Пролог. За день до

      У бара стояла пара молоденьких официанток, перешёптывающихся с барменом и время от времени хихикая. Разговор прыгал от новенького телефона К*** к маленькому члену бывшего парня У*** — всё, как обычно. Пустые темы, пустые люди. Делать было нечего: смена близилась к закрытию, столики пустели, и за последний час не поступило ни одного заказа.       Их взгляд то и дело цепляла мечущаяся от стола к столу Кён Хи. Девушка забирала посуду, предлагала добавку или подливала кому-то сод-жу. — Что за пчёлка... — хмыкнула одна из официанток, не пытаясь скрыть иронии. — Если она такая энергичная, зачем ставить нас? Пусть сама и пашет, — фыркнула вторая официантка, закатывая глаза. — Я лучше бы по магазинам сходила. — Вот именно, — поддакнула первая, хлопая ресницами.       Обе синхронно скривились и бросили ядовитые взгляды на Кён Хи. — Эй, отвалите от неё, — резко бросил бармен. — В защитники подался? — фыркнула одна, приподняв бровь. — Нет. Просто не лезьте. Кён Хи вам ничего не сделала. Скорее наоборот — упростила вам жизнь. Хотите выходной — идите к господину Д*** и решайте. А она делает свою работу. Только и всего. — Могу скинуть ей пару своих смен, — лениво протянула одна, глядя на маникюр. — Но вряд ли это спасёт её и её неудачника от жизни под мостом. — Как она вообще в это вляпалась? — другая прыснула в смех. — Пусть работает, кто ж спорит, — хмыкнула первая. — Только пусть не выставляет нас лентяями перед начальством. Нечего унижать остальных своим рвением. — Ага! Мы тоже вообще-то тут работаем! И не хуже неё. — Вторая девушка не сдерживалась в своих проявлениях чем привлекла внимание ближайших столиков.       У обеих девушек глаза распахнулись от неожиданности — между ними внезапно возникла фигура Кён Хи. Та выглядела бодрой и даже жизнерадостной, как будто вовсе не подслушала ядовитые разговоры, посвящённые ей самой. — Два латте с корицей. Без сахара, — чётко озвучила она заказ новых гостей, а затем обернулась к девушкам с той самой спокойной, непроницаемой улыбкой. — Постояльцы жалуются на ваш шум. Будьте потише.       Её голос звучал мягко и вежливо, почти дружелюбно. Как будто не произошло ничего неприятного. Как будто всё было по-прежнему.       Как только бармен отдал заказ, Кён Хи ушла, забрав поднос, будто и не заметив ненавидящих взглядов, впившихся ей в спину. — Сука...

