Пляс луны и солнца

Ранее утро. Причитания сперва служанки, потом матери. Самой же Марфе было не до них. Сундуки уж в телеге, Прохор на коне, а Мафку всё не отпускают. Матушка обнимала дочь, рыдала навзрыд. - Дочушка моя! - Полно вам, боярыня - окликнул ямщик. Ямщиком у них был Ерема Иванович. Человек пожилой, зато хитрый и знающий. - Чай не похороны ещё. - Ольга Степановна подняла взгляд, собираясь что-то возразить, Марфа прервала её. - Полно, маменька. Дурного ничего не будет. Да и я ж не одна буду. - Не став выслушивать очередные причитания Мафка залезла в телегу. Прохор скомандовал : - Трогай! - Телега со скрипом тронулась, увозя Марфу. Брат поехал верхом, рядом. - Уж не злись, Марфа, свет, Григорьевна. Да только уж мочи нет смотреть как тут с тобой обращаются - Проговорил Прохор, не глядя на сестру. - Сама ж знаешь, отцовский приказ я... - ...Должен выполнять. Не виню тебя, Похор, свет, Григорьевич. - в его манере проговорила Марфа.- Только что ж мне при царе делать? - Прохор усмехнулся. - Уж есть тебе дельце, сестричка, не кручинься. Девицы красные нам при дворе тоже нужны. - Тот подмигнул. - Царя главное не бойся. - Да как же? Царь на то и царь... - Так ты уважай, но не бойся. Государь наш трусов не терпит. - Марфа кивнула, про себя прикидывая свои действия. Неожиданно в голове прозвучал голос. Родной, низкий, ласковый - голос отца. Григория Николаевича. Марфа вспоминала его, как он и просил, когда ей было сложно, страшно. Высокой мужчина, крепкого телосложения, глаза его были как темная лесная чаща, такие же и у Прохора. У отца была кучерявая борода, да и вообще рыжим он был, таким же рыжим, как и Марфа. Деревня эта отцом её была получена за службу, людей, живущих в ней, держал он в ежовых рукавицах, но, по сравнению с другими дворянами, относительно свободно. Его уважали, любили и Прошку, нравилась народу и Ольга, а вот Марфа... Все неожиданно решили, что Марфе быть рыжей нельзя. Ещё в детстве прикончить много раз пытались. Так вот, как батька помирал, наказал Марфе о нём помнить, не сметь забывать. А Прошке наказал сестру беречь, сестру да мамку. -Марфа? - Голос брата вывел её из воспоминаний. - Далече ещё ехать? - Марфа смотрела на брата. Глаза её морозили своей голубизной. Прохор выдохнул. - Не слишком. Час, не больше. - Он взглянул на сестру, что тёрла глаза - Выспаться ещё успеешь. - Дернув узду брат помчался вперёд. Марфа лежала в телеге, уткнув глаза в небо. Странный полудрём окутывал девушку, а сна не было. Над ухом прозвучал голос. - Не дорога, а тоска - Пробасил Ерема - Вы бы, барышня, хоть спели что ль. - Марфу эти слова позабавили. - Моим то голосом? Помилуй, им толька ворон гонять. - Отнюдь. Голосок у вас что надо. Ну спойте уж, уважте душу, на случай ежели завтра помру. - Марфа возмутилась. - Ты мне не думай тут! Накаркаешь. - Марфа задумалась, да всё же запела. Незамысловатая песня, от крестьянок наслушалась, не иначе. А голос то... Ласковый, ровный. Чего греха таить, Прохор заслушался, хоть и ехал вдалике, а Ерема и подавно. Под голосок Марфы доехали до Александровской слободы, а там и дворец. Доведя сестрицу до своих покоев, Прохор расположился на диване. - Ну, стало быть так и живём. - Недоверчивые голубые глаза обошли взглядом комнаты. Несколько соединенных проходами, в целом довольно небольших, зато дорого украшеных. - За ведьму то здесь не сочтут? - Прохор усмехнулся. - Одного колдуна уже хватает, тебя не тронут. Только вот дело твоё здесь трудное, да хитрое. - Марфа глянула на брата, тот продолжил - Личину тебе дадут. В ней плясать надо будет. - Марфа возмутилась. - Я ж не шут, в самом то деле, целую ночь скакать в личине. - Целую и не надо - Прохор сложил руки за голову - Своё главно отпляши, а после можешь снять. Только коли снимешь - играй. Улыбка на губы, дьявольщинки в глазах и наглости щепотку. - Тот задумался - А своё отпляшешь, когда солнце маску снимет. Следи за этим, коли хочешь. Берёшься? - Марфа вдруг почувствовала, что ну не может всё быть так легко. Должно быть что-то... - Берусь. Когда? - На губах Прохора вдруг выросла ухмылка. - Сегодня, Марфа, сегодня. К полуночи поближе. - Девчонка дрогнула. Сегодня?! К государю?! - Сумею ли? - А чего там уметь? - Прохор встал с дивана - Сумеешь. Верю. Тем же вечером Марфа находилась в отдельном закрытом помещении с двумя служанками. Одеяние вот долго искали, всё никак не выходило найти