Часть 1. Глава 1. Эти глаза.

      Сакура всегда предпочитала краем глаза наблюдать за Саске-куном. У неё было не так много друзей. Раньше у неё была лучшая подруга — Ино, но у них оказался один предмет влюблённости, который разделил их по разные стороны баррикад. Поэтому другим краем глаза Сакура всегда следила за Ино. Вдруг соперница выкинет что-то этакое, что завладеет вниманием Саске-куна.       Сегодня у них был последний день перед долгими, месячными летними каникулами. Ирука-сенсей раздавал рейтинг, который формировался на протяжении всего учебного года на основе их навыков. Она зажмурилась, прежде чем взглянуть на лист, и разочарованно выдохнула. Первая в теории, третья в ниндзюцу, вторая в гендзюцу и седьмая в тайдзюцу, а общий рейтинг — третья в классе. В прошлом году было так же. Она стабильно держалась на одном месте.       Она посмотрела на листок рядом сидящего Шикамару — он был вторым, так же, как и в прошлом году. А значит, первым был, как всегда, Саске-кун. Она перевела влюблённый взгляд на вторую парту, где сидел Саске-кун и, как назло, её ненавистная соперница — Ино. Сакура провела по спине соперницы испепеляющий взгляд, в надежде, что та почувствует силу её намерения и отскочит от Саске-куна, но этого не произошло. Ирука-сенсей неспешно подводит итог, поздравляя всех с наступившими каникулами, и как раз по звонку отпускает их.       — Сакура-чан! Я стал восемнадцатым в рейтинге, а не двадцатым, как в прошлом году! — Сакура вздрагивает, оставляя себе секунду на осознание, и её лицо моментально становится раздражённым.       — Теперь ты пойдёшь со мной на свидание? — Наруто подскакивает перед ней, как чёрт из табакерки, заставляя Сакуру злобно сжать кулаки.       Наруто не любили — его презирали все. Он был изгоем. А изгои, которые бегают за кем-то, моментально превращают этого кого-то в себе подобного изгоя. Сакура не хотела быть изгоем.       Ей не нравилось внимание Наруто, который шумно преграждал ей путь, когда она хотела сесть с Саске-куном, который вопил, перебивая её, и который постоянно звал на свидание. Неужели он не видел, как она старалась всеми силами избегать его?       Сакура и так натерпелась из-за своего большого лба, а тут последствия могли быть ещё хуже. Именно поэтому она злилась и постоянно давала Наруто подзатыльники. Так она думала, что он поймёт, но чем больше она его била, тем больше он не давал ей проходу. Ей казалось, что когда-то давно прочитанная поговорка из иностранной книги: «Бьёт — значит любит», точно отображала линию поведения Наруто.       — Нет, Наруто, я иду домой! Мы с родителями завтра уезжаем в путешествие, мне нужно собрать вещи! — Она схватила свой рюкзак и, обежав Наруто, побежала к выходу. Пройдя несколько шагов по коридору академии, наполненному другими студентами, она увидела макушку Саске-куна, ещё недалеко ушедшего, и скорее последовала за ним, чтобы пожелать ему хороших каникул. Она немного покраснела кончиками ушей, представляя, как скажет этому красивому мальчику важные слова, но не успела подойти к нему, прежде чем увидела приближающегося к нему мальчика, удивительно похожего на самого Саске-куна. Она остановилась.       Это был его старший брат — Итачи-сан. О нём ходила молва в деревне, и она, честно говоря, не рискнула приближаться к нему. Сакура грустно потупила взгляд и решила, что скажет слова Саске-куну, когда подвернётся более удачный момент.       Её родители уже ждали её у академии. Увидев их, грусть Сакуры сняло как рукой.       — Наш цветочек такой счастливый, когда нас видит! — Отец Сакуры, Кизаши, был, по мнению Сакуры, самым лучшим отцом.       — Ты нас сегодня хочешь чем-то порадовать? — Он улыбнулся, потрепав Сакуру по голове, на что Сакура тут же постаралась уйти из-под руки, став похожей на потрёпанного воробья, ещё больше насмешив родителей.       — Я всё ещё третья в рейтинге… — Сакура расстроенно понурила голову, ожидая, что её пожурят, но этого не произошло.       — Так это же замечательно, Сакура! Посмотри, какая ты упорная! Никому не отдаёшь своё место! — Мама Сакуры радостно обняла свою дочь, и Сакура засияла пуще прежнего.       — Тогда, может, мы купим данго?       — Вы только взгляните на эту юную манипуляторшу! — рассмеялись родители. — Конечно купим! И не только данго!       Сакура радостно кивнула, и они вместе с родителями направились в ближайшую торговую лавку. Сакура на мгновение обернулась назад, в надежде в последний раз в этом месяце увидеть Саске-куна — но наткнулась на печальный взгляд Итачи-сана, смотревшего вслед родителям Сакуры.       По телу Сакуры прошла дрожь.