***

      Ключи не прокручиваются. Двери открыты. — Мин У?.. — тревога подкралась к груди Кён Хи, будто холодный ветер прошёлся изнутри. Мерзкая дрожь пробежала от рук к ступням. — Сладенький, даже не думай откинуться. — Мы тебя вытащим. Отовсюду.       С кухни доносились грубые мужские голоса. Похоже, Кён Хи застала самый конец разговора. Когда она завернула в комнату, перед ней открылась картина целиком: Мин У валялся на полу у раковины, руки перебинтованы до локтей. На белых повязках расплывались алые пятна, того же цвета и две лужи по бокам от парня. Над Мин У стояли двое в пёстрых рубашках — на первый взгляд, словно именно они и сделали с ним это. Их выражения были слишком спокойны для такой картины. — Что здесь происходит?.. — голос Кён Хи стал тише, почти беззвучным. Дрожь ушла, но вместе с ней и сила. Плечи опустились. Она смотрела только на руки Мин У.       Бандиты окинули взглядом несчастную Кён Хи и вернулись к своей жертве: — Не стыдно, уёбище, перед бабой своей вот так валяться? А? — В тебе вообще что-то мужское есть, кроме хера между ног? — Вставай, отсталый! — один из них схватил Мин У за ворот и рывков поднял того на ноги, из-за чего парень противно скривился и издал сиплый стон. — Не трогайте его! — Кён Хи вдруг оживилась. Она ухватилась одной рукой за стену, чтобы не упасть.       Девушка выглядела жалкой и беспомощной — измученное тело, заметная худоба, рост едва дотягивал до метра шестидесяти. И всё же, в этот момент Кён Хи казалась куда сильнее крупного Мин У, подвешенного громиллой.       В её взгляде было что-то неуловимое, пугающее — сила, которая не нуждалась в крике. После той безумной смелости, что втолкнула её в эту комнату, внутри словно закипало что-то густое, тяжёлое. И если бы понадобилось — она действительно могла бы вцепиться в этих двоих, как в последних врагов, и забить их насмерть чем-то тупым и тяжёлым. — Малышка, не кипятись. Мы не трогали твоего пёсика. — Констатировал один из них, что стоял осторонь. — Тогда как вы объясните его руки?! — голос Кён Хи срывался. Страх и злость боролись в груди.       Она почти рычала. Её стойкости хватило ненадолго, пока глаза не приобрели розоватый оттенок, а по щекам не начали течь одна за одной слёзы. Ей было обидно слышать правду, она не готова была к будущему разговору. — Этот идиот решил, что лучший выход для него — просто сдохнуть. Настолько тщательно подготовился, что даже огромный пост в Твиттере написал — словно звезда интернета, прощальное шоу в память о своей никчёмной жизни. Забавно, правда? Только вот забыл маленький нюанс. Он здохнет — а платить дальше тебе. Так что, можно сказать, мы спасли твою жизнь. Заботимся, как можем. Не то что твой герой. — Договорив, бандит обошёл Мин У и приблизился к Кён Хи. — Не приближайся к ней! — хрипло проревел голос, резкий и полный угрозы. — Что?.. — мужчина с удивлением оглянулся через плечо на мальчишку, презренно фыркнул, затем повернулся к Кён Хи и усмехнулся, показывая пальцем: — Похоже, вспомнил, у кого по природе яйца.       Кён Хи попятилась к стенке. — Киса, если до конца недели не будет денег я сам ему вены вскрою и заставлю тебя отрабатывать каждый вон своим ртом, усекла? — Девушка сожмурилась и сомкнула губы, принужденно кивая головой, — Я итак слишком долго жду...       Бандит отошёл. Кён Хи сползла вниз. Её взгляд упал на календарь с надписью "Среда". Они дали грёбанные четыре дня...

