Второй змей

      Гарри бежал. Казалось, что его ноги чуть ли не летят, но он всё равно двигался недостаточно быстро.       — Иди... иди ко мне... Дай мне разорвать тебя... растерзать... убить тебя... — эти слова пульсировали у него в ушах, наполняя его ужасом. Что за существо могло говорить о таких ненавистных намерениях одним лишь шепотом? Казалось, что зловещий голос эхом разносится повсюду, сотрясая саму каменную кладку Хогвартса и его кости.       Он засеменил быстрее, отчаянно пытаясь найти источник шума, пока тот не достиг своей зловещей цели. Внезапно он резко затормозил. Его сердце забилось ещё быстрее по совершенно новой причине. Жёлто-зелёные глаза удивлённо скользили по стенам и потолку. Чёрные волосы ниспадали дикими, вьющимися прядями на спину, прикрытую зелёным плащом, а короткие ноги тянулись вперёд, словно в оцепенении.       Его внимание привлекло недоумённое изумление на лице тихой девушки. Жёлто-зелёные глаза, в которых во время занятий он видел лишь непреклонную решимость, теперь были широко раскрыты от удивления. Момент был упущен так же быстро, как и наступил. Гарри вздрогнул от очередного шёпота бесформенного зловещего голоса. Голова Дафны Гринграсс повернулась в сторону, как и его, в унисон с направлением призрачной угрозы. Осознание пришло внезапно, как пузырьки смолы из ямы       — Ты тоже это слышишь, — обвинил он её, чувствуя, как кровь приливает к ушам. Девочка подпрыгнула, словно её ударила молния, и встретилась с ним взглядом. От удивления у неё отвисла челюсть, а взгляд стал растерянным и странным.       Она уставилась на него. Он уставился на нее. Он приподнял бровь и повторил свою предыдущую фразу. На молочно-белом лице Дафны появилось выражение крайнего изумления, такого глубокого, что мальчик почувствовал себя незваным гостем, ставшим свидетелем этого. От этого сияющего выражения лица ему стало как-то не по себе, и он задумался, в чём может быть причина.       Внезапно, словно чары, будто наложенные на неё, рассеялись, она вытянулась по стойке «смирно». Её спина стала прямой как стрела, каблуки стукнули друг о друга, и она стала похожа на пародию на солдата и принялась что-то искать в сумке, после чего наконец достала серую грифельную доску и волшебную палочку.       Гарри настороженно наблюдал за её действиями, крепче сжимая свою палочку с пером феникса внутри в ответ на действия слизеринки. В прошлом ему никогда не везло с представителями этого факультета. Однако вместо того, чтобы направить палочку на него, она начала украдкой царапать остриём палочки грифельную доску, то и дело поглядывая на него.       Он заворожённо уставился на неё. Что-то в этой странной девочке привлекло его внимание. Через несколько мгновений доску повернули к нему. На ней было написано простое предложение: «Я тебя слышу». Гарри почесал затылок, чувствуя, как в нём нарастают смущение и раздражение.       — Да, я на это надеюсь.       Её лицо выражало ещё большее удивление. Замешательство на его лице, как будто разрушило тот мир, в который она на мгновение погрузилась. Она стёрла слова с доски привычным движением палочки и начала писать новые. Аккуратным почерком она вывела: «Я не слышу. Я глухая».       Он с опаской и досадой вчитывался в новые предложения. Кусочки головоломки вставали на свои места. За два года в Хогвартсе Гарри ни разу не видел, чтобы Дафну вызывали к доске на совместных занятиях Слизерина и Гриффиндора. Он ни разу не слышал её голоса и не видел, чтобы кто-то с ней разговаривал. Она была отклонением, странностью, которую все, казалось, готовы были игнорировать.       