Глава 2. Клятва

Сначала был мрак. Не просто тьма, нечто давящее, вязкое ничто, в котором даже дыхание казалось предательским. Потом — вспышка боли, как будто ей в голову забили кол. Сакура закашлялась — и только тогда поняла, что жива. Её дёргало. Всё тело — как после тяжёлой лихорадки. Казалось, что каждая клеточка отравлена болью. Но хуже боли было другое — воспоминание, которые мельтешили перед глазами. Сакура вскрикнула. Резко села, но тут же её потянуло назад — тело не слушалось. Она хрипло, беззвучно застонала и зажала рот рукой. Она снова видела это. Кровь. Лицо матери. Щипцы. И темная фигура, которая все это делала. И так повторялось много раз. Ей кажется, что она видела этот кошмар несколько дней и только сейчас очнулась. Но обезображенное лицо матери и содранные ногти отца, все еще стоит перед глазами. — Очнулась! Зовите лекаря! Быстрее! Голос был чужим. Женский, взрослый. Сакура дернулась, вцепилась в одеяло и прижалась к стене. Она была не в шатре. Комната. Стены — из старого дерева. Пахло варёным рисом и чем-то травяным. Вскоре к ней подошёл какой-то человек — с повязкой на лбу, но без знака принадлежности какой-либо деревни. Он что-то спрашивал, говорил ласковым голосом, но Сакура не слышала. Она вжималась в угол, её трясло. Потом в комнате появился шиноби. На нём был знакомый жилет, и эмблема Конохи на повязке. Проходит секунда, прежде чем она осознает, что красные глаза только у одного клана. Учиха. — Не подходи! — закричала она. — Не надо! НЕ НАДО!!! Девочка забилась в угол, обняв себя руками, и захныкала. Шиноби остановился. — Понял. Не буду подходить. Его голос был очень спокойным. Почти тёплым. — Я просто здесь, чтобы помочь. Я тебя не трону. Сакура смотрела, не мигая. Она не знала, кто он. Но эти глаза — пусть и не алые, ей, казалось, были из её кошмара. Она вновь потеряла сознание.

***

      Она очнулась второй раз. Но уже не в том месте, где была до этого. Она видела в окно палаты скалу Хокаге. Сил удивляться не было. Сил в целом не было. Она просто безмолвно смотрела в окно и пыталась понять, кошмар ли все это или реальность. Если реальность, то за что с ней так. Почему она? Почему её родители? Пару капель безвольно скатились с ее щек. Она пролежала несколько часов, прежде чем в её палату вошла медсестра. — Сакура-сан, вы очнулись. Как вы себя чувствуете? — Сакура перевела взгляд на женщину, но ничего не ответила. Женщина стушевалась, но нашла выход, — если что-то болит – моргните два раза. Сакура не реагирует и медсестра уходит, сказав, что пришлет к ней врача. Врач приходит через десять минут, и Сакура не реагирует на него совсем. Она даже не слышит, что он говорит. Ей хотелось вернуться домой. В тот дом, где ее ждет семья. Сакуре казалось, что как только её отпустят из госпиталя Конохи, она спрыгнет прямо с головы какого-то из Хокаге, этой чертовой скалы, которую она видит уже чертову неделю. А может меньше, а может больше. Она потеряла счет времени, проводя его в состоянии овоща, лежа на больничной кровати. У нее даже ничего не болело, но её до сих пор отсюда не выпускали. — Скучаешь, Сакура-чан? Перед её глазами встал Сарутоби Хирузен — третий Хокаге. Его голос был спокойным, а лицо — усталым. — Я знаю, это сложно. Поверь, я понимаю. Он замолчал на мгновение, словно подбирая слова. — Мы уже отправили команду для расследования. Возможно, это были наёмники. Возможно — разборки между кланами за торговые маршруты. Твои родители... они стали жертвами в чужой игре. Это бывает. Сакура не отвечает. Только смотрит — в точку чуть выше его плеча. — Если тебе понадобится помощь — просто скажи. И мы сделаем всё, чтобы помочь тебе справиться. Она поднимает взгляд. Медленно, без слёз. — Убийца был с шаринганом. Это был Учиха. Я это видела. Хирузен чуть опускает глаза. И — не спорит. Но и не подтверждает. — Иногда... в такие моменты, Сакура-чан, мы видим то, чего на самом деле не было. Гендзюцу — опасная техника. Память может сыграть с тобой злую шутку. Он делает шаг назад. — Отдыхай. Он уходит не торопясь, будто ждет, что Сакура что-то скажет вслед. Она лишь смотрит ему в спину, пока дверь не закрывается. Сакура садится на кровати. Медленно. Опускает ноги на пол. Подходит к тумбочке. Там стоит ваза с цветами — кто-то поставил. Полевые. Простые. Сакура поднимает вазу. Несколько секунд смотрит на неё. Потом — с размаху швыряет в стену. Стекло бьётся, вода расплескивается, лепестки оседают на полу. Никто не входит, чтобы узнать что разбилось. Она садится обратно и шепчет: — Вас не волнует, что произошло с моей семьей. Вы просто не хотите, чтобы я кричала слишком громко.

***

Её выписывают на следующий день после визита Хокаге. За ней приходит одна из оставшихся в деревне Харуно. Кажется, это была мать двоюродного дяди отца — Амане. Сакура почти не общалась с ней. Для неё старушка была просто частью фона — поздоровается и пройдёт мимо, не более. Теперь — всё иначе. Сакура вдруг осознаёт: она была высокомерной. — Здравствуйте, Амане-сама, — тихо кланяется она в знак уважения. — Полно, деточка. Пойдём домой. Здесь слишком воняет шиноби, — фыркает Амане, кривит лицо и приобнимает Сакуру за плечи, нарушая границы, к которым та ещё не готова. Сакуру смущает эта фраза. Ведь она сама — будущий шиноби. Молча она следует за старушкой, подстраиваясь под её неспешный шаг. Они проходят по центральным улицам Конохи, сворачивая к южной окраине. Сакура озирается, будто ищет... что? Хоть какой-то знак внимания. Но вокруг — обычная жизнь. Люди идут по делам. Никто не смотрит в её сторону. Никто не знает, что она жертва трагедии. Никто не высказывает соболезнования...почему? И она не понимает — ей обидно… или всё равно. Если бы знали — были бы взгляды, шепот за спиной, чужая жалость. А этого она жуть как не выносит. Но и безразличие ранит не меньше. Я ведь сирота. У меня теперь — никого нет... Сакура стискивает кулаки и сжимает челюсть так, что скрипит. Снова накатывает злость, всепоглощающая и немая. Ну и пусть всем плевать. Пусть я — никто. Пусть никто не боится. Но она найдёт причину. Она найдёт того Учиху. Она убьёт его своими руками. А потом — бросит его тело к ногам Хокаге. И за пренебрежение к её утрате. И за то, что не услышал. И за то, что лжет. Сакура уничтожит и его. Сакура станет сильнее. А если сил не хватит — удары в спину никто не отменял.