Незваный гость хуже татарина

— Простите, но сюда нельзя… — Сева, умоляю тебя, разберись, — небрежный взмах рукой в сторону секретарши Костика моментально переключил внимание Всеслава Брячиславовича. Дед Слава старался идти быстро, но это едва получалось с хромой ногой, поэтому вскоре он безнадёжно отстал. Аня была во второй группе, вместе с Резо и Яном; наблюдая за Хранителями из укрытия, они в любой момент готовы были прийти на помощь. Жан Иванович занял наблюдательный пост в больнице. В итоге первыми у кабинета чиновника городской администрации Бредихина К.С. оказались Иван и Наина Киевна. — Ничего не бойтесь, молодой человек, — напутствовала напоследок она. — Мы поддержим вас. Иван взглянул на неё, всё же несколько нервно кивнул и решительно повернул ручку двери. И замер на пороге как вкопанный. За столом сидел совершенно другой человек. Не Костик. Сам Костик, словно провинившийся перед учителем школьник, стоял рядом, краснея, бледнея и зеленея одновременно. Сидевший за столом чувствовал себя очень свободно, если не вольготно. Он листал бумаги, дела, некоторые просто сбрасывал на пол. От каждого хлопка папки и звука рассыпающихся листов Костик вздрагивал, словно от удара. Иван вглядывался в оккупировавшего кабинет человека, и понимал, что совершенно не может составить его словесный портрет. Он был бесцветный, без характерных черт. Обычный человек, настолько до неприличия обычный, что такими обычными просто не бывают. Глазу было просто не за что зацепиться: пиджак, классический, с белой рубашкой и узким чёрным галстуком. Покрытые сединой коротко стриженые волосы, запавшие серые глаза с типичными возрастными «мешками». Тяжелый взгляд исподлобья. Разве что во время чтения человек слегка шевелил губами. Он и на Ивана-то не сразу обратил внимание. Так, бросил мельком взгляд, дочитал до конца лист бумаги, который затем отшвырнул в сторону, и только тогда поднялся и сам подошёл. — Иван Алексеевич, — ко всему прочему, говорил мужчина очень тихо, вкрадчиво, словно пришёптывал мягко. Его голос и манера речи отзывались внутри Ивана иррациональным чувством опасности. — Право же, мы думали, что вы придёте гораздо, гораздо позже. — Простите, а вы кто? — Иван взглянул на Костика, затем снова перевёл взгляд на своего визави. Тот потянулся в карман и вытащил удостоверение в чёрной обложке, развернул его и показал Ивану. — Центральное управление по надзору за нелюдом Российской Федерации, начальник отдела по контролю за соблюдением секретности. Илларионов Виктор Сергеевич, — тихо сказал он. — Простите ещё раз, как ваше имя? — раздалось прямо у Ивана над ухом. — Илларионов Виктор Сергеевич, — всё также тихо, не меняя интонации и не повышая голоса, повторил мужчина, переводя взгляд на Наину Киевну. — А вы, если правильно помню, Наина Киевна Шамаханская? Он подошёл к ней, продолжая смотреть в глаза, мягко взял её руку и легко, практически невесомо поцеловал пальцы. — Или предпочитаете Габриэль Бонер Шанель, madame? — тонкие бледные губы растянулись в улыбку. У Наины Киевны опасно сверкнули глаза. — Судя по тому, что вам явно известна моя биография, — несколько раздражённо произнесла она, — я бы предпочла Эржебет Батори. — Как вам… угодно, — Илларионов выпрямился и вернулся обратно к столу. — Всегда приятно вещи и людей называть своими именами. Тут он взглянул на Костика так, что тот сжался, словно ожидая удара. — Позвольте узнать, что здесь происходит? — не выдержал Иван. — Не обращайте внимания, Иван Алексеевич. Банальная проверка на фоне многочисленных жалоб по поводу нарушения договора, — едко подчеркнул последнее Илларионов. — В то время как в отчётах областных Хранителей сообщалось о стабильной ситуации в регионе. Не так ли, Константин Сергеевич, м? Ивану показалось, что звук, который издал Костик, был больше похож на всхлип. — Более я вас не задерживаю, можете идти, — утомлённо сказал Илларионов посетителям. — Мои люди свяжутся с вами позже. Потребуется зафиксировать ваши показания в письменной форме для более глубокой проверки. И, пожалуйста, не покидайте Смоленск до выяснения обстоятельств. Особенно это касается вашей группы поддержки. Последнее он произнёс с плохо скрываемым смешком. Иван почувствовал, как кто-то крепко схватил его за локоть и повёл к выходу. Лишь за закрывшейся дверью иррациональное чувство опасности стало отступать. Наина Киевна прижалась к двери и тяжело задышала, словно до этого не могла дышать вовсе. — Что случилось? — спросил наконец-то приковылявший дед Слава. — Костик буйствует? — Хуже, — Наина Киевна, возможно, впервые посмотрела на него с таким откровенным страхом. — Если хаос имеет возможность обретать физическую форму, то за дверью сейчас он. Неуправляемая, могучая сила. Я давно такой не встречала. Очень давно. Всеслав Брячиславович подскочил со стаканом воды. Наина Киевна осушила его залпом, словно стопку водки, и судорожно вздохнула. — Вот правду говорят: умного пошли — одно слово скажи, дурака пошли — три слова скажи, да и сам за ним пойди, — сплюнул от досады дед Слава и повернулся к Ивану: — Твоя работа, охальник? Сам нашёл, али помог кто? — Сами нашлись, — пробормотал тот. — Вчера они звонили? — продолжал допытываться дед Слава. Иван кивнул. Дед Слава подошёл к нему совсем близко. — Вот что. Если со всех этих дел с Ольгой и с дитём что станется, я ж тебе этого не прощу. Потому как думать, — тут он постучал скрюченным пальцем по лбу Ивана, — думать надо, когда к таким силам обращаешься. А когда они сами приходят — то втройне. Теперь нам за договор побороться силой придётся. А хватит ли её или нет, то нам неведомо. Так что прав был Максик, когда всех вас позвал. Тяжкое время настало, тяжкое…