***

      С каждым отжимом вода становилась всё более едкой, красной. Ещё пару раз поменять — и можно заканчивать. Останется только свернуть тряпку и запаковать её отдельно, чтобы соседи случайно не нашли. У этой парочки и без того слишком много проблем.       Пока Кён Хи на коленях оттирала пол, Мин У спокойно сидел за столом, уставившись в свои руки. «Даже не предложил помочь...» — всплыло в её мыслях. Она не привыкла думать плохо о своём парне, тем более вслух, но сегодня... сегодня ей не хотелось сдерживаться. — Ничтожество, — тихо бросила она, даже не оборачиваясь. — Что ты там сказала? — голос Мин У звучал глухо, с раздражением. — То, что и другие говорят, идиот! — резко бросила Кён Хи, развернувшись к нему в пол-оборота. Её глаза сверкнули. — Из-за твоих долгов я тоже погрязла во всём этом! Сплетни, угрозы, осуждения — всё это теперь льётся на меня. Я устала! Устала видеть, как на меня смотрят. Из-за твоих игр я тоже в кредитной яме сижу!       Её голос дрожал — не от страха, а от злости, накопившейся за полгода. Ей надоело молчать, прикрывать его и делать вид, что всё в порядке.       Мин У молчал, будто прятался внутри себя. Когда-то он играл в клубах с богатыми мужчинами — ему везло, он платил за учёбу, даже помогал родителям. Кён Хи думала это временно, что он одумается, покончит с этим и найдёт себя. Всё действительно закончилось, но слишком поздно...       Он начал проигрывать. Ставки становились всё крупнее. Он срывался. Терял. Сперва — деньги, потом — контроль. Проиграл почти все сбережения. В том числе и их общие. Даже тогда она оставалась рядом — пыталась вытянуть его. Пока его не уволили за воровство. С того момента долг стал только расти. — Может, если бы ты хоть раз попыталась меня остановить, а не просто орала, всё бы не зашло так далеко! — он резко ударил по столу перебентованной рукой и сразу же схватился за неё. — Что? — растеряно выговорила Кён Хи. — Ты что-то вообще делала, чтобы я не играл? А? — голос Мин У срывался на крик, лицо исказила гримаса — смесь обиды, ярости и бессилия. — Конечно же нет, милая! Ты была счастлива, когда я приносил деньги, когда мы вкусно ели, когда каждую неделю были подарки и украшения. Когда тебя с работы забирало такси, а не чёртов троллейбус!       Он встал, шагнул ближе. Его глаза горели, но в этом огне уже чувствовалась трещина — он не злился, он тонул. Кён Хи отсторонилась назад, сев на ещё мокрый и грязный пол. — Ты сама говорила: «Давай, Мин У, играй ещё, ты сможешь!» — он взмахнул руками и навис на девушкой. — Ты подогревала этот азарт... и вот к чему это привело...       Он опустил взгляд. Плечи сгорбились, голос стал глухим: — Теперь ты сидишь на полу и дрожишь от страха за свою жизнь... Меркантильная сука, — его слова были пропитаны от начала и до конца сплошной ненавистью и презрением.       В воздухе повисло молчание. Резкий замах. Щека постепенно краснеет, выражение Мин У из растерянного приобретает злое, обиженное — будто удар был незаслуженным, будто больно ему, а не ей. — Подонок! — почти плача выплевывает Кён Хи и уже собирается оттолкнуть парня, чтобы уйти, — Убери от меня руки! — Идиотка, ты на кого руку поднимаешь! — Мин У взрывается.       Одной рукой он обхватывает шею Кён Хи, а второй делает замах. Кухня вновь слышит резкий хлопок, более сильный, затем второй... третий. Шаги. Тишина. Свет тухнет.

***

      Мы почти приблизились к началу.       Вот она — молодая Кён Хи, с крупным синяком на щеке и разбитой губой. Она сидит на холодной скамье и перебирает в пальцах визитную карточку управляющего клуба. У её ног — большой чемодан с вещами, в котором нет ничего лишнего. Она ещё не выбрала куда уедет, но варианты были:

      "Будут проблемы — звони. Решу."

      Его голос всплывает в голове так же ясно, как и полгода назад — спокойный, приглушённый, будто всегда говорил шёпотом. От этого воспоминания по затылку пробегают мурашки — то ли от холода, то ли от странного, тягучего тепла, которое несёт с собой прошлое. Она прячет визитку и посильнее запахивает рубашку.       Гул приближающегося метро возвращает её в реальность. Девушка вздрагивает, отвлекается на шаги. Справа от неё садится хорошо одетый мужчина — строгий костюм, хорошая стрижка, лёгкий аромат парфюма и портфель. — Мисс, вы в порядке? — голос у мужчины мягкий, спокойный, но не без доли настойчивости. Он смотрит на неё внимательно, где-то нагло. — Всё хорошо... — Кён Хи постыдно отворачивается. Ранее ей не приходилось перед кем-то находиться в таком виде. — Могли бы вы уделить мне минуту своего времени? — продолжает он, не отводя глаз. — У меня есть предложение. Выслушаете — и, возможно, жизнь изменится.       Она медленно поворачивается к нему. Взгляд недоверчивый, настороженный. Кён Хи удивлённо моргнула. — Я слушаю.