Говори по делу, живи по совести

Рассказывать пришлось с самого начала, с обращения Женька. Дед Слава говорил тяжело, медленно. Слишком свежи были воспоминания; дух умершего будто незримо присутствовал не только за столом, но и в доме. Ради того, чтобы слово лилось плавно, откупорили бутылочку привезённой Резо крови. Иван заварил себе кофе — с тех пор, как он стал часто появляться в доме деда Славы, а порой и ночевать, пришлось обзавестись более-менее нормальной человеческой едой. Среди всех присутствующих только Наина Киевна была готова хладнокровно, без комментариев слушать рассказ старого вампира, тогда как остальные срывались на восклицания: где-то на грузинском, где-то на польском, где-то звучали витиеватые выражения стародавних времён, когда ещё дед Слава и дедом-то не был… Порой Аня и Иван дополняли историю тем, что знали сами из следственных мероприятий и отчётов по делу. Картина складывалась пренеприятнейшая. Именно этой фразой и подытожила Наина Киевна, снова достав сигарету, но отмахнувшись от засуетившегося Всеслава Брячиславовича. Так и сидела, то и дело прикладывая к носу и вдыхая аромат табака. — Значит, молодой человек, — наконец произнесла она, делая акцент на слове «молодой», — это вы привели приговор в исполнение? — Да, — сказал Иван, чувствуя себя неуютно под общим вниманием и ни на секунду не забывая о том, что все остальные присутствующие здесь – вампиры. — При общем согласии сторон и дозволения деда Славы. Они синхронно кивнули друг другу. — Очень интересно, — сощурилась Наина Киевна. — Но, насколько я помню, приговор в исполнение обязан привести либо Хранитель, либо кто-то со стороны вампиров. Вы же, молодой человек, не являетесь ни тем, ни… — тут она позволила себе лёгкий смешок, — ни другим. — Хотите сказать, что после этого меня были обязаны принять в Хранители или в вампиры, — усмехнулся Иван, — как в скауты или пионеры? Типа, прошёл боевое крещение? — Я не отрицаю, что выглядит это действительно забавно в какой-то степени, — взял слово Всеслав Брячиславович. — Но вы знаете о нас и Хранителях гораздо больше, чем обычный человек. Я понимаю, почему они хотели вас… кхм… убрать. Иван переменился в лице. — Убийство капитана полиции им бы с рук не сошло. — Не забывайте, молодой человек: они здесь власть. Это не наша земля, как задумывалось, а всё-таки их. Именно поэтому многие из нас не смогли примириться с этим. Договор не дал нам равных прав, он унизил существ гораздо сильнее, умнее, выносливее обычных людей. Кто-то пошёл по радикальному пути, как Клим. Кто-то, как мы, обратился к своим корням, — Всеслав Брячиславович показал на Яна и Резо, сидевших вместе, словно два брата. — Либо, как Наиночка, предпочли странствия по миру… — Дело не в этом, — прервала Наина Киевна, заметно скривившись от фамильярного обращения к ней при посторонних. — Сейчас у вас есть все шансы стать Хранителем. Внесите смуту в их ряды. Их новый вожак слаб, я это чувствую. Сейчас он думает, что имеет власть над Святославом и всей здешней семьёй. Вы же – приезжий, вы не росли тут, не подчиняетесь их власти, в вас не сидит гнилое семя их устоев. — Наина… — Что? — железным тоном пригвоздила она деда Славу, пытавшегося остановить поток революционных речей. — Хочешь сказать, я не права? Династия, век за веком обречённая нести бремя договора. Они просто люди. Всего лишь люди. И они слабы. — Хотите предложить мне вызвать на дуэль этого Костика? — возмутился Иван. — Может, лучше всё-таки законным путём? Все эти договоры – они же нарушают действующее законодательство. Какая смертная казнь, у нас в стране мораторий?! — Вот. Этим и давите. Давите так, как говорите сейчас: с чистой и праведной яростью. Мы поддержим вас. Все, — Наина Киевна обвела взглядом присутствующих и снова остановилась на Иване. — Без исключения. — Допустим, — согласилась Аня, стараясь не замечать возмущения деда Славы. — Но как это остановит, как вы говорите, вырвавшийся хаос? — Объясню. Смотри: пересмотр договора, — загнув один палец, к столу подсел Ян, до того расслабленно наблюдавший за обсуждением. — Это по-первой. По-второй, — он загнул ещё один палец, — появление нового Хранителя. — И самое главное, — добавил Резо. — Семья. Рождение ребёнка Ольги. Важно не дать им убить мать. — И отца, — вклинился Иван. — Его столько раз пытались убить, что просто чудо, что он всё ещё живой. Тоже объясняете хаосом? Все гости кивнули. — Вот что… — дед Слава привычным жестом пригладил волосы на голове. — В своей норе и мышь себя львом чувствует. А как явится он туда, так его под белы рученьки да запрячут куда подальше. Если всем миром пойдём, никуда не придём. Де-ле-га-ция, понимаешь ли, нужна… За столом прокатился общий выдох. Все боялись, что дед Слава и вовсе отвергнет их идеи. Но дед Слава столько лет прожил, многое видал. Учился слышать, слушать. Где-то ценное зерно из разговора подцепить. Снова поднялось нестройное гудение, кому идти к Хранителям, кому ответ держать. Вернувшийся с работы Жан был весьма удивлён появлению гостей. Однако, несмотря на то, что его посвятили в предстоящий план, Жана быстро вывели из состава делегации — он имел право навещать Ольгу, чтобы контролировать процесс беременности, следовательно, ему полагалось сохранять нейтралитет. Лишь один раз обсуждение было прервано звонком по телефону. Взглянув на экран, Иван заметно заволновался и вышел из-за стола. — Тревожность, — потянул носом Резо. — Скорее, возбуждение, — добавил Ян. Аня нахмурилась. Вернулся Иван наигранно бодрым, стараясь показать, что всё в порядке, но по взглядам присутствовавших быстро понял, что обмануть не получилось. К счастью, никто не требовал подробностей, поэтому скоро разговор вернулся в прежнее, мирное русло. Решено было действовать сообща и двумя группами. Первая – делегация, а вторая – контролирующая, для подстраховки. Она должна будет вступить в игру, если Хранители захотят применить провокацию по отношению к первым. — Нельзя дать им понять, что нас теперь больше, — подытожил дед Слава. На том и порешили.

