Драко&Агата

Хогвартс погружался в ночную тишину. Поле для квиддича уже давно опустело, но комната для игроков всё ещё пахла свежескошенной травой, кожей мётел и адреналином. Агата зашла туда за оставленной мантией — и не ожидала, что он всё ещё там. Драко стоял у стены, облокотившись на швабру, в расстёгнутой квиддичной форме. Его волосы были чуть влажными от пота, губы припухшие от игры и драки за снитч. Он посмотрел на неё с тем самым знакомым прищуром. — Заблудилась, Мусгрейв? Агата хмыкнула, проходя мимо. — Не ищу компании, Малфой. Она схватила мантию со скамейки, но стоило сделать шаг к двери — он оказался рядом. Резким движением схватил её за запястье и развернул к себе. Спина Агаты впечаталась в прохладную стену, дыхание мгновенно стало тяжёлым. — А я вот ищу, — тихо произнёс Драко, уже зная, что с этого момента она не уйдёт. Его губы обожгли её шею. Он прижался к ней, пахнущий потом, кожей и квиддичем, и она почувствовала, как его ладони скользнули по её талии, легко стянули мантию, оставляя в одних тонких грифельных чулках и обтягивающей форме. — Драко… — выдохнула она, но совсем не протестующе. Он провёл пальцами по её бедру, приподняв ногу, обвил её вокруг своего бедра. — Ты сама знала, чем закончится, когда зашла сюда, — хрипло выдохнул он, впиваясь губами в её губы. Поцелуй был мокрым, дерзким. Его руки скользнули вверх по спине, срывая молнию. Ткань сползла вниз, открывая бледную кожу. Драко накрыл её грудь ладонью, пальцы жадно сжали мягкую плоть, вызывая дрожь в теле. Он поднял её на руки, отнёс к лавке для игроков и уложил на неё. Сам навис сверху, проводя губами по ключицам, груди, животу. Агата выгнулась под ним, зная, что с этого момента контролировать ситуацию она уже не в силах. — Я обещал себе, что не притронусь к тебе после прошлого раза… — хрипло произнёс он, уже стягивая с неё оставшуюся одежду, — но ты… чёрт возьми, ты меня сводишь с ума. И когда он вошёл в неё — резко, глубоко — Агата застонала, сцепившись пальцами в его спине. Его движения были грубыми, жадными, без лишних слов. В этой комнате остались только звук их срывающегося дыхания, глухие стоны и запах квиддича. Каждое его движение — как вызов. Каждый поцелуй — как наказание. Агата тонула в этом жаре, в этих прикосновениях, в его дыхании у уха, в своих дрожащих стонах. И в какой-то момент она уже не могла вспомнить, почему вообще пыталась уйти.