Гарри это всегда напоминало Джинни. Он помнил, каково это — быть камнем посреди реки, наблюдая, как мир проходит мимо. Он вгляделся в её лицо, пытаясь уловить хотя бы намёк на обман, но ничего не нашёл.              — Но ты же сказала, что слышала меня?       Когда она встретилась с ним взглядом, на её лице появилось мечтательное выражение. Кивок, за которым последовала улыбка.       — Как?       Она написала: «Я не знаю».       — Не особо помогло, — тихо сказал мальчик. Но он быстро забыл о своих переживаниях, потому что радость его нового друга была настолько искренней и заразительной, что даже странные обстоятельства не могли испортить настроение.       Гарри бросил взгляд на её зелёную мантию, но подавил в себе неприязнь. Ему казалось неправильным ассоциировать её с Малфоем только из-за одинаковой факультетной принадлежности. В конце концов, он их даже не видел рядом. В итоге он нерешительно протянул руку.       — Меня зовут Гарри Поттер, не думаю, что где-то виделись ранее.       Дафна опустила взгляд на его руку. Подняла взгляд на его лицо. Оглянулась через плечо, как будто он разговаривал с кем-то позади неё. Затем, нервно поёрзав и густо покраснев, протянула руку и так слабо сжала его ладонь, что это даже не чувствовалось. Некоторое время они просто держали друг друга за руки, пока Гарри не решил, что неловкость сама по себе не пройдёт, и не убрал руку.       — Э-э, да, ладно, мне пора, — пробормотал мальчик, многозначительно ткнув большим пальцем через плечо в ту сторону, откуда они в последний раз слышали голос. Дафна кивнула и застенчиво улыбнулась ему, когда он отвернулся.       Проходя по извилистым коридорам Хогвартса, Гарри не мог не задаваться вопросом, был ли он первым, кто попытался заговорить с Дафной за два года их учёбы в школе. Насколько ему было известно, в волшебном мире Британии отношение к глухим, слепым и другим людям с ограниченными возможностями не изменилось со времён Средневековья. Неужели с ней всю жизнь обращались как с ничтожеством, как со сломанной?       В его памяти всплыло воспоминание о лодке на тёмном озере. Он почесал затылок, решив протянуть руку помощи, как сделал бы год назад, когда молодая, неуверенная в себе девочка сидела одна в лодке. Которая хранила своё одиночество, как жемчужину. Девочка, которая жила в мире без звуков и друзей. Как маленький мальчик в чулане под лестницей.

***

      Гарри с некоторым волнением ждал в нише, которую Дафна выбрала для их встречи. Рано утром, ещё до завтрака, он получил письмо, доставленное совой, и поразился вычурному языку, так элегантно сочетающемуся с безупречным почерком. Там были только название и адрес, а также небольшая просьба встретиться в указанное время.       Мальчик уже не в первый раз закусил нижнюю губу. Конечно же, это не какой-то трюк Слизерина. Ему было наплевать на студентов в зелёных мантиях, но, насколько он заметил, Дафна подвергалась определённому давлению со стороны своего же факультета. Было ли это просто потому, что она была глухой? Или было что-то ещё, о чём он не знал? Его размышления прервало стремительное появление той самой девушки.       Она громко дышала, так как, видимо, бежала сюда, но её дыхание было гораздо более шумным, чем обычно бывает в приличном обществе. Гарри задумался, понимает ли она вообще, что шумит. У Дафны были буйные локоны цвета оникса, которые извивались, как змеи, от её торопливых движений. Эти непостижимые глаза цвета расколотого нефрита встретились с его взглядом и расширились от удивления, как будто она не ожидала, что он придёт. На её ангельском личике появилась неуверенная улыбка.       — Привет, — сказал Гарри, медленно выговаривая слово и широко раскрывая рот в надежде, что так ему будет проще общаться.       Она слегка нахмурилась, а затем начала лихорадочно рыться в рюкзаке в поисках доски, которую носила с собой. Она написала сообщение и показала: «Привет. Спасибо, что пришёл».       Мальчик кивнул. Между двумя студентами повисло неловкое молчание. Они не были до конца уверены ни в друг друге, ни в себе. Гарри с некоторым удивлением и интересом наблюдал за тем, как девочка напротив него начала ёрзать.       Сначала она принялась теребить воображаемую складочку на манжете мантии, затем начала переминаться с ноги на ногу, но вовремя остановилась и застыла как вкопанная. Так продолжалось ещё немного, и затем её пальцы начали нервно теребить друг друга. Она снова начала писать сообщение с такой скоростью, что он испугался. Затем он был крайне удивлён написанным: «У флоберфлаев 16 органов, но только 3 из них полезны. Остальные 13 служат для украшения и используются, чтобы произвести впечатление на самок в период откладывания яиц».       Мальчик прочитал это. Дважды. Посмотрел на неё. Опустил взгляд. Почесал затылок, а затем ловко парировал:       — Ась?       Девочка снова переступила с ноги на ногу, словно исполняя тревожный танец. Её щёки залились румянцем, и она поспешно стёрла написанное, чтобы начать заново: «Прости. Я много говорю, когда нервничаю».       Он ухмыльнулся, но в глубине души его тревожила одна мысль. Девушка, которая не слышит и терпеть не может неловкое молчание. Студентка без друзей, которая всегда одна на занятиях и во время обеда. Есть ли у неё желание общаться? Хочет ли она заполнить пустоту, которая её тяготит, но которую некому заполнить? Эта мысль отозвалась в его сердце. Он постарался скрыть свои грустные мысли, поднял глаза и встретился с её взглядом, а затем отступил на полшага.       Её жёлто-зелёные глаза были тревожно яркими и выразительными. Они беспокойно перебегали с предмета на предмет, а когда остановились на нём, ему показалось, что его внутренности выпотрошили, чтобы изучить и проанализировать. Эти глаза, в равной степени завораживающие и приводящие в замешательство, жадно впитывали всё, на что падал их взгляд. В этот момент он почувствовал, что от её взора ничто не ускользнёт. Она смотрела, как он складывает слова, и он смущённо облизал губы кончиком языка. Её глаза расширились.       — Я не против, — наконец заявил он. — Понятия не имею, кто такие флоберфлаи, но, думаю, дополнительные органы могут быть полезны. Мало ли, парочка потеряется.       Она робко и неуверенно улыбнулась ему, а затем из её рта вырвался фыркающий смешок. Это был грубый, хриплый звук, который совершенно не соответствовал её женственному облику. Мальчик расплылся в улыбке, но Дафна, похоже, смутилась и быстро попыталась взять себя в руки. Он нахмурился. Кто-то явно либо посмеялся над её смехом, либо сказал ей не делать этого. Почему ещё она так быстро перестала издавать звук, который не могла слышать?       Тем не менее её лицо казалось светлым и радостным от шутки, которую он отпустил, чтобы успокоить её. Однако удивлённые морщинки вокруг её глаз подтверждали его догадку. Её шутки обычно не воспринимались всерьёз, если вообще воспринимались.       — Ну, — весело сказал Гарри, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, затуманивавших его разум, — Я одолжил у своего друга Рона шахматную доску. Не хочешь сыграть?       Сияющая улыбка была её безмолвным, радостным ответом.