***

Поздно вечером Иван попросил Аню отвезти его в гостиницу. Впрочем, это скорее было обоюдное решение, продиктованное непривычно большим количеством гостей в доме. К тому же, не до романтики тут, когда на завтра запланировано чуть ли не спасение мира. — Странные товарищи, — сказал Иван, когда они ехали в машине. — Я ведь правильно понял, что они из-за договора с дедом Славой поссорились? Аня кивнула, не отвлекаясь от дороги, но, чувствуя на себе выжидающий взгляд Ивана, молча и выразительно требующий подробностей, всё же рассказала: — Резо до обращения был Александром. Александр Бакарович, он так-то грузинский царевич. Там история с политическим характером была, он много лет пытался на престол в Грузии претендовать, но в итоге его к нам сослали. Потом выяснилось, что неспроста: к тому моменту он уже вампиром был. На деда Славу чуть не напал, когда совсем оголодал. Его же везде под конвоем водили. — А дед Слава, стало быть, к себе приютил? — Иван поудобнее устроился на сидении, чтобы под тёплое дыхание печки слушать рассказы Ани и чувствовать, как его неизбежно клонит в сон. —Ага. И Яна тоже, но раньше. Это ещё когда Смоленск в осаде сидел. Там со стороны поляков упырь был. Придумал, чтобы обращать людей в вампиров и засылать их, голодных, лазутчиками через тайные ходы. Чтобы они изнутри людей выедали. Дед Слава их всех чуял. Так Ян, знаешь, хоть и был, во-первых поляком, во-вторых, таким вот обращённым, но понял, что не хочет подобной войны. Сам сдался деду Славе и обо всех рассказал, кто с ним ещё был. Ему долго не верили, думали, что слишком хитрый лазутчик попался, голову хотели срубить, как остальным. Да дед Слава пожалел, заступился. — А что потом… — сонно пробормотал Иван. — А потом, как договор подписали, многие вампиры, обитавшие в Смоленске, взбунтовались. Дед Слава тогда крупно поругался с Яном и Сашей, который теперь Резо. У них всех кровь молодая, горячая. Они к себе на родину и подались. Говорили, если и помирать от рук людских, так лучше на своей земле. Как видишь, выжили. — Вот ты про них знаешь, а про Клима нет, как так… — едва слышно сказал Иван, практически засыпая. Аня вздохнула. Да, решение деда о забвении она не одобряла. — В том-то и дело. Дед был уверен, что Клима он на века заточил. Кому же охота признаваться, что твой родственник по крови стольких людей погубил. Ты бы стал, Вань? В ответ послышалось лишь сопение.