***

      Клан Харуно был небольшим гражданским торговым объединением, состоявшим преимущественно из нескольких семей, более половины из которых уже были в возрасте.       Родители Сакуры — Мебуки и Кизаши — возглавляли клан. Помимо них, была семья сестры матери Сакуры с мужем и двумя детьми: четырёхлетним Омои и пятилетней Кацуей. У отца Сакуры родных братьев не было, но был двоюродный дядя — старше на десять лет — и его жена. Детей у них не было. Именно этим составом они собирались выдвинуться в Страну Ветра, проходя через границу со Страной Травы. Шли они в составе небольшого торгового каравана.       Сакура вечером с восторгом собрала все свои самые красивые платья — ей хотелось быть самой красивой девочкой-путешественницей. Она с нетерпением ждала утра: это было её первое путешествие в караване. Раньше родители всегда отказывали ей, говоря, что дорога будет изнуряющей. Но в этом году они сдались и разрешили ей ехать. В конце концов, Омои и Кацуя уже были в поездке — и не один раз!       Утро наступило для Сакуры куда раньше, чем она ожидала. При выезде из деревни она заметила, что караван сопровождает небольшой отряд шиноби. Она не решилась спросить родителей, зачем, но догадывалась: поездка — не просто отдых. Наверняка речь шла о важной сделке. Клан Харуно был небедным, и подобные выезды были частью их торговли. Хотя, если быть честной, Сакура не особенно интересовалась делами клана — ей казалось, что её девчачьи заботы куда важнее.       Путь до Страны Ветра занимал три дня: полтора дня до границы со Страной Огня, день по Стране Травы и ещё полдня до Ивагакуре. Они часто делали привалы в маленьких деревеньках, не давая детям заскучать и показывая Сакуре мир за пределами Конохи. Ей казалось, будто она попала в другое измерение. В этих селениях шиноби почти не было, а если и были, то такие же путешественники, как они.       Когда они приблизились к границе со Страной Травы, Сакура заметила, что караван почти не делал остановок днём, а на ночь остановился у маленького гражданского селения. Ей очень хотелось выйти за пределы каравана и посмотреть на другую страну, но родители строго-настрого запретили ей это делать, объяснив, что здесь могут быть злые люди. Сакура насупилась. Её очень тянуло к новому, и она решила, что ночью её никто не заметит — если она выйдет ненадолго и прогуляется чуть-чуть.       Вечером они приготовили ужин под открытым небом. Поужинав с семьёй, Сакура, прикинувшись уставшей, сказала, что пойдёт спать пораньше. Родители кивнули, пожурив её за слабость, и с чистой совестью отправили в шатёр. Через полчаса в шатёр вернулись и сами родители — Сакура притворилась спящей. Они улеглись и вскоре начали посапывать. Учитывая, что её родители были не шиноби, Сакура знала: они не проснутся от её тихого побега.       Она поднялась с места почти бесшумно, заранее положив вместо себя скрученное одеяло. Осторожно вышла из шатра. Все спали. Шиноби, охранявшие караван, показались ей совсем молодыми — вероятно, недавними выпускниками академии, только-только получившими звание чунина. Под покровом ночи Сакура прокралась к деревне — она была совсем рядом.       Поселение оказалось крохотным, но жизнь в нём всё ещё теплилась: работали бары, пара круглосуточных магазинов. Она зашла в один из них, чтобы посмотреть, отличается ли ассортимент от магазинов Конохи — но с горечью поняла, что особой разницы нет. Она побродила по улицам, освещенными желтыми фонарями. Они были только на центральной улице.       Её внимание привлекло одно: большинство местных носили одежду тусклых, землистых оттенков. В Конохе — особенно среди шиноби — цвета были ярче, разнообразнее. Один только Наруто в своём оранжевом комбинезоне чего стоил! Сакура вдруг улыбнулась, вспомнив о нём, и тут же мысленно дала себе затрещину. Почему она улыбается, думая о Наруто?       — Наверное, просто устала, — пробормотала она себе под нос. Всё-таки уже два дня дороги позади.       Продолжив прогулку, она вышла к небольшому декоративному пруду с аккуратным мостиком. Почти дойдя до него, она внезапно замерла. Ей почудился странный крик. Что-то в этом голосе было знакомо. Она насторожилась, замерла, прислушалась — но больше ничего не услышала. Возможно, показалось. Промаявшись ещё с полчаса в прогулке, она решила вернуться к каравану.       Когда подошла ближе, что-то в обстановке напрягло её. Шиноби, которые должны были дежурить, пропали. Тишина стояла абсолютно гробовая. Ни звука, ни движения. Сакура осторожно проскользнула в лагерь — и обомлела.       Желчь мгновенно подкатила к горлу, и она не смогла сдержать рвоту. Зажмурилась. Не могла дышать. Перед ней лежали трое шиноби, которые должны были их охранять. Двое — с явными ножевыми ранениями, а у третьего... не было головы.       Сакура снова почувствовала подступающую тошноту, но сдержалась. Она не издала ни звука. Не потому, что удержалась — её разум просто ещё не обработал происходящее. Она метнулась к шатру, где спали её родители. Глаза застилали слёзы, но она отчаянно искала взглядом очертания матери.       — Каа-сан! Проснись! — Сакура лихорадочно трясла её за плечо, но та не реагировала. Смахнув слёзы, Сакура вдруг заметила: её руки в крови. Она опустила взгляд — и увидела обезображенное лицо матери. Скальп был почти снят. Сакура отпрянула в ужасе. Её вырвало снова. Она поползла назад, наощупь и вслепую, пока спиной не упёрлась во что-то.       Сакура всхлипнула и медленно обернулась.       И завыла в голос.       Её отец был привязан к деревянному столбу в центре шатра. Изо рта стекали струйки крови и слюны. Рядом валялись окровавленные щипцы. У него не хватало нескольких ногтей и двух пальцев. Его пытали.       Сакура попыталась подняться, но ноги дрожали, и она упала. Попробовала ещё раз — снова упала. Слёзы, сопли, рвота — всё смешалось. Её трясло.       На четвереньках она поползла к выходу, надеясь убежать, но вдруг услышала шорох — звук откинутой шторки шатра. Она подняла взгляд в надежде увидеть кого-то, кто её спасёт.       Но встретила только ужасные красные глаза.       И её мир провалился в темноту.