***

      Дуэльный клуб обернулся провалом. Гарри, похоже, мог говорить на языке змей. Единственное преимущество этого открытия состояло в том, что теперь он понимал, почему Дафна могла его слышать, а остальные — нет.       Когда ученики, стоявшие вокруг сцены, в страхе раскрыли рты, только в её глазах цвета мёда и нефрита читались удивление и любопытство. То же самое выражение, наполовину растерянное, наполовину радостное, Гарри видел в коридоре, когда они бежали за бестелесным голосом.       Дафна понимала его, когда никто другой. Она могла слышать тот же странный змеиный язык, на котором он говорил невольно. Гарри не был уверен, как все части головоломки складываются вместе, и был ли таинственный голос змеиным, но понимал достаточно, чтобы обратиться за советом к опытному волшебнику. Правда, не было понятно, где кабинет директора.       Поэтому он отправился к Хагриду, надеясь узнать что-то полезное.       Гарри приятно провёл вечер с другом-полувеликаном, но попытки узнать что-то остались безуспешными. Возвращаясь через замок, он споткнулся о окаменевшее тело Джастина Финч-Флетчли. Гарри не успел ничего сказать, как его схватила профессор МакГонагалл и быстро отвела в кабинет директора. Там его усадили в кресло и оставили одного. Вскоре в комнату ворвался Дамблдор в ярком фиолетовом халате. Беседа была напряжённой. Обычно трудно понять, о чём думает Дамблдор, но сейчас его лицо было мрачным, а взгляд тусклым. Когда стало ясно, что больше ничего не добиться, Дамблдор устало откинулся на спинку кресла. Гарри решил сменить тему.       — Профессор... не могли бы вы рассказать мне о Дафне Гринграсс? — Гарри машинально поправил мантию, прикрывавшую колени. — Я спрашиваю это только потому, что в этом году происходит много странного. Эм, вы знали, что она может владеет парселтангом?       Выражение лица Дамблдора на мгновение прояснилось, словно солнце выглянуло из-за туч.       — Чудесно! Такой редкий дар, — он посмотрел на Гарри поверх очков. — Полагаю, она тебя слышит?       — Да, — удивлённо ответил мальчик. — Как такое возможно, директор?       — К сожалению, не знаю, — добродушно ответил он, широко улыбнувшись и разведя руками.       Гарри ошеломлённо уставился на него. Дамблдор снял очки, чтобы почистить их волшебной палочкой, а затем снова надел их на свой крючковатый нос.       — Однако, если подумать... — он замолчал, поджав губы.       — Как бы вы ответили?       — А ты знал, Гарри, что магглы выяснили, что змеи «слышат» с помощью вибраций, а не звуковых волн, как мы с тобой? Удивительные существа, — за его такой же белой бородой сверкнула ослепительная улыбка, обнажив белые зубы. — Возможно, мисс Гринграсс не может слышать обычные голоса, состоящие из этих звуковых волн, но змеиный язык, как магический, использует что-то другое. Возможно, он с помощью магии заставляет воздух вибрировать на частоте, достаточно высокой, чтобы змеи могли его услышать.       — Значит, в её семье могли быть змееусты?       — Полагаю, что нет. Если бы в их роду появился такой дар, они бы об этом знали. Скорее всего, это черта давнего предка, которая по какой-то случайной прихоти судьбы проявилась в юной мисс Гринграсс.       — У меня может быть также?       Лицо Дамблдора внезапно стало задумчивым, а свет от камина заставил его очки в форме полумесяца заблестеть, скрыв от глаз его взгляд.       — Возможно, — медленно и задумчиво произнёс директор.       — Можно ли научиться говорить на змеином языке? — спросил Гарри, решив вновь сменить тему, чтобы отвлечься от внезапно возникшей в кабинете напряжённой атмосферы.       — Хороший вопрос. Честно говоря, я не уверен. Парселтанг - язык, окутанный тайной. На протяжении всей истории лишь немногие обладали этой способностью, и владевшие ей не горели желанием делиться с другими о ней. Я бы предположил, что некоторые люди могли бы имитировать звуки, но никогда не смогли бы понять, что им говорят. Это язык какой-то расы, как, скажем, русалочий. Он магический и связан с некоторыми чистокровными семьями.       — Значит, если Дафна может его слышать, то, возможно, она сможет и говорить на нём?       Улыбка, частично скрытая белой бородой.       — Вполне может быть.       — Спасибо, сэр, — Гарри поднялся, решив, что встреча окончена. Но поднятая рука не дала ему встать.       — Подожди, мой мальчик. Есть кое-что важное, что тебе нужно знать, если ты хочешь стать другом мисс Гринграсс, — начал Дамблдор, подбирая слова. — Это не для чужих ушей. Когда-то я и Николас Фламель получили задание найти лекарство. Я делюсь этой информацией, потому что верю, что ты поймешь её лучше всех. — Директор посмотрел на Гарри через очки-полумесяцы, и тому показалось, будто его оценивают.       — Семья Гринграсс - старинная, абсолютно чистокровная. Однако волшебный мир не знает, что эта древняя семья находится под тёмным и ужасным проклятием крови. Так было на протяжении веков.       — Проклятие крови, сэр?       — Это разновидность тёмной магии, созданная для того, чтобы каждое последующее поколение страдало так же, как и первая жертва проклятия. Для этого требуется не только огромная сила заклинателя, но и сильная ненависть. Немногие способны на такую отвратительную ярость, которая может навредить не только первоначальной цели, но и всем последующим невинным членам семьи.       Гарри сцепил пальцы на коленях, зная, что ему предстоит задать следующий вопрос.       — Поэтому Дафна глухая?       — В каком-то смысле да. Мисс Гринграсс глуха по той же причине, по которой её отец не может ходить, а её сестра слаба и болезненна. Видишь ли, это проклятие крови забирает что-то у каждого поколения, которое остаётся чистокровным. У каждого человека это что-то своё.       Гарри на мгновение задумался, прежде чем решиться заговорить. Он не был уверен, что его интуиция не подводит.       — Вы сказали, что это касается чистокровных поколений. Значит ли это, что проклятие можно снять?       Дамблдор одобрительно кивнул.       — Ты очень проницателен, Гарри. Ты прав. Проклятия крови, какими бы мощными они ни были, требуют наличия причины и следствия. Именно это поддерживает проклятие в силе даже после смерти того, кто его наложил. Соответственно, если можно определить изначальную цель проклятия, то теоретически его можно снять, — директор школы сделал паузу и рассеянно потянул себя за бороду длинными пальцами.       — Мы с Николасом за много лет до рождения юной Дафны и её сестры Астории смогли уловить суть проклятия, — голубые глаза директора внезапно стали холодными, чего Гарри никогда раньше не видел. — Когда мы сообщили об этом Гринграссам, нам ответили, что они всё знали. Род всегда знал об этом.       Гарри почесал затылок.       — Простите, директор, возможно, я чего-то не понимаю. То есть семья Гринграсс веками знала, как снять проклятие крови, но так и не сделала этого?       — Да.       — Но почему?       Дамблдор вздохнул так тяжело, словно его придавил весь замок, и в этом вздохе чувствовалась древняя усталость, которая говорила о его возрасте гораздо красноречивее, чем морщины на лице или седина в бороде.       — Потому что, Гарри, семья Гринграсс всегда ставила сохранение чистоты рода выше здоровья своих детей.       Гарри застыл на стуле. От этого откровения у него в ушах словно зазвенело. Он не мог постичь всю глубину проблем в семье Дафны. Даже будучи маленьким мальчиком, он знал, что его семья жила по-другому. Конечно, это было больнее. Но услышать, что её семья на протяжении многих поколений активно выбирала иллюзорное представление о чистоте вместо здоровья своих детей... это казалось невозможным.       Ему было тошно, он был в ярости и по-настоящему грустил. Пытаясь пошевелить языком во внезапно пересохшем рту, Мальчик судорожно сглотнул.       — Но, сэр, это же.. — он пытался подобрать достаточно резкое слово, но не смог. — Это неправильно.       Взгляд Дамблдора потеплел, а уголки его губ слегка приподнялись в горькой улыбке.       — Действительно, — согласился старик. — Действительно.