такое, что б грудь её заметна не была, и всё же нашли, одели, косы спрятали. Вышло так : синие платье, красные сапоги, маска месяца, в руках бубен. - Где ж такое видано... Баба в мужском платье - Служанка улыбнулась. - Да вы не срамитесь. Личины, не более. Вам даже идёт. Только до того, как снимите - ни слова. Голосок больно тонок. - Даже под маской натянув улыбку Марфа удалилась к пиру. По началу не смело, затем всё ярче и ярче кружилась она танцем, вокруг столов, без каких либо страхов поддавалась, пока её вели в танце. Пир тек своим чередом и в момент, когда многие порядочно захмелели, чья то рука вдруг прижала Марфу к себе. Мафка ощутила, как на груди сжимаются длинные пальцы, стискивая ткань. Сердце застучало от страха, глаза метнулись за плечо, натыкаясь на чёрные, прорезанные в личине глаза. Облик тоже прост : сарафан, бусы, да маска с рыжими косами, вот и всё ясно солнышко. С груди, наудивление холодная рука перебралась вверх, на руку Марфы и резко потянула в центр зала, заводя в пляс. - *Интересно, сильно расстроится она, когда узнает что не парня кружит?* - Подумала про себя Марфа, поддаваясь движениям, изредка встряхивая бубен в такт. Из-за каждого стола за ними следили пары мутных от хмелья глаз. Было видно, о том, кто же сейчас рядом с ней, не знает одна Марфа. Только что-то подозрительно крепко сжимали её, вроде как девичьи, руки. Держа Марфу одной рукой за талию, другой за руку, солнце расркужило её и вдруг отпустило. Прокружившись, Марфа оказалась в другом конце зала от него. Послышался приглушённый смех солнца, вслед за ним раздался смех из-за столов. Маска легким движением отъехала в сторону. - Ну что ж ты опешил, месяц, мой дружок, позолоченный рожок? Кого смущаешься? - Всё играюче говорил обладатель маски. Марфа едва подавила удивлённый вздох. Она узнала его, увидев пару раз темною синеву этих глаз ни с чем не спутать. Колдун, палачь, Иуда - говорят о нём люди... Одним словом - Басманов... В девичьем наряде, а губы сияют алым, точно спелые яблоки. В пять шагов тот стоял рядом. - Хлипок ты для опричника то. - Мафка этим словам усмехнулась, потянулась к маске, сняла. - Дак и вы для барышни крупноваты. - Басманов в изумлении отшагнул. Опричники разразились хохотом, хоть Марфа и не видела, но смеялся даже сам государь. Кто-то вдруг воскликнул - Так и не месяц, луна получается! - а следом раздалось - Это ж за что ты её поймал выходит, Фёдор?! - Сквозь хохот проговорил мужчина. Фёдор же и сам уже не знал, ещё тогда он почувствовал что что-то не так, больно упруго ощущалась в руках грудь, что должна была быть мальчишеской. - За что надо. А вам и завистно. - Отозвался он, всё не сводя взгляда с Марфы, а та цокнула каблуком, расправила косы, да кружащими движениями юркнула меж столов, мол, лови. Повинуясь почти ребяческому порыву Фёдор кинулся за ней, стараясь угнаться. -Куда ж ты, милая моя? Скакать то не устала ещё? - Окликнул он её, получив в ответ лишь дерзкую ухмылку. Марфа разворотом встала за плечо брату, тот сжал её руку своей. Этот жест заставил Федора остановиться, жест и царский голос, прозвучавший с трона. - Ну спасибо... Ай, позабавили душу. - Федор поклонился, Марфа, недолго думая, тоже. Грозный... Сам Иван Грозный... Марфа только с имени этого дрожала. А сейчас стояла ровно, согнув спину в поклоне. Выпрямившись, Мафка обвела взглядом государя, дойдя до глаз девушка всё ж дрогнула под пристальным взглядом темных глаз. - Звать то тебя как? Какого роду племени, да замужем ль? Обо всём докладай. - Всё с той же весёлостью в довольно грубом голосе спросил самодержец. Прохор, сжимая руку сестры, поднялся со стула, поклонился. - Вели, государь батюшка, слово молвить. - Получив дозволение Прошка продолжил - Сестра она мне. Марфа. Марфа Григорьевна. Роду Озёровых, а до замужа ей год ещё, 15 ей. - Марфа вновь склонилась, где-то рядом прозвучал смешок, следом голос Басманова. - Озёрова... Такой тебя и представлял... Прохор, а Прохор? Муженька то сестричке искать не думаешь? Годок то пролетит, не глянешь. - Придержи коней, Фёдор Алексеевич. А то я ж ведь и обидеться могу, сестра ж всё же. - В глазах Федора что-то блеснуло. - А мне что с твоей обиды? Не тебе со мною тягаться - Прохор начинал не на шутку злиться, да и не только он. Марфа окинула обоих взглядом, драк она не любила, а потому надобно было что то сделать....                     Конец II главы