Угли души

Над Москвой взошло солнце, озарив все окрестности на много много миллионов километров. Крохотная деревенька, боярский терем. Сон резко прервала служанка и, волей ни волей, девушка разомкнула глаза. - Барышня, вставайте. Уж братец ваш скоро явиться, а вы не сном не духом! - молодая девчонка, русая, кареглазая. Из крестьян она, потому здесь ей лучшее место. Боярышня выдохнула. - Встаю я, встаю. - без охоты слезая с кровати она остановилась у зеркала. Её вниманию предстала хрупкого телосложения, белокожая, рыжая как пламя и глаза как вода в источниках... - Марфа? Барышня? - Марфа обернулась, глянув на служанку, а та продолжала - Некогда любоваться, сердечная. Мне вас собрать надо, да на рынок сбегать. - Марфа закатила глаза. Минут за десять она и сама себя не узнавала... На плечах лежал сарафан, волосы сплились в две косы, на голове завязали кокошник. Марфа оглянулась через плечо. - Глашка? С собой меня возьми, а? - Девчонка аж встрепенулась. - Да вы что! Ваша ль это забота? - Марфа настояла, Глашке осталось только согласиться. Служанка быстренько спустилась на первый этаж, за ней не торопясь шла и госпожа. - Мафка! - Девушка обернулась. Перед ней стояла женщина. Ниже её ростом, коса почти полностью посидела, а глаза были мутно-голубыми.... Матушкой она была для ней. Озерова Ольга Степановна. - Матушка. - Марфа почтительно кивнула. - Собралась уж куда то? - С Глашкой пойду, прогуляюсь. - Матушка вздохнула, глядя на дочь. - Не ходи. Люди... Сама знаешь что за люди тут. - Но уж больно устала Марфа от четырех стен. Отговорить её у матери не вышло, и вслед за слугой та ушла. Рынок тянулся далеко. Оставшись чуть позади, Марфа услышала как торгашки шептались, хотя, как шептались, во весь голос говорили. - Вот она, ведьма и сама пожаловала. - Сказала одна. Другая тут же подхватила. - Как есть ведьма! Одна рыжая на всё село! Не иначе сам нечистый ей медью косы отлил! - Мафка приостановилась и вот в этом была её ошибка. Одна из торгашек повернулась. - Ну чего уставилась?! Аль проклятие подбираешь?! - и неожиданно схватив палку двинулась в её сторону. Девушка отошла на несколько шагов и зажмурила глаза, готовясь к удару. Сзади вдруг раздался цокот копыт, а после голос. - Это что за балаган?! - Марфа открыла глаза... Прохор, братец её. В форме, на кобылке... К шее кобылки была привязана голова рыжей псины. Торгашка отшагнула, люди по всему рынку с недоверием и страхом покосились на него. - Прошка, не дури! Парнишка то ты толковый, но эту дрянь покрывать не смей! С нечистым роднится - грех! Души у ней нет, угли одни адом прожжённые! - Кричала торгашка, всё неунимаясь. Прохор вскипел, дал знак сестре, что б лезла в седло, а сам потянулся к кнутовищу. - Ну-ка не тявкай! Хуже псины! В отца она! Ему так ноги целовали, а на неё с палкой?! Ты мне гляди, государю донесу, а там и кол недалече. - кобылка пошла голопом. Ехали молча. Едва вошли в дом, матушка стояла у порога. - Что ж это она у тебя шляется одна то!? - Прохор уж больно волновался о сестре, потому и вовсе потерял любой контроль над злостью да над голосом. - Да не одна она была. А то, что отпустила... А ты попробуй удержи! - Воскликнула матушка, разводя руками. Прохор выдохнул. - Не можешь? А увезу ка я её завтра с собою, коли не можешь. - мать побледнела. - Да ты что! Куда ж девке да средь опричников! - Запричитала Ольга. - Не укусят. Да и дело ей найдём что б проку было. Да и ко мне поближе. - Той же ночью Мафке не спалось. Она сидела у окна, рыдала. Брат там занят будет а от остальных ласки да нежностей ждать не придется. Матушка одна останется... Снизу донеслись обрывки разговора. - Постращал и будет. - голос матушки был серьёзен. - Марфа. Едет. Со мной. Точка! - что-то стукнуло, вероятнее всего чарка по столу. Видеть было ни надо, достаточно просто хорошо знать Ольгу Степановну, что бы понимать - она сейчас поставила руки в бока. - Ты мне это брось! Коль тебе дозволила в опричники уйти, не значит что дозволю тащить сестру туда! Государь того и гляди вас поубивает, а ты девку туда тащишь! - Прохор рывком поднялся со стула, отчего маменька дрогнула. - Думай, что про государя то говоришь! А сестре я только добра хочу! Жизни ей тут не дадут, понимаешь?! Она тихая, нежная. Не для этого места. Замуж ей тут не выйти, да и того гляди на костёр кинут! - Дальнейший разговор Марфа не слушала. Она подошла к божнице, перекрестилась. - Храни, Богородица, дитя своё грешное, рабу божию Марфу. - Страшно... Но делать нечего. С этими мыслями Мафка легла спать. Конец I главы