***

      Дафна ждала его в нише, которую они облюбовали в начале года. Она находилась на полпути между подземельями и башней Гриффиндора, но была достаточно укромной, чтобы их не беспокоили случайные прохожие.       Гарри вышел из кабинета Дамблдора. Его мрачное настроение, словно тень, скользило по коридорам, отражаясь в испуганных взглядах студентов. Слухи уже начали распространяться, как капли крови на полу. Скоро весь замок будет окутан липкими сплетнями. Они будут преследовать его, как испорченная краска. Гарри станет изгоем.       За углом он увидел Дафну, стоявшую к нему спиной. Он замер, не зная, почему нужно вести себя тише. Но тишина, окружавшая её, была наполнена спокойствием и одиночеством. Она казалась живым существом, поглощающим шум. Суета замка расступалась перед ней, как река перед камнем.       Гарри не привык к такому вниманию. Толпы людей и шум всегда его раздражали. Почти одиннадцать лет он провёл в одиночестве, запертый в чулане. Он понимал, что это неправильно, что пренебрежение и жестокость ненормальны. Но груз прожитых лет давил на его плечи. Возможно, именно поэтому он почувствовал странное родство с Дафной.       Он бесшумно подкрался к девочке, но его попытки были обречены на провал. Как всегда, то ли благодаря интуиции, то ли из-за какого-то неуловимого изменения в воздухе, она обернулась. При виде него её глаза расширились, а рот приоткрылся от смущения и удивления. Её щёки слегка порозовели, как всегда при их встречах - это был побочный эффект её застенчивости. Он знал, что ей не хватает общения. Она не привыкла находиться рядом с кем-то, тем более с равным себе.       Гермиона сказала ему, что, насколько она может судить, в волшебном мире Британии просто не знают, как обращаться с глухими или слепыми. Зелья и исцеляющие заклинания иногда помогают тем, кто стал инвалидом в течение жизни, но не действуют на детей, родившихся с нарушениями зрения или слуха.       Казалось, она была озадачена этой двусмысленностью, но Гарри думал, что всё понял. Магия исцеляет, она способна в какой-то степени вернуть утраченное. Но те, кто родился глухим, как Дафна, уже исцелены. В них нечего «исправлять». В конце концов, Дафна была обычной девушкой.       Объект его беспокойства застенчиво улыбнулась ему, и её жёлто-зелёные глаза заблестели под чёрными ресницами. Она всё ещё сомневалась в нём и терялась, когда дело доходило до их зарождающейся дружбы. Он знал, что отчасти в этом был виноват и он сам. Ни один из них не был до конца уверен в себе и в том, как развивать отношения.       Так-то, он подружился с Роном и Гермионой по чистой случайности.       Дафна заправила выбившуюся прядь за ухо, не сводя с него скромного взгляда. Она нервно теребила доску и палочку, к чему он быстро привык. Мгновение спустя палочка слизеринки взлетела над доской, оставляя на ней послание, которое она поспешно показала ему: «Существует 33 вида волшебных кур. Самая крупная из них — китайская Шуйу. У неё шесть ног, три хвоста и четыре головы»       Дафна с тревогой ждала ответа, вглядываясь в его лицо в поисках одобрения. Его новообретённая подруга питала определённую слабость к мелочам. Она делилась информацией, чтобы скрыть свою социальную тревожность. Учитывая все обстоятельства, это было довольно мило.       — Удивительно. Интересно, орут ли они по утрам одновременно или по очереди? — с улыбкой ответил Гарри.       Из её лёгких с шумом вырвался воздух, а на лице отразилось радостное возбуждение. Затем, поняв, что он задал вопрос, она посерьёзнела, словно оценивая достоинства его слов и не замечая шутки. Улыбка Гарри стала шире, когда она задумчиво постучала пальцем по подбородку. Она написала короткое сообщение, не глядя ему в глаза. «Очень хороший вопрос. Я не знаю. Посмотрю позже и поделюсь своими выводами».       Он коротко поблагодарил её и сразу стал серьёзным. Дафна, казалось, успокоилась после того, как её нервный порыв нашёл выход.       — Дамблдор знает, — без предисловий сказал Гарри. Он старался говорить коротко и по существу, чтобы Дафне было легче читать по его губам. Его змеиный язык, казалось, работал как попало, и им приходилось общаться и без него. К счастью, слизеринка умела понимать без слов.       Ему потребовалось немало времени, чтобы понять, что из-за того, что он слишком чётко произносил слова, ей было ещё сложнее его понять. Теперь он говорил нормально, полагаясь на то, что она не отстанет, даже если он случайно перейдёт на язык змей.       Дафна кивнула и прикусила нижнюю губу, задумчиво пожевывая. Она нацарапала сообщение на своей доске и развернула её. «Мы слышим змей»       Он утвердительно кивнул. Девочка посмотрела на свою доску. Сделала паузу. Стёрла написанное и начала заново. «Ты говоришь на языке змей. Я слышу язык змей».       — Да.       Она опустила взгляд, явно обдумывая возможные последствия. Гарри некоторое время наблюдал за её бесцельными блуждающими взглядами, а затем коснулся её плеча, чтобы снова привлечь внимание.       — Если ты можешь это слышать, значит, ты можешь это произнести.       В ответ на её встревоженный взгляд он мягко улыбнулся.       — Попробуй, — подбодрил он её.       Он знал, что Дафна ненавидела говорить. Она отказывалась отвечать на уроках до тех пор, пока учителя не махнули рукой на её участие в занятиях. Она ужасно, просто невыносимо стеснялась своего голоса. Открыв рот с неуверенным, потрясённым выражением лица, Дафна попыталась произнести:       — Гхаурри, — его имя прозвучало невнятно, слоги слились в неразборчивый, непривычный голос. Пламя лизнуло её щёки, пока она оценивала его реакцию. Он сохранял невозмутимое выражение лица, не желая подрывать её храбрость и доверие.       — Это был английский, а не змеиный язык. Кажется, я понял.       После инцидента в Дуэльном клубе Гарри наконец начал понимать разницу между магическими и обычными языками. По крайней мере, он на это надеялся.       Дафна на мгновение помрачнела, но тут же просияла. Она порылась в своём рюкзаке и достала небольшую книгу заклинаний. Быстро пролистав страницы, она указала ему на нужную. На пергаменте было начертано то самое заклинание, с помощью которого Драко вызвал змею.       Поняв ход её мыслей, он кивнул, достал палочку и произнёс заклинание. Лёгким движением запястья он вызвал появление змеи на каменном полу. Та злобно уставилось на него, а затем повернуло голову в сторону коридора, явно намереваясь уползти.       — Стой, — скомандовал Гарри, и в присутствии рептилии у него естественным образом сработал язык змей.       Услышав его голос, змея повернула голову, высунула язык, чтобы обнюхать воздух, и послушно замерла. Обернувшись, Гарри жестом пригласил Дафну продолжить. Явно собравшись с духом, девушка начала снова. Она произносила различные команды голосом, к которому совершенно не привыкла, и пыталась использовать слова, которые знала только по буквам и значениям. И вот, наконец, это сработало.       — Иди сюда, — прошептала она, слегка запинаясь.       Гарри вздрогнул, всё больше понимая, что она, возможно, не говорит на змеином языке. Но его лицо озарила довольная улыбка, когда змея поползла по её ноге и дружелюбно положила голову на плечо. Их взгляды встретились. В её глазах он увидел нежность и восторг. У него перехватило дыхание, желудок сжался. Это было чудо. Прекрасное, абсолютное чудо. Неподдельное восхищение на её лице поразило его. Всё: что он волшебник, держит палочку от Олливандера, увидел Хогвартс, встретил друзей - казалось ничтожным по сравнению с этим моментом. Её радость была безграничной, и это разбило ему сердце, в хорошем смысле.       — Я слышу, — сказала она с благоговением. По её розовым щекам текли слёзы, когда она встретилась с ним взглядом своих жёлто-зелёных глаз. — Я могу говорить.       Такая простая вещь. Прекрасная, чудесная, простая вещь. Слышать, говорить.       Гарри улыбнулся и впервые осознанно решил говорить на языке змей.       — Да, — сказал он, — можешь.