точно видел её при входе в номер. Чем дольше Гэрри смотрел на линии, тем ярче становились цвета, а рисунок в самом деле оформился в диаграмму, но что она могла значить? Мысли Гэрри? Загадка, которую по правилам игры необходимо было разгадать, чтобы добиться свободы? Одно мужчина знал наверняка: этого не было тут раньше. Такие вырвиглазные тона он точно не пропустил бы! Едва приметные царапины и вмятины налились ярко-розовым и кислотно-оранжевым, ядовитым зелёным и отталкивающим фиолетовым. Гэрри был дизайнером и по опыту знал: в искусстве нет запрещённых сочетаний. Даже самые неординарные оттенки могут стать ключом к решению задач, если смутить и поразить было изначальной целью художника. Пусть даже они вызывают дискомфорт. Для истинного творца запретов не существует. Однако это не значит, что шокирующие и дискомфортные сочетания уместны в любой обстановке. Не зря же были придуманы классические паттерны, проверенные временем. Вот и сейчас Гэрри передёрнуло от одного взгляда на оранжево-розовое безобразие. Прибавить к этому тёмно-зелёные обои с серым цветочным узором — и можно звонить в скорую! Яркие оттенки в спальне или номере отеля — приговор и самоубийство в карьере дизайнера. Вместо расслабления гость получает мощный удар по зрительным органам чувств. — Гость скривился, точно ему предложили повторно отведать уже пережёванный кем-то обед, — произнёс незнакомец с тенью насмешки. — Естественно! Будто единорог расстался с завтраком. — Гэрри покачал головой. Он сам не заметил, как бушующие эмоции были оттеснены чувством профессионального долга. Пусть страх и растерянность не спешили уходить, гость мог отвлечься от этих эмоций, позволив рабочей рутине влиться в атмосферу этой дикой игры. Гэрри напряг зрение и всмотрелся в причудливое переплетение линий на стене. В диаграмме не было смысла, все её части ссорились между собой. Она словно состояла из непропорциональных деталей, налепленных будто неумелой рукой ребёнка. То, что могло бы быть словами или цифрами, больше напоминало набор неизвестных символов или язык инопланетян, каким он мог бы быть. Профессионал внутри Гэрри истошно завывал: в этой безобразной мешанине всё было криво, неразборчиво, чересчур цветасто, из-за чего смотреть на стену было почти физически больно. Глаза быстро начинали уставать. — Лицо Гэрри кричало, что ему не понравилось, как незнакомец подобрал цвета, — комментировал человек в кресле. — Это могла бы быть оскорбительная реакция на чужое видение, если бы незнакомец пытался впечатлить гостя. Однако, — незнакомец поводил ступнёй в воздухе, — цель была иной. Незнакомцу было любопытно, как бы сам Гэрри оценил такое цветовое решение? — Как насмешку над прекрасным, — возмутился тот, бросая вызов собеседнику. — Слушай, какого чёрта ты меня тестируешь? Кто ты вообще такой? — Оскорблённый увиденным, гость снова припомнил сверхъестественные сущности. На этот раз то был чёрт, который сидел в том же гадком, провонявшим дерьмом и палёной водкой уголке, что и бог с дьяволом. Какая скудная фантазия была у этого гостя! Манера речи незнакомца почти довела Гэрри до ручки. Кулаки сами собой сжались, на автомате реагируя на провокацию. Человек в кресле будто издевался, отыгрывая роль рассказчика весьма нелепой истории, частью которой Гэрри стал. Шутка уже давно съехала с рельс, и поезд вот-вот разобьётся о скалы. Неожиданно в тишине послышался звук — стук капель по стеклу. Незнакомец тут же прокомментировал изменение погоды: — Гэрри услышал за окном стук капель. Неужели пошёл дождь? Гостю захотелось выглянуть в окно, чтобы просто вид плачущего неба смыл с него дурман и ужасы нынешней ночи. — Это не смешно! Ваш розыгрыш довёл меня до нервного срыва! Будете оплачивать мне психотерапевта! — крикнул Гэрри, чтобы наблюдатели точно его услышали. — Я не персонаж вашей долбанной пьесы и не буду ничего делать! Случайно царапнув взглядом стену, мужчина обнаружил, что яркие линии уже исчезли. В животе распространился холод, и ноги Гэрри предательски подкосились. Он едва успел скорректировать направление падения, чтобы плюхнуться на кровать, а не на пол. «Это сон, — подсказала утешительная мысль. — Точно, я отрубился на кровати, и мне снится кошмар. Скоро я проснусь. Скоро всё закончится». — Увы, но Гэрри глубоко заблуждался, и встреча с незнакомцем в номере отеля никогда не была сном, — со смешком произнёс человек в кресле, и Гэрри испугался ещё сильнее. Он ведь не сказал вслух, а подумал о том, что спит. Темнота с глазами прочитала его мысли, как заголовок в открытом журнале! Это только подтверждало, что Гэрри не бодрствовал. Или что он окончательно сошёл с ума.